Там лежали живые вперемежку с мертвыми. Когда видишь это зрелище...
В 1942 году дезертирство стало набирать обороты и стало почти обыденным явлением в вермахте на Восточном фронте. Для борьбы с этим явлением германское командование сформировало «исправительные части 500» (Bewaerungstruppe 500) – так называемые «пятисотые батальоны» (500-й, 540-й, 550-й, 560-й, 561-й). В них направлялись военнослужащие, совершившие воинские преступления по не политическим мотивам.
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 18 апреля 1944 г., вторник:
После боя
Только сейчас, когда проходишь по дымящимся, засыпанным обломками улицам Тарнополя, начинаешь понимать, каких нечеловеческих усилий потребовали от наступающих последние уличные бои. Центр города, являвшийся цитаделью немецкой обороны, сильно пострадал. Он превращен в развалины. На каждом шагу капитальные здания со стенами двухметровой толщины, похожими теперь на решето. Стены пробиты во всех направлениях, сорваны крыши, уничтожены потолочные перекрытия.
Улицы Тарнополя завалены вражескими трупами. Немцы то валяются прямо посреди улиц, то лежат у стен домов и в самих домах, придавленные обрушившимися стенами, сраженные осколками, застреленные в упор нашими автоматчиками. И это еще далеко не всё. На площадях и улицах города обнаружено несколько даже еще не закопанных ям, доверху заваленных трупами немецких солдат. Но и это не всё. Мы входим в коридоры и подвалы доминиканского костела. В уцелевших галереях и закоулках этого мощного и тяжеловесного здания свалены, как в мертвецкой после стихийного бедствия,
еще сотни трупов. Были ли тут сразу сложены убитые или немцы складывали
сюда своих смертельно раненых, — трудно сейчас угадать. А впрочем, разгадка
напрашивается. Мы спускаемся в глубокое подземелье костела и обнаруживаем там огромный, длинный и смрадный подзал. Кое-где в нем мрачно светят немногочисленные свечи. Здесь лежат брошенные немецкими офицерами на произвол судьбы сотни тяжело раненых. Они гниют заживо уже много дней на грязных деревянных нарах, среди ужасающего тряпья. Живые вперемежку с мертвыми. Когда видишь это зрелище, начинаешь думать, что и в тех галереях наверху, набитых сейчас только безмолвными трупами, когда-то вначале тоже были раненые.
Нам удается поговорить с несколькими из лежащих в подземелье, с теми, которые еще в состоянии разговаривать. Мне часто приходилось слышать от немецких пленных притворные проклятия, адресованные Гитлеру. Но на этот раз мне кажется, что их проклятия непритворны. День за днем им обещали, что завтра, именно завтра, прядет выручка. Она не пришла. День за днем им обещали, что их вывезут. Они не знали, куда их вывезут, но надеялись. Однако их не вывезли. Пока они стояли на ногах и дрались, им давали хлеб, воду и даже вино. Но как только они свалились и уже не могли драться, их бросили тут и забыли. Вез еды, без медикаментов, без докторов, — как собак. Калеки уже не нужны были Гитлеру. В последние три дня никто не давал себе труда даже обманывать их. Волчьи законы немецкого фашизма проявились здесь во всей их неприкрытой наготе.
Единственные доктора, которых раненые немцы видели за последние трое суток, — это наши доктора. Эти пленные должны быть благодарны еще и нашим саперам. «Заботливые» соотечественники раненых, отступая из этих кварталов, забыли оставить своим раненым хлеб и медикаменты, но зато не забыли оставить в этих самых домах мины замедленного действия. И вот в результате, кажется, впервые за всю войну я слышу такие единодушные и на этот раз непритворные проклятия Гитлеру.
Из костела мы переходим в подвалы тарнопольского замка. Замок расположен
на западной окраине Тарнополя, на обрыве над рекой. Это старинное здание ХVI века, такое же громоздкое и мощное, как костел. И в его подземельях, как и в подземельях костела, опять ряды деревянных нар, тошнотворный запах гниющего мяса и стоны брошенных, на произвол судьбы раненых.
