С высоты птичьего полета похожа тайга на зелёный ковер, изрезанный тонкими сосудами рек, с разбросанными там и сям синими пятнами озёр и бурыми болот. Потом узор меняется, и все чаще из густого пушистого ворса проступают рыжие каменистые верхушки сопок и жёлтые каменистые распадки. Где-то посреди этого буйства, нетронутой цивилизацией, сурового великолепия сибирской природы, покоятся развалины поселка. Одиноко вглядываются стекла сохранившихся окон на молодую поросль сосен, пробивающуюся сквозь потемневшие балки рухнувших крыш. Проломы в домах являют взгляду внутреннюю отделку, одинаковую для всех изб — беленые стены, да крашенные в синий косяки. Тоскливое это зрелище. Невольно задумаешься о бренности жизни и о том, как быстро природа входит в свои права, стоит лишь затихнуть людскому гомону.
А ведь совсем недавно, каких-то 30-40 лет назад, в поселке кипела жизнь. Визжала лесопилка, наполняя воздух густым смолянистым духом, гудел генератор, брехали собаки, из печей струился голубой дымок. Поселковые жители спешили по своим делам, кто в школу, кто на работу, кто на почту, письмо на большую землю послать или посылку от родни получить, а кто в пекарню торопился, горячего хлеба взять. Жил поселок, жил и помыслить не мог, что не так уж ему и много годков на судьбу положено.
В поселке, изолированном от цивилизации непроходимой тайгой кипели страсти. Народ влюблялся, сходился, расходился, ссорился, дрался, клялся в верности и забывал свои клятвы, как приходило время уезжать из поселка. За неимением других развлечений, каждый следил за каждым, и все обо всем всегда знали. Знали, что Васька Получерт бегает на сеновал к многодетной Бойко. Знали, что дядя Паша ночью вожжами учит свою Надежду, не может простить, что был у нее не первым, и что Надежда засовывает голову под подушку, чтобы не разбудить спящих Тимку и Леночку, сменянную у утопленницы на двух поросят. Знали, что учитель математики ведёт уроки стоя, оттого, что по весне получил заряд соли в голый зад, когда муж продавщицы, единственного в Мурюке магазина, нежданно вернулся из Чебулы на попутном лесовозе. Знали, что Галку, отличницу и комсомолку, мать забрала из школы, после того, как ту в тайге лесовик попортил, и начались у девки по ночам приступы падучей. Каталась Галка по полу, билась и выла, выплёвывая клочки пены и звала все кого-то, звала. К учению Галка способности потеряла, ходила за скотиной, а остальное время проводила у калитки, стояла, подперев плетень спелой грудью, и теребила толстую косу, приветливо кивая прохожим, в надежде перемолвиться с ними хоть словом. И о той памятной драке между Олей Буряткой и Белкой Синициной весь поселок шумел уже к вечеру.
Угораздило девчонок влюбится в одного парня, красавца Серёгу Павлушина. Самому Серёге интереснее было напроситься с взрослыми мужиками в тайгу с ночёвкой, рыбалить с лодки, ставить с пацанами силки на зайца или собирать кедровые шишки по осени, но будучи парнем хоть и видным, но крайне бесконфликтым, девкам он отказать не мог, ни одной, ни второй. Поэтому ходил гулять с обеими. Слухи в Мурюке разносятся стремительно, и стоило Серёге пройтись по поселку с миниатюрной белокурой Белкой, похожей на актрису Любовь Орлову, как Оле тут же об этом донесли.
Конфликты в Мурюке решались одним способом — дракой с обидчиком. Был ещё один вид наказания, бойкот, но это нужно было совершить что-то совсем уж страшное, пойти против коллектива, к примеру. Когда Белка, окрылённая прощальным поцелуем Сереги, затемно вернулась домой, у калитки ее ждала разгневанная соперница.
