Сегодня открывается цикл статей про Пражскую операцию советских войск в мае 1945 года. Я еще помню что, будучи ребенком, задавался вопросом -как же так,уже Победа, Берлин взят, а затем еще зачем-то поехали штурмовать Прагу. Вроде бы, потому что чехи попросили нас, как братьев спасти. А сейчас почему-то чехи вообще как СССР, так и Россию особо не любят и считают что ни о чем и не просили, а если и просили, то не Красную Армию.
Вообще, заключительная операция советских войск долгое время подавалась очень упрощенно. Было принято умалчивать об участии Русской Освободительной Армии в Пражском восстании, само восстание преподносилось как исключительно коммунистическое. В современной историографии власовцев уже упоминают, но описывают факт участия первой дивизии РОА в Пражском восстании как-то довольно однобоко и кратко– власовцы то ли решили немного обелить себя перед СССР и помочь сражаться ему с вермахтом, то ли просто, проходя в сторону армии США, по доброте душевной захотели помочь бедным чехословакам, «стонущим под игом фашизма» уже 6 лет. Думаю, всем понятно, что вопрос здесь значительно шире и глубже.
Как власовцы решили чехам помогать
Итак, первая дивизия РОА под командованием Сергея Буняченко в конце апреля 1945 после первого же боя с частями Красной Армии приняла решение двигаться в сторону западных союзников для сдачи плен. К тому моменту даже власовцам был понятен исход войны,а в советском плену их участь была тоже вполне очевидна. Фактически, Первая дивизия РОА предала сначала СССР, а теперь и вермахт, и пошла решать уже свои шкурные задачи (к слову о том, почему не стоит доверять предателям). Дивизия стала двигаться в сторону центральной части Чехословакии, стремясь ускользнуть и от немецкой армии и от советских войск.
А вот в период с тридцатого апреля по четвертое мая 1945 года произошли загадочные события, которые скорее всего и предопределили как судьбу самой Первой дивизии РОА и Русской Освободительной армии в целом, так, в немалой степени, и восстания в Праге. Но ни в одном источнике или публикации, старой, новой, восточной или западной, невозможно откопать какие-либо более конкретные информации, чем то, что у командования Первой дивизии РОА произошел контакт с (какими-то?!?) якобы официальными представителями чешского движения сопротивления и именно при этом случае впервые появилась мысль о поддержке восстания в Праге силами мятежной русской дивизии Вермахта. И практически везде, при сравнении описаний, происходят явные несостыковки. Об этом пишут чешские исследователи восстания Карел Рихтер и Станислав Кокошка, а также один из самых известных и заслуживающих доверия историков, занимающихся РОА, и принимавший лично сам участие в пражских боях в составе разведбатальона 1-й дивизии Станислав Ауский. Но никто и нигде не сообщает, когда и кто именно все-таки приехал, о чем говорили, с кем, и кого вообще представляли эти загадочные чехи... Вячеслав Артемьев, бывший подполковник РОА и командир Второго полка Первой дивизии, конкретно пишет следующее, описывая данное действие как события, произошедшие второго мая 1945 года:
«...Уже поздно вечером, в тот же день, из Праги в штаб Первой дивизии приехала делегация в составе нескольких офицеров в форме чехословацкой армии со знаками национальных повстанцев. Они отрекомендовались представителями штаба восстания. Делегация сообщила генералу Буняченко, что в Праге подготовлено восстание, для начала которого им необходима помощь и поддержка. Откладывать восстание было невозможным, так как в этом случае его подготовка будет вскрыта немцами, и восстание будет обречено на провал. Они говорили, что единственная их надежда возлагается на армию Власова и они, безусловно, рассчитывают на помощь теперь уже «братьев-власовцев».
«— Во имя спасения героических сынов Чехословакии, во имя спасения беззащитных стариков, матерей, жен и детей наших, помогите нам. Чешский народ никогда не забудет вашей помощи в тяжелую минуту его борьбы за свободу», — говорили они генералу Буняченко».
