Сегодня исполняется 100 лет со дня смерти Бориса Савинкова — одной из самых ярких и загадочных личностей в истории России начала XX века. Его жизнь была полна событий и тайн, а о его смерти до сих пор известно немного.
Этот человек был революционером, террористом-эсером, белогвардейским подпольщиком и талантливым писателем. В начале своей деятельности Савинков выступал против царского режима и был революционером. После событий октября 1917 года он стал противником большевиков и боролся за восстановление национального государства. Однако позднее он признал советскую власть как выражение воли русского народа. Тем не менее, искренность этого признания вызывает сомнения.
Савинков мог бы построить в России национальное социалистическое государство, основанное на поддержке крестьянства, социальных свободах и строгой внешней политике. От этого более интересно взглянуть на самого многогранного революционера начала XX века, не вписывающегося в традиционные рамки красной, белой и либеральной идеологии, взглянуть на его жизнь, политику, философию, литературу и наследие.
Биография террориста
Начало
Борис Викторович Савинков появился на свет 31 января 1879 года в Харькове. Его отец, Виктор Савинков, занимал должность товарища прокурора окружного военного суда в Варшаве. Из-за своих либеральных убеждений он был вынужден оставить службу. Несмотря на дворянское происхождение, Борис с юности проникся радикальными идеями. Учась в Петербургском университете, он сблизился с революционными кругами и начал заниматься революционной деятельностью, за что был исключён и выслан в Вологду.
В 1903 году Савинков вступил в партию социалистов-революционеров (эсеров) и быстро вошёл в её Боевую организацию под руководством Евно Азефа. Он участвовал в подготовке громких терактов, включая убийство министра внутренних дел Вячеслава Плеве (1904) и московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича (1905) и покушения на министра внутренних дел И. Н. Дурново и на московского генерал-губернатора Ф. В. Дубасова (1906). Савинков стал одним из самых опасных революционеров-подпольщиков.
Эмиграция
После провала покушения на адмирала Чухнина в 1906 году Савинков был арестован и приговорён к смертной казни, но бежал из тюрьмы в Румынию. В Париже в период с 1906 по 1907 год Савинков встретился с Мережковским и Гиппиус, которые стали его литературными наставниками. Гиппиус предложила ему псевдоним В. Ропшин, под которым он впоследствии и стал известен.
В 1909 году Савинков написал книгу «Воспоминания террориста», а также опубликовал повесть «Конь бледный». В 1914 году вышел его роман «То, чего не было». Эти книги сделали его известным не только как революционера, но и как писателя.
После того как в конце 1908 года стало известно о предательстве Азефа, Савинков, который долгое время не подозревал его в сотрудничестве с полицией и даже защищал его на эсеровском «суде чести» в Париже, попытался восстановить Боевую организацию. Однако все попытки оказались безуспешными, и организация была распущена в 1911 году. Однако начало Первой мировой войны вновь втянуло его в политику — он благодаря своим связям получает удостоверение военного корреспондента и публикуется во французских газетах.
Февраль 1917 и Корниловский путч
Февральская революция позволила Савинкову вернуться на родину. Он стал комиссаром Временного правительства на Юго-Западном фронте, а затем заместителем военного министра, работал с Александром Керенским и Лавром Корниловым. Ярый сторонник продолжения войны с Германией.
27 августа 1917 года при Корниловском путче, он был назначен военным губернатором Петрограда и исполняющим обязанности командующего войсками Петроградского военного округа. Предложил Корнилову подчиниться Временному правительству, но 30 августа подал в отставку, не согласный с изменениями в политике Временного правительства.
Фактически Савинков был четвёртым участником этой истории, наряду с Керенским, Корниловым и Лениным. Его действия стали катализатором событий, которые привели к попытке военного переворота и в конечном итоге укрепили позиции большевиков, что в итоге привело к Октябрьской революции 1917 года.
