Вика шла по улице улыбаясь прохожим. Она была безработная, но счастливая и свободная. Уже, кажется, сто лет она не испытывала этого счастья легкости. Даже когда уходила в отпуск, не было ощущения отдыха и свободы, а сейчас было. Неужели она наконец-то сделала это – уволилась. Освободила себя из эмоциональной тюрьмы. Что она будет делать завтра и в последующие дни она не знала и сейчас даже не думала об этом.
Вика работала бухгалтером в оптовой компании уже 10 лет. Женщина 45 лет с короткой стрижкой и светлыми волосами. Всегда ухожена, всегда на каблуках и всегда в пиджаке. Она обожала офисную одежду, особенно пиджаки. И работу она свою любила. Но вот начальство и постоянно меняющийся коллектив добавляли соль в ее работу. Вернее, в ауру офиса, в котором она работала. Начальник, зрелый мужчина 55 лет в основном брал на работу менеджерами и маркетологами молодых девчонок 20-25 лет. Валерий Иванович был достаточно не сдержанный в эмоциях мужчина, Вика про себя называла его истеричкой. Как только он появлялся в офисе, все затихали, было ощущение что все перестали дышать. Вика и еще два бухгалтера сидела в отдельном кабинете бухгалтерского отдела, из этой же комнаты шла дверь в кабинет Валерия Ивановича. Еще были две комнаты с отделом маркетинга и отделом закупок и продаж. Изначально это было одно большое пространство, которое поделили гипсокартонными стенами, поэтому слышимость была отличная.
Утро он начинал, проходя отел за отделом и громко раздавая распоряжения. Его лицо всегда было строгим и недовольным. От него исходило чувство пренебрежения и высокомерия. Каждый изначально для него был уже виновен, неправ, некомпетентен и при любых ошибках и оплошностях, он не стеснялся в выражениях «наказывая» сотрудника, но чаще сотрудницу.
В первые годы работы он так же вел себя с Викой. И она всё проглатывала. Шла плакала в туалет, утирала слезы, ее успокаивали девчонки. Но уйти, уволиться не могла – было страшно остаться без работы. Она так долго искала место рядом с домом, чтоб иметь возможность быстро забрать детей со школьной продленки. Было важно все и заработок, и близость к дому и работа по профилю. И всё так удачно сошлось, но всё омрачал один единственный человек. Вика себя успокаивала и уговаривала, что он в ее жизни ничего не значит, она отработала, пропустила все мимо ушей все его унижения и пошла домой. Так и работала на пороховой бочке год за годом.
Спустя время, лет через пять, Валерий Иванович от нее отстал, как-то успокоился. Разговаривал жестко и холодно, но уже не орал и не обвинял. Вика чувствовала, что накопила за эти годы большой опыт в работе и была очень важным сотрудником. У начальника характер не поменялся, просто он переключился на других жертв. Где-то в этот период Вика заметила, что новые сотрудники становятся все моложе и в основном девушки. Наверное, это было связано с тем, что все-таки находились зрелые женщины, которые отвечали соответственно на его моральные унижения, вступали с ним в конфликт и увольнялись. А молодые терпели, им не было с чем сравнить.
Это случилось во второй половине дня, когда офис уже начал затихать, сотрудники зевали, пили кофе, лениво перебирали папки и щёлкали мышками. В кабинете бухгалтеров стояла привычная сосредоточенность: Вика и её коллеги разбирали сверки по оплатам, готовили платёжки.
И вдруг, будто раскат грома в солнечный день, из отдела маркетинга раздался гневный крик Валерия Ивановича. Настолько громкий, что Вика вздрогнула, ручка выскользнула из пальцев и упала на стол. За стеной гремели слова:
- Ты что, читать не умеешь?! Я тебя что, сюда развлекаться взял?! Кто тебе дал право отправлять это без моего согласования?!
Это было адресовано Лере, молоденькой девочке маркетологу, всего месяц назад пришедшей на работу. Симпатичная, растерянная, вечно с тетрадкой в руках.
- Ты сама хоть понимаешь, что сделала?! Это может нам стоить клиента! Что ты себе позволяешь, соплячка?!
Вика слышала, как в тишине офиса Лера пыталась что-то тихо объяснить, оправдаться — но её голос тонул в потоке агрессии. С каждой секундой Валерий Иванович разносился всё сильнее. Казалось, он кричит не на человека, а на пустоту, в которую хочет впихнуть всё своё раздражение, презрение, силу.
Секунда — и Вике стало нехорошо. Она словно физически почувствовала, как в грудной клетке всё сжалось. Сердце колотилось, как в те первые годы, когда сама была на месте Леры. Точно так же она стояла, сжав плечи, и слушала его вопли, стараясь не расплакаться на месте.
Вечером, вернувшись домой, Вика долго сидела на кухне в тишине. Открыла окно, поставила чайник, но чай так и остался нетронутым. Она смотрела в темноту за стеклом, слушала, как тикали часы и думала.
Зачем я всё ещё там?