Но тем не менее, имена и статус людей, с которыми ведутся переговоры, решающие окончательную судьбу целой Первой дивизии и ее людей, включая его самого, Артемьев не знает или не помнит К тому же контактов этих было несколько, и люди эти явно приезжали в Первую дивизию не один раз, и дискуссии о возможной помощи власовских сил Праге, судя по всем показателям, начались еще 30 апреля, иначе тяжело объяснить тот факт, что дивизия все это время оставалась на одном месте и не шла ни в Брно, ни на встречу Второй дивизии РОА, ни в сторону американских линий.
Мало того, эти люди действительно приезжали в дивизию многократно, обсуждали детали, привезли власовцам как минимум два десятка подробных карт Праги и ближайших окрестностей, необходимых для ведения комплексных и продуманных боевых действий, а в конце, перед выходом дивизии РОА на помощь восставшим в Праге даже был подписан некий совместный договор между Буняченко со стороны РОА и «чешскими офицерами». О договоре говорит Артемьев, исторический документ почему-то нигде не сохранился! ни в одном экземпляре, ни у одной стороны, и даже не известно, кто его подписал, вот так... Но документ такой существовал, подписан был, и именно и только после этого Первая дивизия РОА двинулась на помощь Праге.
Артемьев описывает чешских представителей как офицеров в форме чехословацкой армии со знаками национальных повстанцев - что это были, интересно, за знаки? Вопрос, похоже будет навсегда без ответа.
Вторым тяжело объяснимым событием, произошедшим во время дислокации частей РОА в Козоедах, стала некая попытка или якобы приказ со стороны местного высшего командования Вермахта к разоружению взбунтовавшейся дивизии генерала Буняченко и аресте ее командования. Данный инцидент был достаточно быстро «замят» при участиии генералов А. А. Власова и С. К. Буняченко, а также связных Вермахта при восточных частях майора Швеннингера и обер-лейтенанта фон Клейста. Сам по себе данный приказ, написанный на бумаге, опять же, судя по всему, никто никогда не читал и лично в глаза не видел, а немецкие командиры, которым приписывалось его авторство, а именно генерал-полковник Хот, генерал Туссен (командир пражского немекого гарнизона) и фельдмаршал Шернер, все по очереди данный факт отрицали. По моему мнению, вообще не исключено, что это (как бы) просачивание в Первую дивизию информаций о том, что немцы собираются-де силой разоружить вышедших из- под контроля власовцев, являлось заранее продуманной провокацией с целью подтолкнуть таким образом дивизию РОА к более активной антигерманской деятельности. Выгодно это могло быть в принципе кому угодно из антигитлеровского лагеря: для всех антигитлеровских союзных войск вообще любой достаточно крупный вооруженный конфликт за линией фронта на еще германской территории означал бы ослабление сил противника на передовой; для Красной Армии и советского командования, в частности, открытая конфронтация РОА и германских войск означала бы, кроме опять же ослабления немецкой обороны, еще и идеологическую победу; повстанцам это помогло бы быстрее убедить власовское командование принять участие в восстании на их стороне. Характерно также, что информации о немецком приказе разоружить Первую дивизию РОА появились в части практически одновременно с загадочными чешскими офицерами — представителями еще не существующего штаба еще не начавшегося пражского восстания.
Какие были резоны для РОА?
Четвертого мая 1945 года первая дивизия РОА, после несколько затянувшейся стоянки в Козоедах, снова продолжает свое перемещение в направлении на юго-восток, в этот раз в населенный пункт Сухомасты.
