Оно было подобно облаку на закате — это невероятное платье, словно сотканное из грез фей и снов юных принцесс. Нежный серый велюр, тонкий и капризный, играл со светом в свою собственную игру, то вспыхивая серебром звездной пыли, то снова погружаясь в перламутровую дымку. Не царственная парча, закованная в жесткость своего величия, а живая, дышащая ткань — струящаяся, как лунный свет по водной глади. Мои пальцы создавали это чудо для себя, примеряя каждый стежок к своему тогда еще хрупкому, словно стебель весеннего цветка, силуэту. В той наивной юности я верила, что изящество — удел всех девушек моего возраста. Какая ирония судьбы: я творила его своими руками, примеряла к своему телу, но сердцем уже знала — не для себя. Швейная игла следовала зову какой-то неведомой мне самой потребности заработать... Теперь, оглядываясь в прошлое через мозаику прожитых лет, я не могу разглядеть причины. Не было ни заветной мечты, требующей монет, ни нужды, заставляющей продавать красоту, рожденную с