Пожалуй, молодежь во всякое время, в любую эпоху, более всего на свете стремится к свободе. Только каждый из нас стремится к ней по-разному.
Люди стремятся повзрослеть, чтобы стать свободными.
В детстве нас сильно ограничивают. "Не делай то, не делай это, туда не ходи, то не смотри, этих людей не слушай, гадости не говори". В детстве мы боимся страшилок, бабаек, прививок, плохих компаний и прочего, прочего, прочего.
Поэтому человек очень хочет повзрослеть. Чтобы стать сильным и ничего не бояться. Чтобы стать свободным и делать всё, что захочется.
Но свободны ли мы, когда всюду следуем за своими велениями? Не становимся ли рабами своих же эмоций, мыслей и помыслов. На самом деле, это еще тот детерминизм.
"Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною" Кор. 6, 12.
Эта самая взрослость подчас становится для человека то же самое что кольцо всевластия для Горлума из небезызвестной трилогии Толкина "Властелин колец". " Моя преееелесть"... Так и вся "свобода" и вседозволенность мира сего - и есть та самая прелесть, если переводить это слово с церковнославянского: а именно, "заблуждение, прельщение, обман".
И вот именно здесь, в этой точке невозврата нас и ожидает самый поразительный парадокс. Да, человек становится взрослым и боится гораздо меньше, чем ребенок. Возможно, становится всё более и более дерзким и уже не боится нагрубить, не боится ругаться грязными словами, не боится плохих компаний, курения, алкоголя, не боится ничего 18+. Он с головой окунается во взрослую жизнь и ничего не боится из того, что испугается ребенок и любой подвизающийся за то, чтобы быть со Христом.
И парадокс в том, что свободным человек ТАК не становится.
Только Жизнь с Богом, жизнь во Христе дает нам Свободу от очень много чего. Свободу Личности, которая - как и философия утверждает - является личностью только тогда, когда эта самая личность выше и не зависит от обстоятельств. Иначе мы никак не перерастем себя лишь как индивидуума...
Христианин свободен в Добре, в истинной святой чистой жертвенной Любви (он не любит только своих, только семью и друзей или абстрактно человечество, он подвизается любить всех любовью Христа), христианину открывается свобода от страстей и грехов, свобода от своей земной ограниченности, от власти своей земной природы. Христианин - не ограничен тем, кто он есть, какой национальности, какого возраста, какой профессии. Христиан становится, по слову священномученика Игнатия Богоносца, христоносцем, святоносцем, храмоносцем, украшенным Божиими заповедями, как свидетельствует святой. Над истинным христианином не довлеет ни скорбь, ни болезнь, ни смерть, ни испытание. Христианину открыта дорога стать ангелом во плоти, жить благодатной жизнью Христа, выше естественной.
Чего же боится христианин? Он боится огорчить Бога, отвратить от себя Святого Духа, лишиться благодати, Света, Радости, Христа.
Разговор с одной усомнившейся душой натолкнул меня на мысль написать о добродетели страха Божия. Душа, усомнившаяся в Боге, перестает бояться чего бы то ни было и гордится своим бесстрашием. В то время как боящийся Бога стремится в благоговении сохранить присутствие Божие и "ходить перед Ним", как сказано и о библейских святых, которые жили, постоянно ощущая взор Божий и боясь Его огорчить.
Цитата о страхе Божием преподобного Максима Грека, которую я выбрала для иллюстрации, говорит нам о том, что страх Божий - является еще одной добродетелью, усыновляющей, удочеряющей нас Богу. Страх Божий - это условие для реальности Царствия Божия и в нас самих и в тварном мире. Царствие Божие, оно во многом есть то, что Бог "утаил от мудрых и разумных и открыл то младенцам" Мф 11, 25, и оно принадлежит таковым, которые обратились и стали как дети. Преподобный Максим Грек призывает к младенческому незлобию. А душа у детей, какая? Детская душа - нежная, чистая, она боится зла, ужасается перед ним. Ребёнок не мнит себя мудрым и ученым, всезнающим и сведущим, ребёнок не сомневается, когда слышит добро и со всех ног бежит к добру, и повинуется своим родителям. И хотя кажется, что дети более зависимы и менее свободны, на самом деле, если мы храним в себе детское сердце и незлобие, то перед нами открывается особого рода свобода - свобода в добре, в вере в добро. "Всё возможно верующему", Мк 9, 23, и всё доброе возможно тому, кто имеет в себе страх Божий.
Страх Божий - это не трусость, не малодушие. Страх Божий - это решимость следовать за Богом, уверенность в Нем и сомнение в своей правоте, это великая Храбрость быть верным Богу, Добру, Свету, Чистоте.
Поэтому всем нам - детям, подросткам, взрослым - совершенно не стыдно бояться заразиться злом, бояться впустить в себя зло, бояться "ходить на совет нечестивых" (ср. Пс 1, 1) бояться стать не как Христос, а "от мира сего". Ведь нельзя служить двум господам - и Богу, и мiру (ср. Мф. 6, 24) Не стыдно бояться греха, бояться потерять благодать, огорчить Христа, бояться неправды этого мира. Страх Божий делает нас свободными от грехов и страстей. И христиане становятся поистине бесстрашными перед злом, становятся теми, кого боится дьявол.
Потому что любое зло, какое бы оно ни было, есть абсолютное ничто перед Добром Всеблагого Бога, перед Его Любовью и Его Истиной и если мы с Ним, как Его дети, то "кто против нас, если Бог с нами" (ср. Рим. 8, 31). Тогда в нас открывается взрослость, как самоотверженная и бесстрашная мудрость, устоявшаяся в добре, и детство, как чистота и незлобие и страх Божий и любовь к Богу как к Отцу.