Был вызван в ЦК партии эсеров для разбирательства по так называемому «корниловскому делу». На заседание не явился, посчитав, что партия больше не имеет «ни морального, ни политического авторитета», за что и был исключён из партии 9 октября 1917 года.
На Демократическом совещании 22 сентября Савинков был выбран в состав Временного совета Российской республики (Предпарламента) в качестве депутата от Кубанской области и стал частью его секретариата.
Октябрь 1917 и гражданская война
Октябрьскую революцию Савинков встретил с неприязнью и считал, что «Октябрьский переворот не более как захват власти горстью людей, возможный только благодаря слабости и неразумию Керенского».
Он пытался оказать помощь временному правительству, которое было осаждено в Зимнем дворце. Савинков вёл переговоры об этом с генералом М. В. Алексеевым.
После этого он отправился в Гатчину, где был назначен комиссаром временного правительства при отряде П. Н. Краснова. Позже он участвовал в формировании Добровольческой армии на Дону и был членом антисоветского гражданского совета.
В феврале-марте 1918 года Савинков создал в Москве подпольную организацию «Союз защиты Родины и Свободы», которая объединяла около 800 человек. Целью этой организации было свержение советской власти, установление военной диктатуры и продолжение войны с Германией. Были созданы несколько военизированных групп.
Однако в конце мая заговор в Москве был раскрыт, и многие его участники были арестованы.
После подавления мятежей против советской власти в Ярославле, Рыбинске и Муроме в 1918 году Савинков скрылся в Казань, но не остался там. Некоторое время он состоял в отряде В. О. Каппеля. Затем он приехал в Уфу и рассматривался как возможный кандидат на пост министра иностранных дел в составе Совета министров временного правительства («Уфимской Директории»).
По поручению председателя Директории Н. Д. Авксентьева Савинков отправился во Францию с военной миссией. Он отправился в путь через Владивосток, Японию, Сингапур и Индию.
В 1919 году Савинков вёл переговоры с правительствами стран Антанты о поддержке белого движения. Он также был членом руководства Русского политического совещания в Париже на Версальской конференции. Это совещание организовали русские эмигранты, чтобы представлять интересы России и антибольшевистских сил на мирной конференции в Версале. Однако их усилия не получили полной поддержки от Колчака и Деникина, а страны Антанты и вовсе не обратили на них внимания, поскольку белые силы уже проигрывали войну. Савинков искал союзников и встречался лично с Юзефом Пилсудским и Уинстоном Черчиллем.
Во время советско-польской войны 1920 года Савинков обосновался в Варшаве по приглашению главы Польши Юзефа Пилсудского. Там он создал «Эвакуационный комитет», который позже был переименован в «Русский политический комитет».
Савинков участвовал в создании 3-й русской армии и антисоветских военных отрядов под командованием Станислава Булак-Балаховича. Вместе с Мережковскими он издавал в Варшаве газету «За свободу!». В это время Савинков старался представить себя вождём всех антибольшевистских крестьянских восстаний, которые объединялись под названием «зелёного» движения.
Опять эмиграция
В октябре 1921 года Савинков был выслан из Польши.
10 декабря 1921 года в Лондоне Савинков тайно встретился с большевистским дипломатом Леонидом Красиным. Красин считал возможным сотрудничество Савинкова с коммунистами. Савинков предложил три условия для сотрудничества: уничтожение ЧК, признание частной собственности и свободные выборы в советы. В противном случае, по его словам, коммунисты будут уничтожены восставшими крестьянами.
Красин ответил, что в РКП(б) нет разногласий и «правого крыла», а крестьянское движение не так страшно. Однако он пообещал передать мысли Савинкова своим друзьям в Москве.
В последующие дни Савинков был приглашён к Уинстону Черчиллю, который в то время был министром колоний, и к премьер-министру Великобритании Дэвиду Ллойд Джорджу. Он рассказал им о встрече с Красиным и своих соображениях о трёх условиях, предлагая выдвинуть их в качестве условия признания Советского правительства Британией.
О своих переговорах Савинков сообщил в письме Пилсудскому, которое было опубликовано позже.
