ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЕ ПОСВЯЩАЕТСЯ…
Старый потрёпанный домишко. Таких в нашем поселке единицы, что строились ещё до войны. Вокруг высокие красивые просторные новые, а этот, наш, замаскировался, обложенный такой же серой черепицей, поблескивающей крупинками на солнце. Внутри с низеньким потолком и небольшими комнатками. Всей семье уже не хватает места. Много лет мы приезжаем сюда только как на дачу, а я здесь родилась, выросла и жила долгое время. Дети все планируют отремонтировать, расширить или, может, даже развалить и построить на его месте новый. И я, наверное, не буду против. Кто-то скажет, а как же родительское гнездо, где прошли и тяжелые годы войны, и самые родные минуты счастья? Воспоминания...
В нем действительно много воспоминаний. В каждой комнате. За столько-то лет! Но даже не будь этих стен, ставших свидетелями той страшной войны, вряд ли я когда-нибудь смогу забыть, что впитывали глазки четырёхлетней девочки, аккуратно записывая в памяти. Сейчас мне уже 88. Да, картинки потускнели, некоторые стёрлись, оставив лишь нечёткие образы, некоторые остались обрывками, но ни грамма не изменились ни ужас, ни радость, которые пришлось тогда пережить.
⠀
27 октября 41-го в город вошли фашисты. Папа тогда работал в чугунолитейном цехе и двумя неделями раньше они эвакуировали завод в Орск, на Урал, где станут производить орудия. Управились за 10 дней. Отец остался дожидаться распоряжения от командования. Конечно же, я не знала тогда никаких дат и не понимала событий, просто видела осень, мрачные обозы и мотоциклы, которые бесконечно тянулись по главной улице нашего поселка. Уже с опытом, позже, мы знали, что ничего нет страшнее отрядов СС в черной форме. Отборные фашисты, они несли неминуемую смерть от расстрела или голода. СС-овцы проносились ураганом по дворам и хатам, выгребая до единой крупинки все съедобное и не взирая на количество детей в семье. За малейшее сопротивление расстреливали на месте. В нашем старом дворике до сих пор стоит видавший виды стол. Кормилец. В незаметно сделанное двойное дно мама прятала яйца и немного крупы, чтобы как-то прокормить нас, троих детей.
⠀
Местные страдали от голода. Некоторые ходили по улицам и выменивали одни продукты на другие. Однажды мама вышла во двор, но скоро вернулась с диким страхом на лице. Она выглянула из-за сарая на выстрелы, доносящиеся с холмов луга, расположенного неподалеку. Фашисты натурально развлекались: стреляли по живой движущейся мишени, бегущей по краю оврага. Расстреляли менял, усмотрев в их действиях какое-то преступление, включая маленького шестилетнего мальчишку. После этого люди боялись показаться на улицу и даже пискнуть. Хотя это не спасало.
⠀
В самые подходящие сухие и чистые дома расквартировывали немцев, а людей при надобности выгоняли жить просто в сарай, если таковой был, или вообще на улицу. Части постоянно сменялись, уходили, а на их место приезжали новые. В нашем домике нам оставили маленькую спаленку и кухню. В самой большой просторной комнате жили фрицы. Нас, детей они иногда не замечали, а иногда одаривали таким вниманием, что некоторые начинали заикаться.
⠀
В старой спаленке, где теперь уже много лет у нас ванная, я и упала тогда. Один из постояльцев решил пощекотать меня ножом. Тыкая в самое лицо, он загнал меня в спальню. Я пятилась назад, пока не уткнулась спиной в стену. Он упивался моим ужасом и смеялся, явно получая удовольствие. Мама со слезами причитала:
-Панэ, панэ, та шо ж Вы! Панэ, не надо!
Я оступилась и рухнула между кроватью и стенкой. Садист расхохотался от всей его паганой души и оставил, наконец, меня в покое. Лица его я не помню, все немцы тогда для меня были на одно лицо, при встрече с которым нужно было одно: бояться. Мама потом переживала, что от испуга я перестану говорить, но обошлось.
⠀
Сложно представить в военное время в оккупированном фашистами поселке, но того садиста куда-то услали, когда от местных жителей стали поступать многочисленные жалобы на его неадекватные развлечения. Фашистами были не все немцы. Встречалисьсреди них и люди. С сердцем и душой. Молодые веселые парни, рассказывали, как не хотят воевать, как хотят жить и радоваться жизни, и война им была так же ненавистна. Они пытались разговорить местных девчат, забывая про чайник или еду на плите. Мама тогда сильно переживала, звала их скорее заканчивать готовку, иначе вернутся офицеры и неизвестно чем тогда обернется их недовольство для нас. А они смеялись и с присущей только молодости беспечностью, вываливали в ещё незакипевшую воду порошок кофе, который плавал на поверхности, заставляя морщиться начальство. Были и такие, кто, видя мои голодные детские глаза, потихоньку давал галету или хлеб, намазанный яблочным повидлом.
⠀
Ещё в самом начале войны, когда фашисты входили в город, стало понятно, что нормальная жизнь для нас закончилась. Местные стали разбирать продукты из магазинов, которые теперь не работали. Нам достались два мешка кофе, что принес сосед. Мама всплескивала руками, не понимая, что с ним делать. Сосед сказал, что ничего в магазине больше не осталось кроме мешков с кофе, вот он себе взял и нам заодно. Кофе мы не пили и не знали, что это такое, потому самым подходящим применением для него оказалось засыпать дорожку от сарая к уборной, чтоб грязь не чавкала.