Тем временем ситуация Германии на всех фронтах ухудшилась настолько, что уже никто в Первой дивизии, включая находившихся при штабе части немецких связных, во главе с Гельмутом Швеннингером, не верил в реальность и смысл участия дивизии в боях на передовой. Повсеместно в Протекторате Богемия и Моравия начинались беспорядки, часто переходящие уже в открытые столкновения германских военных и порядковых формирований с восставшим чешским населением. Но, как признается в своем дневнике сам Швеннингер, немецкий офицер при дивизии РОА, мысль об активном участии власовской дивизии в чешском восстании ему в то время еще даже не приходила в голову. Тем не менее у генерала Буняченко уже тогда были совершенно другие планы, а переговоры с чехами, начатые в Козоедах, продолжались и после прибытия в Сухомасты. К вечеру четвертого мая 1945 года в Праге уже начинались массовые беспорядки, и в дивизии РОА об этом знали. Также было известно, что Красная Армия находится еще достаточно далеко от города, и немцы на востоке еще активно и сильно сопротивляются, зато американские передовые части, напротив, всего в менее чем ста километрах, сопротивление на пути — нулевое, а для хорошо моторизованных частей армии США преодоление подобного расстояния означало максимум полтора-два часа передвижения.
У людей, не имеющих доступа к коммуникации между союзниками по антигитлеровской коалиции в режиме реального времени, складывалось стойкое впечатление того, что чешские земли, судя по всему, будут заняты, по крайней мере изначально на определенное время, армией Соединенных Штатов. То есть в свете всех происходящих событий, а также надежд на неминуемый и скорый советско-западный конфликт, чешская территория казалась в то время достаточно надежным убежищем для тех, кто хотел дождаться окончания боевых действий и не попасть при этом в руки Красной Армии и советских властей.
Данные мысли явно возымели свое конкретное действие как на власти в Протекторате Богемия и Моравия и некоммунистическую часть чешского сопротивления, так и на командование Русской Освободительной армии и генерала Буняченко. Те неизвестные чехи, с которыми с тридцатого апреля по четвертое мая 1945 года общался Буняченко, судя по всему, являлись представителями так называемого «военного» крыла сопротивления. И то, что они предложили власовцам за поддержку восстания, было нечто типа политического убежища в Чехии в случае успешного развития событий в Праге. И чехи, не находившиеся в контакте с коммунистическим подпольем, и командование Первой дивизии РОА в то время реально верили в возможность именно такого развития событий. К тому же эти чешские военные представители, видимо, были действительно убеждены в том, что они являются единственной силой, способной подготовить и провести вооруженное восстание и захват власти в столице Протектората. Поэтому договор между чешскими офицерами и генералом Буняченко был подписан. Поэтому Первая дивизия РОА, в надежде на собственное спасение, двинулась на помощь уже разгорающемуся пражскому восстанию.
В это же время примерно в трехстах километрах на юго-восток от чешской столицы, на полях сражений от Моравской Остравы до Опавы уже лежат более двадцати пяти тысяч погибших солдат Красной Армии и в их числе около тысячи воинов Чешской Освободительной армии в СССР генерала Людвика Свободы, по всей линии фронта стоят сотни подбитых танков и бронемашин. Примерно на таком же расстоянии от города с востока и с севера немецкие части группы армий «Центр», сражаясь за каждый метр земли и за каждый дом в каждой деревне и каждом хуторе, всеми силами пытаются сдерживать продвижение советских войск, а на юго-западе, в районе погорья Шумава, в 150 километрах от Праги, на территорию бывшей Чехословакии уже вошли первые американские части, и генерал Паттон настойчиво просит у командования армии США разрешения немедленно продвигаться вперед, к столице Чехии, для чего у него имелись все возможности. А всего в тридцати километрах от пражских окраин, в старинном замке у деревни Сухомасты, проходят заключительные переговоры о походе Первой дивизии Русской Освободительной армии на Прагу и вооруженной помощи возможному чешскому восстанию, которое, заметим, еще никто тогда даже и не начал! Да, чехи еще толком не «восстали», а власовцы уже решили их поддержать ради будущего политического убежища. При этом сами чехи еще даже об этом не знали, ведь чешское восстание – это еще одно белое пятно тех событий. Кто его возглавлял, кто руководил, какие были цели – все это тоже скрыто довольно толстым слоем домыслов, пропаганды и откровенной дезинформации. Об этом уже дальше.
Продолжение следует