По материалам архива мемуарных бесед с Н. В. Короновским, проект «Устная история», беседа записана 15 октября 2013 г.
Я родился в 1933 году в Ленинграде. И детство провел в Ленинграде. У нас была дача под Токсово, это пригород Ленинграда. И вот я хорошо помню первый день войны. У нас там были военные лагеря. И в этих лагерях солдаты упражнялись в стрельбе… Утром двадцать второго июня были стрельбы. И — разрывы прямо над головой. В общем, что-то необычное. И вот мы услышали, что началась война. Я помню, летел маленький самолет, немецкий. Высоко. Отец кепкой махал в сторону от Ленинграда. Но это был анекдот, потому что самолет летел высоко… Началась война, и мы оказались в блокаде. Выжили мы только потому, что мать нашла в старой кладовке килограмм крахмала, который мы и заваривали всю зиму. Умерли все у нас. Все бабушки, родственники.
«Но самое тяжелое — это был ноябрь-декабрь-январь-февраль 1942-го...»
Короновский Николай Владимирович
(4 июля 1933, Ленинград — 25 февраля 2023, Москва)
С 1999 по 2016 год – заведующий кафедрой экологии и наук о Земле государственного университета «Дубна». Доктор геолого-минералогических наук, профессор МГУ, заслуженный деятель науки России. Специалист в области региональной геологии, тектоники, магматизма, вулканизма.
...Отец был заведующим кафедрой в Институте физкультуры имени Лесгафта. Но его призвали. Он был старшим лейтенантом в команде ПО, местная противовоздушная оборона. Он разряжал неразорвавшиеся бомбы, а заодно спасал, когда завалены в домах от бомбежек были. Мы жили на улице Жуковского, пересечение с Восстания. А потом переехали. Там бомбили очень сильно. Дом был старый. И переехали мы… Отец перевез нас в Капеллу. Капелла выходит прямо на Мойку, на Дворцовую площадь. И мы там занимали комнатку, восемь квадратных метров. Отец из бочки сделал нам печку. И мы там, значит, сидели всю блокаду. Не всю, вернее, блокаду. Отец нас вывез уже в марте 1942-го, я даже уже не помню, через Ладожское озеро. А до этого мы были там. Но самое тяжелое — это был ноябрь-декабрь-январь-февраль 1942-го. Январь 1942-го. Это было страшное время. Я еще умудрился заболеть: одновременно корь, коклюш и воспаление легких! Я это хорошо помню. Как выжил — это вообще сказка! Но не важно. Я не учился ни в первом классе, ни во втором. Ни в третьем классе. А идти в школу я должен был в 1941 году. Я 1933 года [рождения]. Я даже помню финскую войну. Финская война проявлялась в том, что тогда тревоги были. И бабушка меня начинала одевать в бомбоубежище. Мать и отец на работе… А раньше было как? Надо было рейтузы надевать, помочи… Пока она все надевала — уже отбой. Мы уже не ходили. Вот вся финская война. А эта война, конечно, была ужасной. Я помню седьмое сентября, когда горели Бадаевские склады. Был массовый налет. На Бадаевских складах продовольствие было — подожгли. И мы ходили смотреть, как течет река из масла, река из сахара. Но никто не понимал, что это собирать надо было! Ну течет и течет! Когда уже блокада стала полная — это, по-моему, седьмого числа, когда перерезали у Тосно путь — все, блокада стала полная. И вот тут началось! Ну ладно, как-то выжили в блокаду. Отец посадил нас, я хорошо помню, на поезд. Мы доехали в Кобону, по-моему, в Кобоне — я не помню, что было на этой стороне Ладожского озера и что было на другой. Значит, он посадил нас…
Переехали мы ночью через Ладожское озеро. По последнему льду. Уже везде были лужи. Я хорошо помню автобус типа ЗИС5, с фанерными стеклами. Стекол не было. В Борисову Гриву мы приехали, а переехали через озеро в Кобону. И там нас впервые накормили горячей едой! Какая-то каша. Какой-то суп был. Поместили нас в теплушки. В это время немцы налетели, обстреляли. И мы смотрели с матерью на дырки от пуль наклоном — он стрелял под очень большим… то есть под малым углом. Поэтому у нас дырки были — а пули, они попадали в соседний вагон. Нас не задело. В общем, приехали мы через месяц в деревню Заполино, в Кировской области, у реки Чепца. Пробыли там недолго. У меня в памяти осталось, как хозяйка пекла хлеб. Когда она в русской печке вынимала хлеб, она завертывала в полотенце, а потом отрезала теплый. Черный хлеб был круглый. И давала мне кусок. Вот это было феноменально! Ну ладно, пережили мы эту блокаду. Потом отца демобилизовали, и он приехал за нами. Он был в Свердловске в то время. Приехал и нас увез в Москву. А в Москве он уже стал сначала заместителем директора Института физической культуры имени Сталина. У отца была интересная судьба. Я написал книжку «День за днем. Бегом по жизни», к семидесятилетию.
«День за днем бегом по жизни» — книга Николая Владимировича Короновского, изданная в 2004 году. Это воспоминания о жизненном пути человека, родившегося до Второй мировой войны, прошедшего Ленинградскую блокаду и ставшего свидетелем полувекового существования страны.