Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Ты только его сбереги

– Вы только пожалуйста запомните, это Мишенька, Смирнов Миша. Мать - Татьяна Никифорова, из села под Рязанью, как его... – Из Прохоровки, девушка, милая, из Прохоровки она была, Татьяна... Молодой сержант на дрожащих руках протягивал девушке, устало бредущей в колонне беженцев, свёрток, в котором сладко посапывал новорожденный малыш. – А я Сергей, Сергей Смирнов, отец его. Вы только сохраните его, девушка, милая, как вас звать? – Настя. – Вы сохраните его, Настя, у меня кроме него никого больше на целом свете не осталось. Родителей и сестру у б и л и немцы, деревню нашу сожгли дотла. А Татьяна... Танюшку мою тяжело ранило вчера вечером, роды начались, мы с Людой, как сумели, приняли, живой мальчишка, крепкий. А Таня моя... Она... Он опустил голову, как будто стыдясь, опасаясь, что она увидит заблестевшие вдруг от слез глаза. – Я сохраню, я обещаю, - Настя бережно приняла из его рук свёрток, прижала к груди, - С нами, там, впереди, тетка Матрёна идёт с ребятишками, так у нее тоже мален

– Вы только пожалуйста запомните, это Мишенька, Смирнов Миша. Мать - Татьяна Никифорова, из села под Рязанью, как его...

– Из Прохоровки, девушка, милая, из Прохоровки она была, Татьяна...

Молодой сержант на дрожащих руках протягивал девушке, устало бредущей в колонне беженцев, свёрток, в котором сладко посапывал новорожденный малыш.

– А я Сергей, Сергей Смирнов, отец его. Вы только сохраните его, девушка, милая, как вас звать?

– Настя.

– Вы сохраните его, Настя, у меня кроме него никого больше на целом свете не осталось. Родителей и сестру у б и л и немцы, деревню нашу сожгли дотла. А Татьяна... Танюшку мою тяжело ранило вчера вечером, роды начались, мы с Людой, как сумели, приняли, живой мальчишка, крепкий. А Таня моя... Она...

Он опустил голову, как будто стыдясь, опасаясь, что она увидит заблестевшие вдруг от слез глаза.

– Я сохраню, я обещаю, - Настя бережно приняла из его рук свёрток, прижала к груди, - С нами, там, впереди, тетка Матрёна идёт с ребятишками, так у нее тоже маленький, чуть побольше вашего, у ней, у тетки Матрёны, молока много, даром, что почти есть нечего. Ничего, выкормим, не бросим.

– Смирнов!

– Все, пора нам, - мужчина в последний раз взглянул на спящего сына, потом на ту, которой он отдавал его, совершенно чужую, незнакомую, но в то же время и такую родную...

Все они стали родными за годы войны, все сплотились, встав на защиту родины от лютого врага. 

– Настя!

Она уже отошла было на пару шагов, но обернулась, выжидающе посмотрела на него:

– А?

– Я вас найду, слышишь, сестрёнка?! Я вас обязательно найду, обещаю! Мишка, Михаил Смирнов, отец - Сергей, мать - Татьяна! Запомни!

– Я запомню! - девушка помахала ему на прощание рукой, - Вы только вернитесь, а уж мы подождем.

Много раз был Сергей на волосок от гибели, много раз лишь чудом удавалось ему выйти живым из боя. Два ранения, обморожение, контузия - но сержант Смирнов неизменно возвращался в строй, туда, к своим. После второго ранения решено было комиссовать его, отправить в тыл, но уговорил-таки отпустить его на фронт, не смог бросить ребят. Не окончено было большое дело, не отомстил ещё он за родителей, за сестрёнку, за Татьяну. Нет, пока бьётся сердце, до последнего вздоха будет гнать он врага со своей земли - так он решил тогда, когда принял на руки свои новорожденного сына, когда услышал его первый крик, а вслед за ним - последний вздох его матери, совсем ещё юной двадцатилетней девчонки.

Он полюбил ее сразу, как только впервые увидел. Маленькая, хрупкая, она бесстрашно рвалась в самое пекло, туда, где так ждали ее раненые бойцы. Из последних сил тащила на себе истекающих к р о в ь ю солдат, не обращая внимания на взрывы, на свист пуль над головой. Скольких спасла она, его Танюшка? А вот он не смог... Не уберег ее, не спас. И теперь просто обязан выжить, обязан вернуться, чтобы их сын, их Мишка, не остался сиротой, не жил у чужих людей. Чтобы знал, какой смелой, самоотверженной и сильной духом была его мама, чтобы помнил...

В самые тяжёлые моменты, когда Сергею уже казалось, что все, вот он, его конец, когда смерть бродила совсем близко, хищно скалясь ему в лицо, цепляясь костлявыми своими пальцами, видел он рядом с собой родные лица.

Вот мама, стоит, такая маленькая, в синем платье и белом платке, крестит его, шепчет слова молитвы... А вот отец, глядит сурово, нахмурив кустистые брови, кажется, прямо в душу:

– Не бойся, сын! Я здесь, я прикрою!

Сестрёнка, Любушка. Совсем девчонка ещё, и пятнадцати не исполнилось, когда...

Улыбается, машет издали хрупкой своей ладонью.

