— Опять беременна? Ты что? — Василий вытаращился и смотрел на жену не мигая. — Ваньке ж только четыре месяца!
— Так вот... — Марина виновато развела руками, — сегодня только узнала. Тоже думала, что замена, грудничка ведь кормлю... Вась, сказали, тринадцать недель уже, прерывать поздно.
Василий запыхтел, вскочил с табуретки, заметался по кухне.
— Да чё твоя Альбертовна понимает? В город завтра с утра езжай, там сделают. Объясни, скажи, четвертый уже. Куда? Не потянем мы. Вот бабы! Даже на это ума не хватает!
— Я ж просила тебя осторожней быть, не слушал... А город что? Так же. Закон один у них. И почему не потянем? Ты же шахтёр, зарплата хорошая.
— Езжай, сказал! Не надо нам. Куда складывать их? Лежанок уж нету всем.
С одной стороны, Вася был прав. Разогналась что-то Маришка. Мало того, что до свадьбы уже залетела, и замуж на пятом месяце выходила, так и после свадьбы остановиться не может, всё рожает и рожает. Ладно, трое. Но четверо... Срочно меры принимать надо. Её не тормозни, так она и пятого принесёт и ещё мало ей будет.
Они, конечно, не бедствуют, дом большой им от деда достался. Но Василий ждал, чтобы скорее Маринка из декрета вышла да начала работать. Денег-то всё равно не хватает на все, что задумано.
Вася сам с раннего утра сбегал за тёщей на соседнюю улицу, притащил её за детьми смотреть, и повёз на машине жену в город.
— Что, не люди там, что ли? В городе порядка больше. Объясним всё, поймут и сделают. Сам поговорю, если ты не умеешь. Главное, аргументы убедительно предъявить.
Но в городской женской консультации только подтвердили заключение поселкового акушера — срок беременности уже немаленький, и медицинских показаний для прерывания нет.
Василий возмущался, даже к заведующей жену поволок.
Она только улыбнулась, глядя поверх очков:
— Что ж вы так горячитесь, папаша? Заключение врачей верное. Радоваться надо, детки у вас здоровые рождаются. Это счастье, о котором многие только мечтают. Да и мамочка, я смотрю, хорошо себя чувствует, улыбается. Видно, что хочет оставить ребеночка.
— Конечно хочу. Раз он уж есть. Вась, он там уже человечек маленький. Как можно-то? Наш уже. Пойдем домой, хватит народ смешить.
— Смешно тебе? Ничего смешного не вижу. Ты-то дома сидишь, это я пашу, как ишак, кормлю всю ораву, — разозлился не на шутку Василий. — Вообще, развестись хочется, как представлю, что батрачить до старости на тебя и твоих детей.
— Моих? То есть, ты тут вообще посторонний?
Марине было и смешно, и обидно, и стыдно за мужа.
Но Василий так не хотел пополнения в семействе, что запил. Работу забросил, ходил по поселку, всем плакался, жаловался на свою тяжкую долю. Грозился развестись с женой, которая не хочет уважать его мнение и желание.
Наконец, Марине надоел весь этот цирк.
— Хочешь, разводись. Хватит меня шантажировать уже. Угрожает он! Да я сама на развод подам!
— Ты? Ха! С пузом и тремя короедами? Насмешила. Да кому ты нужна? Это мне теперь на себе всю жизнь тащить весь твой табор.
Но Марина была не из пугливых, постоять за себя умела. Взяла и подала на развод. Переполошила всех родственников. Забегали все отговаривать и уговаривать одуматься.
— Ой-ой! Чего вы? — выпячивал грудь Василий. — Куда она денется? Не стряхнешь. Пугает только, цену себе набивает. Я вот, как на раздел имущества подам, быстро гонору поубавится, как без штанов останется. Здесь все моё, я работал все годы, она только дома сидела, из декрета в декрет, тунеядка. Десятерых готова родить, лишь бы не работать.
— Подавай, — спокойно ответила Марина. — Ещё посмотрим, кто без штанов останется. Дом моего деда. Машина на моего отца в кредите. Что твоё тут? Ни–че–го! У тебя даже никаких накоплений, ни копейки. А у меня уже хорошая такая сумма скопилась.
— Какая сумма? Откуда?
— Оттуда! Всё, что у тебя от зарплаты забрать успевала, на счёт складывала. Чтобы ты растыркать не мог.
— Мои же деньги? Это мои деньги! Слышь? — взвился Вася, сверкая глазами от возмущения. — Всё мне отдать обязана.
— Они в банке на имя моего отца положены. Так что, дорогой, ничего у тебя не получится.
— Когда ты такой стала? Тихоня забитая.
— Была тихоня, да поняла, что если терпеть твои выходки дальше, ни с чем останусь. Сначала деньги отцу давала, чтобы кредит наш оплачивал. А потом и на счёт чтоб клал.
— Так ты, выходит, заранее к разводу уже готовилась? Какая ты, оказывается...
— ...Умная, — подсказала Марина. — давно начала догадываться, с кем дело имею.
— Что? Давно? Врала, значит, что любишь?
— А сам-то! На руках носил, а теперь во всём я у тебя виновата. О себе только думаешь. А я не только о себе, о детях ещё забочусь. На алименты обязательно подам, не думай, что постесняюсь.
Василий, словно подкошенный, рухнул на стул. Куда-то моментально исчезла его уверенность в собственной правоте. Все эти годы он считал себя хозяином положения, но Марина так ловко вывернулась и нокаутировала его.