Однажды фриц, который жил у нас, идя по этой дорожке, уронил свою ложку, а когда поднял, та подковырнула утрамбованный кофе. Он так удивился, стал рассматривать. Потом заставил своих подчинённых ползать на четвереньках, выбирать кофе - весь до последнего зёрнышка, а потом промыть от грязи. Смешно так было на это смотреть. Его они после и пили.
⠀
Как-то после очередного обстрела нас ждал сюрприз: во входной двери зияла дыра, а в сенях лежал снаряд. Не разорвался. Делать было нечего и помощи ждать тоже не откуда. Папа с соседом подняли его на лопаты и потихоньку вынесли на луг в реку, подальше от жилых домов.
Где-то на грани ужаса из памяти всплывает то, как уже подстегнутая многочисленными слухами, ползущими поселком в купе с растущей среди фрицев паникой, мама спросила у коменданта:
-Так шо, Гитлер капут?
-Нихьт капут! Нихьт капут! - провожало ее до самого дома, поливая холодным душем осознания, что сейчас прогремит автоматная очередь в спину.
На самом деле этот момент мог стать судьбоносным для нас с сестрой и братом, и мы бы прожили совершенно другую жизнь. Но нам повезло, маму не тронули. И «капут» Гитлеру обязательно наступит, но спустя ещё два долгих года изнуряющей войны.
Однажды папу чуть не расстреляли. На меловой горе, где было городское место расстрела и по историческим записям небольшой местный концлагерь. Людей там расстреливали пачками. Я не знаю, что и где папа делал тогда. Случайно среди них оказался человек, говоривший немного по-немецки. Чудом получилось убедить фашистов этого не делать. Именно чудом. Повода для расстрела могло и не быть вообще. Просто чье-то минутное решение и огромное количество жизней.
⠀
В тот день нас всех выгнали из домов. Зачем, я не знаю до сих пор. Начинался обстрел. Мы пробежали до луга, где на окраине соседка, тетя Лена, позвала нас с мамой к себе в погреб. Напряжённый бой шел несколько часов, земля глухо отдавала сильные удары, но когда мы, озираясь, выбрались на улицу, то услышали глубокое и пронзительное, наше родное русское:
-Ура!!! - и лучше того звука для нас больше не было на свете.
⠀
Наш городок освободили 6-го сентября 1943 года, а для меня это была просто теплая осень, пахнущая спелыми яблоками, которые можно было есть прямо с дерева, брызгая сладким соком. А ещё война после этого в наши края больше не вернётся, хотя ещё долго будет давать о себе знать слезами и похоронками.
⠀
Самым особенным воспоминанием стала Победа. Слово, которому для меня равных в жизни нет...
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Отец никак особо не отличился за годы войны. В 43-м их с братом угнали в Германию. Без объяснений вытолкали из хат по селу всех, кто казался здоровым и мог работать, собрали в колонну и погнали в неизвестность. Мы вообще не чаяли их больше увидеть еще когда-нибудь. Повезло, вернулись. Однако о таком тогда не принято было вспоминать, здесь нечем было гордиться. Потом были проверки. И мне кажется, все в нашей семье намертво хотели забыть тот период. Стереть из памяти без следа. Сейчас, когда дочка расспрашивает об этом, мне даже нечего ей рассказать. Совершенно. Чистый лист. И не потому, что я тогда была ребенком. Истории войны в нашей семье передавались из уст в уста из года в год, детям, внукам, правнукам, но о том периоде из ныне живущих никто ничего не знает. Папа умер еще в 71-м от рака. Брата не стало 8 лет назад в возрасте 92 лет, мамы нет уже 16 лет, она не дожила 5 месяцев до своего 100-летнего юбилея. А ведь она до самого конца была в здравой памяти, и никто не так и не расспросил ее о том непростом событии в истории нашей семьи.
Среди всех воевавших мужчин у нас примечательны две истории моих дядей, маминых братьев. Старший, дядя Ваня, получил медаль «За отвагу». С тех пор его все до конца дней называли Иван-патриот и он пользовался особым уважением среди односельчан. Самый младший, дядя Никитка, был совсем молодым неженатым парнем. Через несколько месяцев он пропал без вести. Мамина младшая сестра, которая была грамотной, ещё во времена Союза писала в разные инстанции, чтобы найти хоть какие-то концы. Хотя бы могилу. Безрезультатно.
Уже сейчас моя дочка нашла по всем возможным послевоенным ресурсам записи о его пропаже, но в них ничего кроме «пропал без вести» не значится.
⠀
А ещё в семье давно хранится медаль «За отвагу». Старая, поломанная, но никто не знает, чья она. Дочь предполагает, что именно дяди Вани, хотя дядины прямые потомки живы и почему тогда медаль хранится у нас? В записи о его награждении номера нет. Для этого нужно делать отдельный запрос.
#женскийжурнал #благословитеженщину #женскийжурналблагословитеженщину #журналблагословитеженщину #рассказы #истории #историиизжизни #историивойны #победе80 #деньпобеды #юбилейпобеды #праздникпобеды #9мая #9маяденьпобеды #80летпобеде #деньпобеды2025 #сднемпобеды