А вот и Таня его, Танюшка. Протягивает к нему руки, готовая в любой момент сорваться, прикрыть от вражеской пули своей грудью, как сделала тогда, в свой последний день.

Не сам выжил, они помогли, сберегли. Только вера в то, что близкие всегда рядом, позволила выстоять, да ещё обещание, данное тогда, на пыльной дороге:

– Я вас найду.

Гнал проклятых фашистов до Берлина, гнал беспощадно, не жалея сил, не думая о себе. Когда объявили о капитуляции, о победе, плакал, как ребенок плакал, обнимая таких же измученных, смертельно уставших от этой бесконечной войны солдат, своих друзей, своих братьев.

Вернулся домой, встречали его, как героя, вот только от родного села одни угли остались - дотла выжгли все фашисты за то, что помогали местные жители партизанам.

Но ничего, отстроят, все заново отстроят. А пока остановился в соседней деревеньке у двоюродной тетки. Отдохнул немного, а потом отправился сына искать. 

Начал оттуда, где прощались когда-то с ним, с Настей. Наводил справки, нашел деревню, откуда бежала девушка с матерью. Вот только в родные края они не вернулись, и где сейчас Настя с маленьким Мишей, никто не мог подсказать.

Сергей искал долго, почти год. Вернулся домой, неустанно писал запросы в детские дома, в газеты , на радио. 

И вот однажды пришёл ответ - в редакцию написала Анастасия Семёнова, сообщила что летом 1943 года взяла из рук молодого мужчины, Сергея Смирнова, новорожденного мальчика Мишу. Отец - Сергей, мать - Татьяна, так он тогда сказал.

"Они, это они! Живой, нашелся!"

От счастья перехватило дыхание, слезы сами потекли из глаз. В письме был вложен адрес - Вологда. Эк, куда занесла их война!

Не мешкая, стал собираться в дорогу. По пути на одной из станций отправил телеграмму: '"Еду. Ждите. Смирнов".

Вот и маленькая неказистая улочка, простой деревенский домик, рядом - колодец.

Подошёл, остановился у калитки, чтобы собраться с силами, перевести дыхание. Так торопился, почти бежал, а теперь достиг цели - и вот погляди ты, куда подевалась вся решительность?

– Пливет! - позади раздался робкий детский голосок, - Это ты мой папка?

Сердце ухнуло куда-то вниз и тут же поднялось обратно, застучало бешено где-то у самого горла.

Обернулся - стоит позади мальчонка, в светлой рубашечке, черных штанах, завернутых по колено, босой.

Стоит, улыбается, смотрит нерешительно своими большими зелёными глазами, Танюшиными глазами. Да и весь он очень похож на свою мать - светлые кудряшки, нос картошкой с россыпью веснушек, слегка оттопыренные уши...

– Тебя как звать? - присев перед мвльчонкой на корточки, тихо спросил Сергей.

– Мишка, Михаил Смилнов. А тебя?

– Миша! Да куда ж ты убежал, постреленок? Сколько раз я тебе говорила... Ой!

Настя стояла в конце улицы, прижав ладони к щекам.

Сергей поднялся, подхватил сына на руки и направился прямиком к ней.

– Спасибо тебе, сестрёнка! Что сберегла, что не бросила!

– Я же обещала, - одними губами прошелестела девушка, и крупные прозрачные слезы покатились по ее щекам, - Миша, смотри, вот и папка, папка приехал, нашел тебя!

– А я знаю, я слазу его узнал! - гордо ответил малыш, крепко обнимая Сергея за шею, - Ты тепель всегда с нами будешь жить? Не уйдешь?

Потом они ужинали, мылись в бане, а вечером, уже после того, как Миша уснул, крепко прижимая к груди привезённую отцом лошадку, Сергей с Настей долго ещё сидели, говорили о том, как же им быть дальше.

– Не забирай его у меня, он же мне как сын, кроме него у меня и нет никого больше, - плакала Настя, неловко утирая глаза платком, - Если увезешь Мишеньку, то мне, считай, и жить больше незачем.

– Да я и сам только мыслями о нем все эти годы жил! - вздохнул Сергей, у которого от жалости сжалось сердце, - Я ведь, Настасья, тоже один, как перст, даже дома у меня, и того не осталось. У родственницы живу пока.

– Так оставайся! - вдруг смело взглянув на него, предложила девушка, - Ты один, я одна, и Мишка... Он же нас крепче любой веревки связывает, мы же оба жизни без него не представляем. Что нам делить? Давай лучше вместе растить его?

– Как мать и отец? 

– Ну да... - Настя смутилась, опустила глаза.

– А не передумаешь? Зачем я тебе такой? Весь избитый, израненный, и телом, и душой.

– Тело мы подлатаем, - уверенно ответила девушка, взяв его за большую мозолистую руку, - А душа... Она же только любовью исцеляется. Я не знаю, смогу ли, но я попробую. Если, конечно, ты разрешишь.

Вместо ответа Сергей прижал ее к себе, и они затихли, глядя на темное ночное небо, в котором, одна за другой, загорались яркие звёздочки. Где-то совсем близко заливался соловей, стрекотали сверчки, вдалеке лаяла собака. И казалось им, что счастливей людей не найти в этот миг на всей огромной планете.

Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!

Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом