Легенда. Я потом всё проверяла. И на снимках, и в архивах, и даже в музей ездила, где макеты этой гостиницы стоят. Не совпадает. И не совпадёт уже, наверное. Только в памяти моей осталась та планировка, та розетка, которая была в левом углу, а не в правом, как теперь. А я там жила. И не день, не два. Месяцами. И каждый раз как будто заново. И всё почти как раньше, но что-то всё равно было не то. Вот про это, про гостиницу 5/12, и расскажу.
Это был девяносто второй. Весна. Уже снег тёк по дорогам, как молоко разлитое. Я по распределению попала в один геофизический посёлок между Тайгой и Юргой. Вахта. Работа электриком. Ну как электриком... по мелочам всё: щитки, обогреватели, лампы в общаге. Жили тогда в гостинице ведомственной, что на станции стояла. Её так и называли — "пятнадцать двенадцать", потому что корпус был 5-й, а номер комнат у всех начинался с 12. Не знаю, с чего так. Может, проектировщики напутали.
Снаружи гостиница была как вокзал в маленьком городе: жёлтая плитка, крашеный шифер, над дверью навес на трубах, ржавый. Дверь тугая, пружина со скрипом. Внутри — как обычно: линолеум с пузырями, деревянные стены, окна на улицу и во двор, по два на этаж. Кухня общая, санузел через два коридора. Обогреватель электрический, иногда дуешь на него, чтобы хоть чуть теплее пошло.
Меня поселили в 127. Второй этаж, крайняя. Комната как комната: койка, тумбочка, стол. Обои с серыми листьями, на тумбочке старая кружка со сколом. На стене розетка. Я с неё и начала — сняла крышку, подтянула клеммы. Всё вроде нормально.
Первую странность заметила на четвёртый день. Захожу — дверь будто другая. Ручка круглая, а была — длинная, латунная. Закрылась по-другому, с щелчком. Подумала, может, не заметила, у нас у электриков по сто дверей в день.
На следующей неделе свет стал мерцать, но не как обычно. Не мигает, а словно плывёт, как через воду. Проверила проводку — всё цело. Лампа новая. Я тогда списала на перепады напряжения.
Потом обои. Лежу — и понимаю: не листья, а какие-то ромбы, мелкие, бежевые. Подумала, что затёрлось, грязь изменила рисунок. А потом поняла — нет, не те обои.
Когда первый раз проснулась в комнате, где окно смотрело не на станцию, а на лес — стало не по себе. Не паникуешь, конечно, просто странно. Вышла в коридор, всё как обычно, только на кухне чайник другой: был алюминиевый, стал эмалированный. Уточнила у девчонок — смеются: всегда такой был. А я помню — не был.
Сфотографировала комнату. Плёнка, «ФЭД», чёрно-белая. Отправила домой. Спустя месяц получила обратно с фотками. На них — комната, да. Но дверь не такая. И розетка не там. И кружки со сколом нет.
Я тогда ещё думала, может, в другом корпусе была. Но у нас один. И номер у меня один. Я проверяла. Потом стала замечать, что когда уезжаю в город, в Новокузнецк, например, и возвращаюсь — комната снова чуть-чуть меняется. Один раз даже номер был 126, а не 127. Я пошла к вахтёрше, сказала: "Я в 127 живу". А она: "Да вы всегда в 126 были".
Я ей: "Как же так, у меня на бирке ключа — 127". Она смотрит — а на ключе уже 126. Я помню — не так было. Но никто не верит. А мне что делать?
Раз пришла с работы — постельное бельё другое. Я говорю: "Не моё это, у меня с полосками было". Соседка смеётся: "Ты чего, у нас всегда цветы были". А я точно помню — полоски. Причём полоски с пятнами. Я их даже зашивала.
Потом исчезли некоторые мои вещи. То платок, то ножницы, то зубная щётка. Не то чтобы всё сразу, нет. Так, по мелочи. И появлялось что-то новое. Резинка для волос, которую я не покупала. Книга — брошюра по технике безопасности, но с печатью не нашего отдела, а какого-то московского НИИ.
Пошла в отдел кадров. Там сказали, что я у них числюсь не с марта, а с апреля. А я точно знаю — я приехала в марте. У меня даже дата в дневнике записана. Но дневника нет. Пропал. И сумка у меня другая.
Когда последний раз уезжала на выходные, специально отметила: на стене царапина, обои отклеились чуть-чуть. Вернулась — всё ровно, будто переклеили. Никто ничего не делал. Я спрашивала. Сказали: "Ты, наверное, устала. Кажется тебе".
А в ту ночь я проснулась и поняла, что комната не моя. Кровать чуть сдвинута. Стол ближе к окну. Розетка вообще исчезла. Только след от неё на стене. Сняла крышку — пусто. Просто дырка и краска. Я села на кровать и сидела так до утра.
Утром пришла на работу и сказала: "Я увольняюсь". Мне ничего не сказали. Даже не удивились. Дали справку. Уехала в Томск к сестре. Там и осталась.
Через два года поехала в ту сторону, проездом. Остановилась, зашла в гостиницу. Она стояла, но не такая. Фасад зелёный, не жёлтый. Номерной фонд другой. Комнаты по-другому расположены. Я просила показать планировку — дежурная смотрела, как на сумасшедшую. Потом сказала: "У нас с семидесятого года тут всё по одному. Ничего не меняли".
Я тогда впервые подумала: может, я действительно что-то путаю. Но плёнка у меня сохранилась. И на ней комната — не та, что в реальности. Схожая, но другая. Как будто зеркальная. Или сдвинутая по частям.
С тех пор прошло много лет. Я больше не жила на вахте. И нигде, где номера с двузначными числами. Не могу. Иногда, просыпаясь, всё ещё проверяю, где у меня розетка. Слева или справа. И каждый раз — сжимается что-то внутри.
Я не знаю, что это было. Может, ошибка памяти. Может, стресс. А может, тогда, в девяносто втором, я где-то свернула не туда. И до сих пор живу не совсем в своей жизни.
Что думаете?