В наши дни было бы невозможно представить Берлин без величественного и в то же время грозного монумента, воздвигнутого в Трептов-парке. Воин-освободитель, держащий в одной руке маленькую девочку, а в другой - опущенный меч, серьёзно и строго вглядывается вдаль, через годы и поколения. Под его ногами - обломки сва_стики - главного фашистского символа. Он кажется спокойным, но в то же время готов в любой момент, если это снова будет нужно, поднять меч и отразить вражеский удар.
Глядя на этот монумент, как-то не верится, что скульптор Е. В. Вучетич создал этот памятник по представлению, просто "из головы".
И, действительно, за созданием "Воина-освободителя" стоит героическая история. И даже не одна.
Изначально, задумывая сюжет для будущего памятника, Вучетич собирался изобразить воина-освободителя, держащего на руках мальчика. Но затем передумал и заменил его на девочку. Как, собственно говоря, и должно было быть согласно настоящей истории.
Дело в том, что у воина-освободителя были более чем реальные прототипы: бойцы советской армии, спасшие немецких детей во время битвы за Берлин. Удивительно то, что произошло это в апрельские дни победного 1945 года. Когда бои шли уже в самом вражеском логове. И хоть, возможно, таких случаев было и больше, но за основу сюжета будущего памятника были взяты истории подвигов двух советских солдат: сибиряка Николая Масалова и белоруса Трифона Лукьяновича.
Подвиг знаменосца
Первый из этих двух героев совершил свой подвиг 30 апреля. Когда его 220-й полк, где сержант Масалов был знаменщиком, готовился к штурму аэродрома Темпельхоф, он доставил полковое знамя к Ландвер-каналу. И тут вдруг услышал громкий, пронзительный детский пл_ач. Малыш. обращаясь к своей матери, повторял только одно слово: "Муттер! Муттер!".
Поскольку крик доносился с другой стороны канала, было неизвестно: мальчик это или девочка. Советским бойцам было ясно одно: ребёнок оказался в беде и ему нужно помочь.
"Разрешите спасти ребёнка, я знаю, где он." - обратился Масалов к своему командиру.
Тот разрешил и сержант ползком начал пробираться к Горбатому мосту.
Повсюду рвались снаряды и свистели пули. Но даже через эту жуткую какофонию звуков см_ерти Масалов продолжал слышать настойчивый пл_ач ребёнка. Поняв, что медлить нельзя больше ни секунды, боец выпрямился во весь рост не думая о грозившей ему опасности. Перепрыгнув через барьер канала, он метнулся под мост, откуда слышался детский пл_ач. Затем ребёнок вдруг замолчал.
Бойцы, дожидавшиеся возвращения своего товарища на другом берегу канала, встревоженно переглянулись: неужели всё зря? Неужели Масалов рисковал напрасно?
Прошло ещё несколько тревожных минут и тут вдруг послышался голос Масалова:
"Внимание! Я с ребёнком. Прикройте меня огнём. Пулемёт справа, на балконе дома с колоннами..."
Как раз в это время началась артподготовка. Тысячи снарядов и мин прикрывали возвращение к своим героя, спасшего трёхлетнюю немецкую девочку.
Как предположили наши бойцы, мать девочки, должно быть, решила бежать из Тиргартена, на территории которого уже вовсю шли бои, но была застрелена гитлеровцами, озверевшими настолько, что уже начали стрелять в спину своим же гражданским. Из последних сил женщина, прикрывая собой дочку, смогла добраться до ниши моста, где и ум_ер_ла. А малышка, не понимающая, почему мама лежит неподвижно и не отзывается, безуспешно продолжала её звать, тем самым подвергая себя сме_рт_ельной опасности.
Вспомнив дочек
Что же касается подвига сержанта 301-й стрелковой дивизии Трифона Лукьяновича, который он совершил 25 апреля 1945 года, то он куда более известен нежели подвиг Масалова. Вероятно, ещё и потому, что история жизни Лукьяновича была драматичной.
Уроженец Логойского района, он с 1939 года работал на радиозаводе в Минске. В начале войны ушёл на фронт, оставив дома семью и ещё не догадываясь о том, что расстаются они с женой и с двумя маленькими дочками навсегда. Семья Лукьяновича ещё в том же 1941 году по_ги_бла во время бомбежек и когда Лукьянович в 1944 году вернулся домой после ранения, он узнал, что его близких больше нет.
Оставаться дома не было смысла. И, несмотря на то, что врачи признали его непригодным к службе в армии, Лукьянович снова отправился на фронт, где нашёл свою дивизию и уговорил командира разрешить ему продолжить службу. Ну, а дальше вместе со своей частью дошёл до Берлина, где и совершил свой последний подвиг почти в точности такой же, как через несколько дней совершил и сержант Масалов.
С той только разницей, что если Масалов после спасения девочки вернулся к своим боевым товарищам живым и невредимым и снова устремился в бой, то Лукьянович, вынося из огня другую немецкую малышку, получил тяжёлое ранение и через пять дней у_мер в военном госпитале так и не дожив до Победы.
О чём думал Лукьянович, когда во время боёв в берлинском районе Трептов, он вдруг увидел на противоположной стороне улицы маленькую, 2-3-летнюю девочку, ры_дав_шую над те_лом у_би_той матери? Должно быть, вспомнил своих двух дочек, которых ему никогда больше не было суждено увидеть. Во всяком случае, услыхав пл_ач ребёнка, он не колебался ни секунды. Бросился через насквозь простреливаемую Эльзенштрассе и ценой своей жизни вынес малышку из-под огня.
Известен же его подвиг стал не в последнюю очередь потому, что его очевидцем был военный корреспондент Борис Полевой о чём и написал в "Правде".
Вместо заключения
Уже вскоре после публикации Полевого, редакцию газеты буквально завалили письмами, в которых советские бойцы писали о том, что были очевидцами точно таких же подвигов, совершёнными их однополчанами. Которые как и Лукьянович и Масалов, (о котором, впрочем, в "Правде" тогда не писали) выносили на себе из-под огня немецких детей.
Вероятно, так оно и было. И очень может быть, что прототипов у "Воина-освободителя" не один и даже не два, а гораздо больше: десятки и даже сотни. Во всяком случае, лично я с трудом смогла бы представить себе ситуацию, чтобы советский солдат прошёл мимо попавшего в бе_ду ребёнка и даже не попытался ему помочь. И при это не имело бы значения: советский это был малыш или же немецкий. Чужих детей, ведь, не бывает.