Порвав с белым движением, Савинков искал связей с разными европейскими фашистами и националистами. Он встречался с итальянским лидером Бенито Муссолини в 1922–1923 годах. Однако в итоге он оказался в полной политической изоляции, в том числе и от эсеров. В это время он работал над повестью «Конь вороной», которая осмысляла итоги Гражданской войны.
Приезд в СССР и смерть
В начале августа 1924 года Борис Савинков, известный деятель антибольшевистского движения, тайно прибыл в СССР по приглашению некой организации под названием «Либеральные демократы». Он планировал начать новую волну террора внутри Советского Союза, но оказалось, что «Либеральные демократы» были подставной организацией, а сам Савинков стал жертвой операции «Синдикат-2», разработанной ОГПУ. 16 августа он был арестован в Минске. На суде он публично покаялся, признав советскую власть: «После тяжкой и долгой кровавой борьбы с вами, борьбы, в которой я сделал, может быть, больше, чем многие другие, я вам говорю: я прихожу сюда и заявляю без принуждения, свободно, не потому, что стоят с винтовкой за спиной: я признаю безоговорочно Советскую власть и никакой другой.», но был приговорён к расстрелу, заменённому на 10 лет тюрьмы.
7 мая 1925 года советские газеты сообщили, что Савинков покончил с собой, выбросившись из окна внутренней тюрьмы ГПУ. Однако обстоятельства его смерти до сих пор вызывают вопросы. Одни (в частности, Солженицын) считают, что его убили чекисты. Есть даже версия, что его гибель была инсценировкой, а сам он тайно работал на СССР. Но, скорее всего, он действительно впал в отчаяние и решил уйти из жизни.
Савинков политический
Далеко непонятно с какими политическими мотивами Савинков прожил свою жизнь, слишком много тайн.
Борис Савинков, один из лидеров партии эсеров, видел будущее России как национальной социалистической республики, основанной на традициях крестьянской общины и народного самоуправления. Подобно многим народникам и социалистам-революционерам, он считал, что борется за освобождение русского народа — прежде всего крестьянства — от угнетения царизмом и капитализмом.
Савинков стремился к третьему пути для России — не монархии и не диктатуре пролетариата, а народной республике, сочетающей социальную справедливость с национальными традициями. Его идеи, хотя и не реализованные, отражали поиск альтернативы как старому режиму, так и революционному радикализму.
Савинков как патриот
Несмотря на радикальную ненависть к самодержавию, Савинков оставался патриотом России. В эмиграции (в 1913 году) он напишет характерный стих про Родину и отсутствие её в жизни:
«Нет родины — и всё кругом неверно,
Нет родины — и всё кругом ничтожно,
Нет родины — и вера невозможна,
Нет родины — и слово лицемерно,
Нет родины — и радость без улыбки,
Нет родины — и горе без названья
Нет родины — и жизнь как призрак зыбкий,
Нет родины — и смерть как увядание…
Нет родины. Замок висит острожный,
И всё кругом ненужно или ложно…»
В 1914 году он решительно поддержал страну в Первой мировой войне, выступая за победу над Германией, и сохранял эту позицию вплоть до поражения кайзеровской армии. Именно неприятие большевистского сепаратного мира с Германией (Брестский мир 1918 года) стало одной из ключевых причин его конфронтации с советской властью.
Савинков как террорист
Борис Савинков прожил жизнь, пронизанную террором — для него бездействие было хуже смерти. Даже в эмиграции он не мог оставаться в стороне: организовывал заговоры, искал союзников среди диктаторов, пытался любой ценой нанести удар по врагам своей России.
Он договаривался с Пилсудским, чтобы поднять восстание в Советской России, вёл переговоры с Муссолини, надеясь на поддержку в борьбе с большевиками. Его одержимость активной борьбой не знала границ — даже когда все пути казались отрезанными, он искал новые способы удара.