Когда-то у неё были причины. Она прекрасно помнила, как обрадовалась десять лет назад, когда ей позвонили и пригласили на собеседование. Офис в десяти минутах от дома, график с девяти до пяти, стабильная зарплата, знакомая работа по профилю. А главное — это позволяло ей быть мамой. Забрать младшего из продлёнки, заскочить в магазин, успеть приготовить ужин. Тогда это было важно. Это было всё.
Но теперь… дети выросли. Один учится в вузе, второй в старших классах, уже сам гуляет, сам приходит, сам разогревает еду. Им больше не нужно, чтобы она всё контролировала по минутам.
И зачем я тогда всё ещё держусь за это место?
Что держит меня? Привычка?
А после сегодняшнего... когда Валерий Иванович орал на Леру, у неё внутри всё замерло. Сердце вжалось, будто она оказалась там, десять лет назад. Это уже даже не страх — это автоматизм. Организм сам реагирует, как на пожарную сирену.
Я больше не хочу так жить, — подумала она. — Мне уже сорок пять. Я не обязана терпеть истерики взрослого мужика только потому, что когда-то мне было удобно здесь работать.
На следующий день Вика пришла в офис рано, в полдевятого. Она любила тишину перед началом дня, когда можно спокойно налить кофе, просмотреть почту, настроиться на рабочий день. Но в этот день всё пошло иначе. Она только села, как услышала, что хлопнула входная дверь. Через минуту в кабинет ворвался Валерий Иванович. Он был в бешенстве.
- Кто отправил эти отчёты?! — закричал он с порога. — Это что за позорище?! Это вы, Виктория?!
Он швырнул на её стол папку с распечатанными документами, которые Вика даже не делала — их готовила стажёрка, которую она, к слову, ещё вчера просила перепроверить всё перед отправкой. Начальник не хотел ничего слушать.
- Вам что, плевать на репутацию компании? Или Вы поверили в себя?
Это "поверили в себя" ударило сильнее, чем всё предыдущее. Вика посмотрела на него спокойно. Было какое-то холодное, ясное понимание — всё. Она устала.
- Валерий Иванович, — сказала она спокойно, — я увольняюсь. Прямо сейчас. Я просто не хочу больше ни минуты находиться рядом с Вами.
Он замер. Мгновение просто смотрел на неё, как будто не сразу понял, что она сказала.
- Что? — переспросил он, — Вы... увольняетесь?
- Да, — твёрдо повторила Вика. — Подам заявление сегодня. Больше не хочу здесь работать.
- Подождите, подождите... — Валерий Иванович выпрямился, сменил тон на деловой, даже немного мягкий, что случалось с ним крайне редко. — Давайте не будем горячиться.
- Тут разбираться не в чем, — спокойно ответила она. — Я всё уже для себя решила.
Он подошёл ближе, опёрся руками о её стол.
- Вы ведь понимаете, что на Вас держится весь бухгалтерский блок? Вы же умная женщина. У нас квартальный отчёт на носу. Если Вы сейчас уйдёте — это будет удар по всей компании. Да и по Вам тоже. Стаж, рекомендации, премии... — он говорил быстро, убеждённо, будто всё ещё мог её развернуть.
Вика молчала.
- Неужели из-за одного момента Вы готовы бросить всё?
Она улыбнулась с грустью:
— Это не один момент. Это десять лет. Просто сегодня — последняя капля. — Я передам всё Ольге, она опытная и справится, оформлю заявление. Я благодарна за опыт, но моё время здесь закончилось. Я отработаю положенные две недели…
- Не надо. – фыркнул Валерий Иванович и перешел на «ты» – Предательница. Видеть тебя не хочу. Напиши заявление, я подпишу и уходи. Мало ли что ты нам натворишь за эти две недели.
Вика молча распечатала заявление на увольнение, заполнила, подписала и оставила на своем рабочем столе. В этот момент вошла напарница Ольга, женщина 35 лет, лицо ее было взволнованным.
- Ты что, оставляешь меня наедине с этим монстром? – спросила она шепотом, видимо услышав за дверью их разговор.
- С тобой еще Лена останется. – без эмоционально ответила Вика, собирая свои вещи.
- Да она сбежит от сюда через месяц. – продолжала Ольга, нервно убираясь на своем рабочем столе.
- Одна сбежит, другая придёт. Меня ничего уже не волнует Оль, извини. Если тебе нужна будет помощь с квартальным, звони мне. Тебе я помогу, только этому не говори. – Вика кивнула в сторону двери кабинета начальника.
Она обошла офис, попрощалась с коллегами. С кем-то обнялась, кому-то просто кивнула. И вышла.
И вот она шла по улице. По той самой, по которой десять лет шла с утра на работу — сжав губы, мысленно собираясь с силами, натягивая на лицо маску спокойствия. А теперь она шла легко, с настоящей, свободной улыбкой.
Она больше не была бухгалтером в той компании. Больше не была частью офиса, где по утрам замирают от страха.
Солнце пробивалось сквозь весенние облака, в лицо дул лёгкий ветер.
Она не знала, что будет завтра. Не знала, где будет работать, чем займётся, как всё сложится. И это не пугало. Потому что впервые за много лет она чувствовала: она снова живёт
И это ощущение свободы было сильнее любой тревоги.
