Старуха в выцветшем платке шла по тропинке, будто ждала их. — «Бога не боитесь?» — спросила она, глядя на ножи. — «Бог тут не ходит!» — засмеялся Гришка, хватая ее за руку. Когда Митька стащил перстень, она не сопротивлялась. Лишь прошептала:
— «Он и моего Федора так же за кольцо таскал…» Потом исчезла — будто и не было. Перстень впился в палец Гришки, как голодный зверь. А ночью пришли видения: — «Это… его кольцо?!» — застонал Митька. Тела ломаются, но боль — не от изменений. От воспоминаний. — «Я чувствую… как бью людей…» — Слепой Яшка давится собственной слюной. — «Это не мы! Это он в нас!» Но поздно. Гришка уже смеется тем же смехом, что и барин.
Митька ломает ветки — точь-в-точь как хозяин, ломавший судьбы. Из темноты глядит пара глаз. — «Спите, голубчики…» Она ждет, когда перстень сожрет их души — и вернется к ней. Чтобы найти новых жертв. Утром в лесу находят: Перстня нет. Где-то старуха снова шепчет:
— «Колечко ищет хозяина…»