На том покатом безучастном склоне
В ней возгорелась жажда восхожденья.
Здесь восседала женщина пред нею
В мерцающих туманных одеяньях,
И лик ее сиял луною бледной
Из сумрачного облака волос.
Иззубренный и грубый голый склон
Служил престолом ей, а под ногами
Холодный, острый камень ранил стопы.
Божественное состраданье мира,
Душа, скорбящая во всем, что суще,
Она обозревала взором сердца
Сей мир неверный видимых вещей,
Фальшивых форм, обличий благовидных,
Сей призрачный, недостоверный космос,
Простершийся в незрячей Пустоте,
Земные муки, трудный бег светил,
Тяжелый старт и скорбный финиш жизни.
Вселенную приняв, как тело горя,
Семи страданий Мать, она сносила
Семь ран кровавых в сердце у себя:
В чертах ее была краса печали,
От вечных слез ее померкли очи,
Теснили грудь ей тягости земные,
Боренья, беды в царствии Времен;
Высокий глас звучал музыкой боли.
В экстазе сострадания глубоком
Воздев лучом смиренный кроткий взор,
Покойно, мягко молвила она
Проникновенное благое слово:
" Я тайная душа твоя, о Савитри.
Я здесь, что б разделить страданья мира,
В моей груди - все горе чад моих.
Я утешаю скорбь в подлунном мире;
Я в сердце тех, кто корчится от боли,
Попав под бич безжалостных Богов.
Я женщина - кормилица, рабыня,
Забитая, униженная тварь;
Я нежу руки, что меня терзают,
Служу сердцам, что грубо попирают
Мою любовь и преданность мою.
Я королева среди льстивых слуг,
Роскошная, изнеженная кукла,
Я в тех, кто подает голодным риса,
Я Ангел над семейным очагом.
Мой плач - во всем, что страждет и стенает,
Мои молитвы - тщетные земли;
Меня пронзает боль моих созданий,
Я дух в юдоли скорби мировой.
Терзаемых сердец и тел стенанья,
Что вопиют к бесстрастным Небесам,
Мне разорвали душу неутешно
Бессильной скорбью, яростью напрасной.
Я вижу, как безвинных землепашцев
Сжигают с их убогим кровом,
Я вижу труп растерзанный ребенка,
Я слышу вопли женщин беззащитных,
Что брошены толпе на поруганье,
Беснующейся своре адских псов:
Я вижу все, но я помочь не в силах.
Я не могу спасти иль покарать.
Мне не дано владеть оружьем силы:
Любовь, не силу даровал мне Бог:
Я сострадаю в тварях подневольных,
Чья участь - бесконечный тяжкий труд,
А вся награда - только плеть да кнут;
Зверей и птиц я разделяю участь,
Их жизнь в извечном страхе и борьбе,
Их тяжкую добычу пропитанья,
Голодный рыск, опасливое бденье
И муки в хватке клюва иль когтей.
Я разделяю жизнь людей обычных,
Ничтожные услады и заботы,
Волнений бремя, скопище невзгод,
Земное неизбывное страданье,
Суровые, безрадостные будни,
Тиски нужды, превратности судьбы.
Я жалость, что склоняется над болью,
Я чуткий взгляд - бальзам душевных ран,
Сочувствие, что облегчает жизнь.
Мой лик, незримый, рядом с человеком;
Я страждущий, я горький стон его
Я с убиенным принимаю смерть,
Я с узником томлюсь в тюремной клетке.
Влачу я на плечах ярмо Времен;
Все тяготы творенья разделив,
Я все снесла, но мук не исчерпала:
Я знаю, что должна терпеть и дальше -
Когда уснет навеки мир, быть может,
Смогу и я почить в покое вечном.
Сношу я равнодушие Небес,
Жестокость я всечасно вижу в мире,
А Бог молчит и не спешит помочь.
И все же не ропщу я на него
И не виню закон его вселенский
И лишь в душе молю его смиренно
Преобразить великий мир скорбей;
Мой бледный лик покорностью лучится;
Душа моя полна слепою верой,
А сердце источает милосердье;
Во мне пылает негасимый огнь
И состраданье, движитель вселенной.
Я - взор надежды, обращенный к Богу,
Но не пришел ко мне мой Бог доселе;
Вовек он говорит мне " Я иду.."