Одну за другой мы проезжаем городские улицы. Только проезжая всё это,
осматривая дом за домом, видишь, как трудна была героическая работа стрелковых, артиллерийских и других наших частей, дравшихся в городе. Узкие оконные амбразуры, потайные ходы в подземельях, почти бездонные подвалы, — всё это надо было брать шаг за шагом. Из каждого окна, из каждой ниши, из каждой стены, даже после сокрушительного огня артиллерии, всё-таки приходилось выковыривать немцев, одного за другим, штыком и гранатой. Именно только штыком и гранатой: Сейчас понятно, что значило в уличные боях отбивать у немцев дом за домом. Вот, например, здание школы, занятое нашими бойцами. Даже теперь, в развалинах, оно выглядит крепостью. Кстати сказать, в немецких частях, засевших в Тарнополе, помимо полного комплекта офицеров, еще свыше 400 офицеров дрались рядовыми в составе штрафного батальона. Две из трех рот этого батальона составляли только они одни.
Город еще дымится, но уже начинает оживать. Жизнь есть жизнь, и то там, то
тут жители города — украинцы, поляки вылезают из подвалов. Они выходят
на свет и жмурятся. Приветствуя наших бойцов, снимают перед ними шапки. Впрочем, некоторые из них выбрались наружу гораздо раньше. Полковник Кучеренко рассказывал, как на его глазах во время боя жители города несколько раз под осколками и пулями помогали нашим артиллеристам тащить по улицам пушки.
Город сильно пострадал, но он - освобожден и, значит, он оживет, — это
ощущение написано на всех лицах, даже на самых исстрадавшихся. А при немцах город был мертв, как всякая тюрьма, ибо город, которым владеют немцы, — есть только тюрьма и больше ничего, как бы ни были перекрашены дощечки на перекрёстках. (К. СИМОНОВ. ТАРНОПОЛЬ. (По телеграфу).
В течение 11-16 апреля с запада со стороны села Городище на помощь окруженным немцам пробивалась очень мощная немецкая танковая группа полковника Вернера Фрибе, насчитывавшая более 60 танков, 30 штурмовых орудий, 6 самоходных орудий и 101 бронетранспортер. Только сверхусилиями 53-й танковой бригады и 350-й стрелковой дивизии ее удалось остановить на рубеже Почапинцы-Серединки. Именно благодаря им, Тарнополь 15 апреля 1944 года был освобожден. 9 августа 1944 года указом Президиума Верховного Совета СССР польское название города было изменено на Тернополь.
P.S. При обороне Тарнополя полностью был уничтожен пятисотый дисциплинарный батальон Вермахта.
Определенных сроков пребывания в батальонах 500-ых не устанавливалось. Во всяком случае, освобождение из "испытательного батальона 500" (Bewahrungsbataillon 500) не было автоматическим. Требовалось помилование. Процесс прохождения дела начинался с рапорта командира роты.
О том, какие потери несли батальоны 500 говорят такие примеры:
540-й батальон принимал участие в боях против советской 2-й ударной армии у Мясного Бора весной 1942 года. За два месяца боев (апрель-май) был полностью уничтожен его переменный состав. (свыше 1 тыс. чел.).
Но уже в начале июня в него прибыло пополнение 410 штрафников. Батальон вновь вводится в бои. За один день 16 августа 1942 батальон теряет около 300 человек. В боях за Синявинские высоты под Ленинградом батальон с 29 по 31 января 1943 теряет свыше 700 человек.
500-й пехотный батальон (группа армий Юг) за 1942 год потерял 2600 человек. 550-й пехотный батальон (группа армий Центр) за один день 22 марта 1942 в районе Каменского леса потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести 700 человек.
Несмотря, на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1944 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.