Чтобы избежать возможных вмешательств, дуэль перенесли на раннее утро. Местом выбрали поле за поселком, по дороге к коровнику, там где десятки лет ржавеет, выросшая в землю допотопная борона. По первой росе, когда туман надёжно скрывает от любопытных глаз то, чему надлежит оставаться в секрете, девочки сошлись в поединке. Шедшие со стороны коровника поселенцы, дуэлянты не учли утренней дойки, услышали крики, доносящиеся с поля. Девок разняли, силком развели по домам, разошлись, передавая историю о драке всем встречным-поперечным. Вроде бы, и все, конец истории, тем более, что скоро Мурюк поразила страшная новость о братской могиле, найденной при постройке школы. Не успел поселок оправиться от первого шока, умер молодой физрук, принимавший активное участие в предыдущих событиях. А ещё через неделю Сережа Павлушин полез чинить дымоход, не удержался и, сорвавшись с крыши, свернул себе шею.
Белка Синицина забрала документы из школы и уехала в Кемерово, учиться на швею-мотористку. Олька, попереживала месяц, и положила глаз на молодого инженера, приехавшего по распределению налаживать что-то на лесопилке. Инженеру нравилась Алёна, новый учитель физкультуры присланный на замену погибшему Алексею Борисовичу. Инженера часто замечали выходящим из дверей школы. Решить вопрос дракой в этой ситуации Оля не могла, она всего лишь десятиклассница, а Алёна, как-никак, целый учитель. И Оля, посоветовавшись с Галкой, экспертом по любовным делам поселка, решилась на крайнюю меру.
Выслушав девчонку, Глухариха отказалась наотрез: нет, мол, и все. Но Оля не уходила. Упав на колени перед ведьмой, она просила и просила, пока бабка слегка не смягчилась.
—Ты, девка, сто раз подумай. Приворот это не шутка. Если не уверена, лучше не начинай. Тут или на всю жизнь, или спортишь парнишку.
Тю! Было б об чем думать! В шестнадцать жизнь проста и понятна. И если хочешь чего-то достаточно сильно, то не оглядываясь, готов на любые жертвы.
—Цену знаешь? Отдашь, что попрошу? — И получив согласие, Глухариха пошла шуршать по мешочкам и банкам, собирая необходимое для приворота.
Плату ведьма назвала не малую, но и не сказать, чтобы великую. Олька Бурятка не была красавицей. Полноватая, без изгибов фигура, полные, столбушками ноги, плоское, блином, личико, с носом-картофелиной, узкие щелки черных глаз и маленький, детский ротик. Единственным украшением Ольги были волосы. Тугими черными, с синим отблеском, змеями стекали они по спине ниже колен, а стоило девушке распустить косы, искрящимся водопадом покрывали тело до самых стоп. Краше Ольгиных волос в Мурюке не было. Их-то и запросила Глухариха в награду за работу. Вернулась Ольга домой остриженная, но с заветным пузырьком от пилюль, в котором переливалась густая алая жидкость.
Приворот сработал. Полюбил молодой инженер Олю, ходил за ней хвостиком, как на привязи. Быстро наскучила девчонке такая любовь. Поговорить не о чем: все про какие-то книжки толкует, или про города в которых был. Что поселковой девчонке с тех книг? Ласковый, как домашний пёс, ни поссориться с ним невозможно, ни поскандалить, знай, улыбается и согласно кивает. В кино-то оно совсем иначе показывают. А тут ни страсти, ни интересу. Порвала с инженером Ольга, запретила ходить за ней и на глаза показываться.
Наш дом был напротив того, где жила Оля с родителями, и я часто видела, как приходит вечерами инженер к их калитке, стоит часами, вглядываясь в окна, пока те не погаснут, или пока не выйдет дядя Веня, Ольгин папка, и не спугнет кавалера. Потом дядя Веня возвращался в дом и гонял Ольку ремнем по всей избе, а инженер обходил дом со стороны тайги и стоял уже там, скрытый ото всех стволами деревьев.
Там его и нашли одним утром, висевшим на суку высокой сосны. Пока весь поселок праздновал наступление нового 1989 года, инженер скрутил петлю из веревки, приладил ее к сосне и поставил точку в своем существовании посреди этого странного и жестокого мира.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.