Я знаю: все же он придет однажды.
Она умолкла, и за нею эхом,
Пришедшим с низших планов бытия,
Божественному сетованью отклик,
Чей пафос наполнял ее слова,
Раздался гневный глас, рефреном страшным,
Раскатом грома иль звериным ревом
Из темных человеческих глубин,
Где, затаившись, воет словно зверь -
Вопль мук Титана, что был прежде Богом.
" Я человек-страдалец, горький червь,
Распятый на кресте безмерном мира.
Лишь за одним воздвигнул землю Бог:
Чтоб насладиться муками моими;
Я персонаж его вселенской драмы.
Меня он вверг, нагим, в свой жуткий мир
И бьет кнутом страдания и горя,
Чтоб я, вопя, в ногах его валялся
В крови, в слезах и пел ему хвалы.
Я Прометей, стервятника добыча,
Я человек, стяжавший огнь бессмертный,
Чтоб мотыльком погибнуть в том огне,
Искатель, что вовек впустую ищет,
Воитель, что не ведает победы,
Бегун, что не достиг вовеки цели:
Мне ад мученья шлет в язвящих думах,
А небеса - в сиянье грез моих.
Что проку мне в рождении животном,
Что проку в человеческой душе?
Как скот живу, как скот я умираю.
Я человек - бунтарь, бессильный раб;
Судьба - злодейка и мои собратья
Крадут все то, что в поте я добуду.
Я в муках избавляюсь от оков
И с плеч долой свергаю кровопийцу,
Что б новый сел на шею мне тиран:
Мои учителя несут мне рабство;
Мне предъявили утвержденный Богом,
Подписанный собственноручно мною
Трагический контракт моей судьбы.
Любил я, но любим с рожденья не был;
Тружусь я, но плоды пожнет другой.
И остаются мне лишь злые думы,
Раздор мой низкий с ближними и Богом:
Презренный, я в разладе с целым миром,
Чужой успех во мне рождает зависть,
Чужое счастье ненавистно мне.
Я знаю: не дано мне лучшей доли:
То суть моя, ее ж не преступить:
Я лишь себя люблю, не помня ближних,
Лишь для себя живу - не для других.
Закон Природы: " Каждый за себя " -
Так Бог устроил свой жестокий мир,
Таким на горе создал человека.
Лишь силой можно выжить и коварством,
Все состраданье это слабость духа,
А доброта - изнеженные нервы;
Вся помощь ближним - торг ростовщика,
Весь альтруизм - лишь эго в новой маске:
Чтоб мир служил тебе, ты служишь миру.
Когда б во мне проснулась мощь титана,
Когда бы Энкелад восстал из Этны,
Тогда бы стал я властелином мира
И, словно бог, вкушал игру страстей
И наслаждался б радостью и скорбью
Но отнял Бог мою былую Силу.
Мой полон дух покорной рабской лени,
Неистовой любви к тягчайшим мукам -
Пусть так, но отличиться от других!
Ведь я могу похвастаться лишь болью.
Я жертва титанического зла,
Вершитель демонических деяний;
Зло мой удел, я создан ради зла;
Я должен сеять зло и жить во зле -
Я не могу быть большим, чем я есть;
Я только то, что создала Природа.
Я стражду, в поте бьюсь и слезы лью;
В груди моей стенания и злоба ".
И Савитри в ответ на речь и эхо
Своей Душе сочувствия сказала:
" Мадонна Муки, Мать всевышней скорби,
Ты часть моей души, ты рождена
Терпеть печалей мира нестерпимость.
Хвала тебе - несчастный и убогий,
Не отступая пред жестоким роком,
Стремятся к счастью, борются с судьбой;
Хвала тебе - жива надежда в людях!
Но ты спасти не силах, лишь утешить.
Однажды я вернусь, владея силой,
И ты из кубка Вечного напьешься;
Его Всемощь в тебе восторжествует,
И Мудрость в сердце тихо страсть умерит.
Любовь твоя сплотит весь род людской,
Сочувствие наполнит труд Природы:
Избавится сей мир от злобы Зверя,
От мук и от жестокости Титана.
Страданье прекратится навсегда,
И на земле пребудут мир и радость ".