Но именно эта неуёмная жажда действия в итоге его и погубила: ОГПУ мастерски использовало его непримиримость и готовность идти на риск, заманив в ловушку. Савинков не мог не попытаться — даже если это стоило ему свободы и жизни. Если Савинков действительно совершил самоубийство, то, вероятно, причиной этому стало осознание им факта: «борьба окончена».
Савинков как масон
Борис Савинков — не просто террорист и поэт, но и посвящённый. Его связь с масонством — не домысел, а подтверждённый факт. Он состоял в ложах как в России (с 1917 года), так и в эмиграции (с 1922-го), продолжая семейную традицию: его отец и брат, носившие имя Виктор, также были вольными каменщиками. Савинков входил в ложи «Братство», «Братство народов» и «Тэба», а также участвовал в создании русских масонских структур в Париже, будучи членом предварительного комитета по их учреждению.
Этот факт заставляет по-новому, по-конспирологически, взглянуть на его революционную деятельность. Был ли террор для него лишь политическим инструментом — или частью некоего сакрального действа, ритуала разрушения старого мира? Его произведения, наполненные апокалиптическими образами, теперь кажутся не просто личными размышлениями, а отражением масонской эсхатологии.
Конспирологи видят в его биографии зловещий узор: революционер, связанный с тайными обществами, действует в интересах сил, стремящихся к глобальному переустройству. Его контакты с британскими и французскими кругами, быстрая карьера от военкора во Франции до коммисара Юго-западного фронта под руководством Керенского (тоже масона) — всё это укладывается в теорию о том, что он был не просто социалистом и революционером, но агентом влияния «невидимого ордена».
Философия и произведения Савинкова
«Борис Савинков — это практик той глубокой мысли, которую развил великий Достоевский. Той в принципе нерешаемой проблемы. Той великой мечты. Родион Раскольников убийством старухи-процентщицы нанес удар по черепу Капитала, космополитической банковской системы, разрубив цепи «процентного рабства»… В эту же «старушонку» всаживал свои пули Борис Савинков». — А. Дугин, статья «Мне кажется, что губернатор всё ещё жив…».
Для Савинкова убийство было не просто политическим актом — оно становилось трансцендентным жестом, почти религиозным таинством. В его книгах террор предстаёт сакральной жертвой, высшим проявлением воли, где жертва и палач сливаются в едином метафизическом порыве.
Он не оправдывал террор расчётом на «общественное благо» — его герои (как и он сам) решали экзистенциальный вопрос: что есть смерть? Если она неизбежна, вправе ли человек ускорить её во имя высшей идеи?
Лучше всего это видно в образе Каляева — террориста, который убивал, чтобы пострадать самому. Его теракт — не месть, а брак со смертью, добровольное погружение в её стихию.
«Иду убивать, а сам в Слово верю, поклоняюсь Христу… Больно, мне больно…»
Европейский террор был утилитарен: убивали ради социальных перемен. Русский террор у Савинкова — философский акт, попытка разрешить последний вопрос бытия.
Поэзия и проза
С 1902 года Борис Савинков начал свой путь в литературе, но уже в 1903-м, с появлением рассказа «В сумерках», обозначился главный мотив его творчества: революционер, ненавидящий революцию. Его герои — террористы, измученные рефлексией, чувствующие кровь на своих руках. Сам Савинков словно раздваивался: в нём вечно спорили боевик-подпольщик и писатель, одержимый вопросами греха и искупления. Даже бывшие соратники из партии эсеров со временем отвернулись от него — отчасти из-за его же текстов, в которых революция представала не подвигом, а трагедией.
В 1905–1909 годах Савинков создавал очерки о товарищах по Боевой организации и громких терактах, позже вошедшие в книгу «Воспоминания террориста». Но, как заметил революционер Н. С. Тютчев, «Савинков-литератор в мемуарах убил Савинкова-революционера». Его проза не просто фиксировала события — она их переосмысляла, превращая политическую борьбу в личную драму.
