Ушли солдаты. Их ношу на земле несли жены, ставшие солдатскими вдовами. Молодые женщины, недолюбившие, не дорожавшие, забывшие о мужской поддержке. Что жизнь началась когда-то, помнили только по горечи утраты. Похоронки с фронта шуршащим листком отсекли надежды на все. А на улице - то одна хата замирала, то - другая. И малЫе ходили пришибленные горем, которого может ещё и не понимали, но видели, что с матерями творится неладное и тоже замолкали, и - держались возле дома, потому что - там, в доме, страшно и тоска, а отойти - ещё страшнее, ведь мать почернела враз...
*****
Надежда многих не отпускала, верили и молились за мужей пропавших. Ходили по деревням, спрашивали у вернувшихся, не встречали? не знаете чего? а может не погиб...
Кто потом понимал, что погиб, видел сослуживец, как упал. А надежда шептала "а вдруг ошибся, попутал, не он упал...". А вдруг раненый где или инвалидом лежит...
А потом всё затягивалось пеленой прошедшего. Возраст брал своё. Только одно я понял, беседуя со своей бабушкой - горе, оно не прошло. Просто научились они не плакать и жить. Тащили детей. Горбатились до иссыхания. А вот память и надежду несли в себе. Такую свежую и чистую, как при расставании. И это не стиралось, просто старело вместе с ними. Но они старели, а воспоминания - нет. Память стареть не умеет. И миллионы вечно молодых солдат так и остались вечно молодыми. В памяти их невест и жён, наших бабушек, прабабушек. В памяти нашей.
*****
