Тот день из детства мне запомнился особенно. Навсегда остались в памяти яркие цветные кадры майского теплого дня.
Не знаю точно, сколько мне было, вероятнее всего, только пять. В тот год меня привезли бабушке с дедушкой для подготовки к школе.
Говорят, что папа не хотел краснеть на родительских собраниях. К слову, за меня никогда и не краснели. Но это другая история.
Так вот в тот год 9 мая был невероятно особенным. Погода выдалась по-настоящему летняя. Вовсю бушевала зелёная листва на деревьях, мощно уже торчала из земли трава, пели птицы и опрокинулось сверху на город голубое мирное небо.
В моем детстве ещё остро чувствовалась гарь не так давно, по меркам истории, завершившейся войны.
Мой дедушка, ветеран войны, и бабушка, труженик тыла, никогда не говорили о войне.
Я не припомню, чтобы они ходили куда-то вместе, но в тот памятный день они, нарядно одевшись, и нарядив меня (как сейчас помню то, розовое с перламутровыми бусинками на груди, платье) отправились в город на парад.
Все, кто, как и мои бабушка и дедушка, жившие на окраине города у железнодорожного вокзала, отправляясь в центр, говорили, что идут или едут в город.
Мы шли. Шли нарядные, в лёгких светлых одеждах, с приподнятым настроением. А вокруг бушевала победная весна.
На главной городской улице гремели оркестры, колонной шли радостные люди. Они несли транспаранты и флаги, размахивали веточками живой распустившейся сирени и бумажной цветущей яблони. Голос диктора речитативом торжественно призывал «Ура, товарищи!», а волны людей втекали в поток единой колонны и дружно отвечали «Ураааа!».
Колонна ещё шла, а мои дед и бабушка привели меня в уютный сквер. Пока бабушка сидела на лавочке, а я плела венок из огромных солнечных одуванчиков, дед сходил в магазин и принес сладкую газировку «Буратино». Какой же вкусной она была.
Как возвращались домой, совсем не запомнилось.
Бабушка хлопотала с обедом, а дедушка, представьте, оправился в огород сажать картошку.
Обычно он это делал ранним утром, так, что мы даже и не замечали, как преображается огород...но этот день был вывернутым наизнанку.
Я же была в это время самой счастливой. Дверь дома была распахнута. В дверном проёме висели качели.
За моей спиной бабушка накрывала на стол, перед глазами за невысоким забором появлялся и исчезал дедушка с лопатой и ведром, а я вылетала из дома на качелях и с восторгом возвращалась обратно под голос Лещенко: «Этот День Победы...»