Переломным моментом стало знакомство в 1907 году с Мережковскими. Их религиозно-философские идеи, а также редакторская правка Зинаиды Гиппиус (именно она предложила псевдоним «В. Ропшин» и название) помогли создать первую повесть — «Конь бледный» (1909). В основе сюжета — убийство великого князя Сергея Александровича, организованное самим Савинковым. Но книга не документальна: это апокалиптическая притча, где террорист — ницшеанский «сверхчеловек», раздавленный тяжестью своих поступков.
В романе «То, чего не было» (1912–1914) Савинков углубился в тему предательства, слабости вождей и неизбежности возмездия. Главный герой — «кающийся террорист», человек, осознавший, что его борьба лишь умножает зло. Критика и бывшие соратники снова осудили его: они ждали героизации революции, а получили исповедь разочарованного идеалиста.
В 1910-х Савинков писал стихи, пронизанные тем же ницшеанским духом, что и его проза. Сам Савинков не придавал значения своей поэзии, и лишь после смерти Гиппиус выпустила его «Книгу стихов» (1931). Его поэзия пронизана той же беспощадной самокритикой, что и проза. В стихотворении «Откровение Св. Иоанна, гл. 25» Савинков обнажает свою душу перед высшим судом:
«Я знаю: жжёт святой огонь,
Убийца в град Христов не внидет,
Его затопчет Бледный Конь,
И царь царей возненавидит».
Эти строки — не просто поэтический образ, а горькое признание. Он словно смотрит в бездну собственных деяний и видит неизбежную расплату. Возможно, здесь звучит отчаянная попытка покаяния, смирение перед неотвратимостью Божьего гнева. А может, это вызов — осознанный бунт против Того, чью волю он отверг, даже понимая, что победа невозможна.
С 1914 по 1923 год Савинков почти не писал художественной прозы, сосредоточившись на публицистике: «Во Франции во время войны» (1916–1917), «К делу Корнилова» (1919), «Борьба с большевиками» (1920). Его тексты этого периода — хроника сопротивления, попытка осмыслить крах Белого движения и найти путь к «Третьей России».
В 1923 году в Париже он написал продолжение «Коня бледного» — повесть «Конь вороной», где действие переносится в Гражданскую войну. Герой, теперь «полковник Жорж», сражается в отряде Булак-Балаховича, ведёт подпольную работу в Москве — но прежние вопросы остаются: стоит ли жертва цели?
Свой творческий путь Савинков завершил «Рассказами», написанными в застенках Лубянки. Это едкая сатира на эмигрантскую жизнь, где бывшие герои превратились в жалких обывателей. Ирония судьбы: революционер, боровшийся с режимом, умер в его тюрьме, а его последние строки были о тех, кто сбежал.
Так или иначе, в этих произведениях — весь Савинков: мятежник, террорист, грешник, но и великий писатель, чья душа, опалённая огнём преступлений, всё же ищет последнего примирения или последнего боя.
Эпилог
Сегодня о нём помнят лишь историки да отдельные фанаты маргинальных идеологий и любительской поэзии. Боевая организация эсеров, главой которого был Савинков, — таинственный орден революционеров-призраков, чьи бомбы перекраивали русскую историю. Они были не просто террористами — они были романтиками апокалипсиса, фанатиками, верившими, что только кровью и террором можно построить будущее.
А ещё был Савинков — фигура-призрак, чужой среди своих и среди чужих. Для красных он — белый (иногда зелёный) террорист, почти фашист. Для монархистов — цареубийца и социалистический демон. Для либералов — националист и социалист с диктаторскими амбициями. Он не вписывался никуда, кроме национал-большевизма — этой идеологии, где сошлись, казалось бы, непримиримые крайности.
«У русского террора нет наследников, так же как нет отцов у поражения» (А. Дугин, статья «Мне кажется, что губернатор всё ещё жив…»).
Советую читать:
- Статья А. Дугина, опубликованная на Лимонке: «Мне кажется, что губернатор всё ещё жив…» (1996), из сборника «Тамплиеры пролетариата»
————
Автор: А. Татарский