— Дом деда... — прошептал он, глядя на жену со страхом. — Машина отца… Алименты... На четверых!
У его матери конечно, есть дом, но он кажется простой избушкой по-сравнению с этим. Дед у Марины хозяйственным был, из кирпича настоящий коттедж выложил, со всеми удобствами. Вася давно уже привык считать этот дом своим. И вот, теперь разом всё потерять? И семью, и хозяйство.
— Развод – это не конец света, — сказала Марина спокойным тоном. — Что ты так испугался? Может найдешь женщину, которая будет терпеть твои выкрутасы и твои похождения по друзьям и подругам. А у меня терпение кончилось. Лучше одна с детьми буду, чем с тобой, вечно во всем виноватой. Сначала родители помогут, потом работать пойду. Ничего, не пропадём.
— Ну и черт с тобой! Выискалась тут, цаца. Сама напросилась, не я этот развод придумал. Пойду жить вон с Любкой, она рада будет.
— Её детей согласен кормить, а своих нет?
— У неё их хотя бы двое, а не четверо. И они и без меня сытые. Чё мне их кормить?
Он вскочил и выбежал из дома. Марина посмотрела вслед ему и расплакалась. Конечно, не так она представляла себе семейную жизнь с любимым мужем. И она ведь до сих пор любит этого грубияна и баламута.
Друзья удивились разводу Васьки.
— Чё–то лоханулся ты, кореш, — покачал головой Николай, — променять Маринку на Любку...
— Маринка – баба правильная, я и то примечал, — поддакнул Мишаня. — хозяйственная. Пока муженёк шляется, она и за детьми, и за огородом одна успевает. Ещё и красивая. Балбес ты, Васёк. А чего, может мне к ней подкатить? Как считаешь, есть шансы?
— Мы не развелись ещё окончательно. Подкатить... Я подкачу вот! Сам не решил пока. Помиримся может.
— Да как? С Любкой живёшь уж. Неужто Маринка обратно пустит?
— А ты прям её с четырьмя спиногрызами готов взять?
— Оболтаю, в интернат пристроим, двоих хотя бы, пацанов. У меня сестра там работает, поможет небось.
— Какой ещё интернат? Кого? Ваньку с Юркой?
Василий расстроился из-за этого разговора. Совсем плохо складывается всё, не по–людски. Не в ту сторону жизнь поворачивается.
Спустившись в шахту, он думал не о работе, а о своей непутёвой жизни. Весь день из головы не шёл разговор с Михаилом.
И может по невнимательности не то что-то сделал, или просто совпало так — завалило его в шахте породой угольной.
Оказался отрезанным от всего мира.
И вот там, глубоко под землёй, когда, скрипя зубами от боли, ждал помощи и уже с жизнью прощался, только одно и грело душу — что успел детей оставить после себя. Хоть что-то останется от него в этом мире, не весь он исчезнет...
И со слезами вспоминал милое родное лицо Марины. Никого, кроме неё, ему и не надо. Как много хотелось сказать ей сейчас. Только бы вытащили его отсюда, только бы откопали!
А Марина, узнав о случившемся, в панике заметалась по дому, в ожидании матери, чтобы оставить детей с ней и помчаться к шахте. Казалось, что её присутствие там абсолютно необходимо, поможет мужу выбраться из завала.
Такие происшествия бывали и раньше на шахте. Но то с другими, а тут — с родным Васькой, с отцом её четверых детей...
Слёзы текли по лицу от страха и жалости. Она сама не заметила, как начала молиться. Некрещёная и неверующая, шептала мольбы о спасении, глядя в бездонное тёмное небо.
Уже наступила ночь, но спасатели никак не могли добраться до Василия. Народ стал расходиться, понимая, что стоять бесполезно.
— Иди, Марин, — мрачно посоветовал Николай. — Подкинуть до дома?
— Подожду ещё. Чуть–чуть.
— Позвонят, если что. Не мучь себя, о детях подумай. Пойдем, я на машине.
Она вздохнула и медленно поплелась за ним на стоянку, то и дело оглядываясь.
Но, когда села в машину, вдруг заметила оживление там, где только что ждала мужа.
Забегали, замелькали какие-то тени, засуетились.
Она выскочила, бегом бросилась назад. Николай поспешил следом.
— Живой? Он жив? — кричала она на бегу.
— Жив! — отозвалось, словно эхо.
Васька лежал на носилках чумазый. Только глаза светились на чёрном лице.
— Маришка... — он слабо улыбнулся, сверкнув белыми зубами.
— Я здесь, здесь я, Вась. Ты как?
— Домой хочу.
— В стационар сперва, там скажут, когда домой, — медики захлопнули дверь перед её носом и, включив сирену, помчались в райцентр.
...
После больницы Василий вернулся домой к жене и детям.
Марина ходила вокруг него на цыпочках, боясь спугнуть ту серьёзность, которая в нем появилась.
— У тебя ничего не болит? — спрашивала она с тревогой всматриваясь в его лицо. — Другой ты какой-то, на себя не похож.
— С того света вернулся. Пока там сидел, много думал. Прости, Маришка, балбес был. И это... Рожай, сколько хочешь. Я разве против?
***
Автор: Елена Петрова-Астрова
Подписывайтесь на канал, друзья, ставьте лайки, читайте и другие рассказы в подборках на главной странице канала. До новых встреч!