— Какая-то она малахольная у меня, Лерка-то! – рассказывает про дочь Галина Аркадьевна. – Таскает за собой Марину эту, подружку свою. Там клейма ставить негде! Я ей прямо говорю, держи ее подальше от своей семьи, от мужа. А она мне в ответ: «Мама, хватит, я доверяю своему мужу!» Ну вот дурочка, правда…
Дочери Галины Аркадьевны, Лере, тридцать. С виду — обычная семья: муж, маленькая дочка, ипотека, садик, работа по графику два через два. Живут в однушке, что досталась Лере от бабушки. Небогато, но стабильно.
А на днях у Леры день рождения был. Собрались по-домашнему: торт из «Пятёрочки», курочка с картошкой из духовки, салатик, нарезки. Были родители, свекровь, пара подружек. В том числе — та самая Марина. Школьная подруга, разведёнка, работает медсестрой в травме. С мужем у неё всё было тяжело: пил, руку поднимал, она сбежала. С тех пор Лера её поддерживает. Звонки, слёзы, советы — всё как полагается.
— Я сначала думала, что показалось, — продолжила Галина Аркадьевна, понижая голос. — Ну, сидят рядом, шутят… Ну ладно. Но когда она ему на плечо голову положила — тут у меня внутри всё сжалось. «Ты мой герой!» — говорит и ему в бок локтем. А он улыбается, как дурачок.
— Может, просто выпила лишнего?
— Да выпила она, это точно. Пришла после смены, уставшая, накатили они с Лерой по бокалу, потом второй. Но, знаешь, пьяный человек как раз и показывает, что у него на уме. Если бы была порядочная и на Антона видов бы не имела — держалась бы скромнее.
Галина Аркадьевна в тот момент пошла помогать на кухне — колбасы подрезать, чайник поставить. Ну и, конечно, воспользовалась моментом.
— Говорю: Лера, ты посмотри на свою подругу. Она ж к Антону твоему клеится! Ты что, не видишь? А она мне — мама, ты всё преувеличиваешь. Маринка —своя. Просто весёлая. Это у нее шутки такие. Ну да, напилась, бывает. Но она бы никогда…
«Она бы никогда». Галина Аркадьевна сама в молодости так говорила. Пока подруга не увела у неё мужа. Не сразу, не в лоб. Сначала просто помогала — с уборкой, с детьми, с советом. А потом — развод.
— Я Лере говорю: не будь дурой, Маринку свою — домой. А Лера: «Да ну, мама, ну куда я её повезу в таком виде? Пусть тут переночует». Я говорю: «Ты что, с ума сошла? Прямо в вашем доме? На вашем диване?»
Марина, конечно, уже к тому моменту спала — или делала вид. Закутавшись в плед, как невинная овечка. Антон на кухне мыл кружки. Всё вроде бы прилично. Но у Галины Аркадьевны внутри всё клокотало.
— А потом она мне: «Мама, я доверяю своему мужу. Он не такой. Он у меня с мозгами». Ну а я что? Молчу. Молчу и думаю: девочка моя, а ты уверена, что ты своего мужа до конца знаешь?
Вот правда. С виду Антон — что надо. Спокойный, не хамит, дочку любит, работает. Но мужчины — они такие… глаз да глаз за ними, в общем. А если искушение само в дом приходит, да ещё и под подушку ложится?
— Как он на Маринку смотрел, когда она тост произносила. Смеётся, глаза горят. А Лера — сидит, улыбается, типа всё в порядке. Говорит: «Мама, ты просто старомодная». Ну да. Может, и старомодная. Только браков, разваленных на моих глазах, я уже видела с десяток. И каждый — по одной и той же схеме: подружка, доверие, «никогда», «он не такой» — и здравствуй, алименты… Но может, и правда я загоняюсь. Может, у них так сейчас модно — обниматься, за ручки держаться, шутки с намёками отпускать. Может, я из прошлого. Но почему тогда даже внучка моя, пятнадцатилетняя, мне шепнула: «Бабушка, а почему тётя Марина так к дяде Антону лезет? Это разве нормально? Почему ей никто не скажет, что это некрасиво как-то выглядит?..»
Галина Аркадьевна замолчала.
— Я вот не понимаю, — наконец выдохнула она. — Это я переживаю лишнее? Или она правда глаза закрывает? Можно ли вообще так: жить, закрыв глаза и говоря «я ему доверяю» — когда под боком чужая женщина, пусть даже и «лучшая подруга»?
А вы как думаете — где проходит граница между доверием и наивностью?