Свекровь заставляла нас покрестить внука, говорила, что нас может настигнуть кара, пока так и не произошло

С Сашкой мы встречались почти два года до свадьбы. За это время я успела перезнакомиться со всеми его родственниками. Нет, правда, прям со всеми — с бабушкой, с тетей, с сестрой, с племянницей... Саша постоянно таскал меня на семейные посиделки, как будто хотел меня сразу «пристроить» в их компанию. Причем, с самого начала у меня не возникло ощущения, что его семья сильно религиозная. Они не бегали в храм на каждую службу, не устраивали домашних молитвенных вечеров, да и вообще собирались вместе только по большим праздникам — и то, скорее ради застолья, чем по каким-то духовным причинам. Я вспоминала маму своей подруги — вот уж где было настоящее церковное воинство. Каждую субботу — в церковь. Дома — иконы на каждом углу, святую воду наливай хоть в чайник. Там невозможно было за порог зайти и не почувствовать атмосферу глубокой веры. А тут... всё спокойно. Одна икона у бабули в уголке — и всё. — Сань, — спрашивала я как-то у него, — у вас в семье вообще религия как-то почиталась? Он тогда только пожал плечами: — Да не особо... Бабушка иногда ходила в церковь, а я так, пару раз заходил — чисто посмотреть, что там внутри. И мне это было очень понятно. В моей семье отношение к религии тоже было спокойным, без фанатизма. Поэтому, когда я забеременела, мы с Сашей довольно быстро и единогласно решили: сына крестить не будем. Пусть сам, когда вырастет, решит, надо ему это или нет. Мы тогда вообще не думали, что кого-то это решение может сильно задеть. Но всё изменилось буквально в первый же день, когда нас с малышом привезли домой из роддома. Свекровь приехала с кучей пакетов — подарки, подгузники, бантики... И вдруг между делом: — Ну что, когда крестить будем? Мы с Сашей переглянулись. Он вздохнул и спокойно ответил: — Мам, мы не будем крестить. Мы так решили. В комнате повисла тишина. Такого поворота свекровь явно не ожидала. Она молча собрала сумки и уехала. Через пару дней она снова пришла. Только теперь разговор был уже без лишних предисловий: — Тебя крестили — и ты обязан крестить сына! Это святое! Я видела, как Саша растерялся. Он вообще не привык к тому, что мама вот так давит на него. С тех пор крещение стало темой номер один на каждой встрече. Свекровь не упускала ни одной возможности напомнить о «долге». Иногда это доходило до абсурда. — Пока не покрестите ребёнка, счастья у вас не будет, — заявила она как-то прямо за ужином. В итоге, однажды Саша не выдержал. Они с мамой серьезно поссорились, так что разошлись почти на крик. И решили временно не общаться. А через два дня случилось страшное. Саша попал в ужасную аварию. Его везло домой такси, но доехать не успели — влетели в столб на полном ходу. Меня как ледяной водой обдало, когда позвонили из больницы. Я осталась одна с восьмимесячным ребёнком на руках и мужем в реанимации. Переломы, ушибы, черепно-мозговая травма... Я даже не могла навещать его каждый день — малыш был совсем грудной. На помощь пришла мама. Она брала отпуска на работе, сидела с внуком, а я тем временем моталась по больницам. Но малыш тяжело переживал разлуку — ревел так, что сердце разрывалось. Иногда я заворачивала его в свой халат, чтобы он чувствовал мой запах, целовала и бегом бежала в больницу. Я звонила свекрови. — Приезжайте, пожалуйста, навестите сына... Ему тяжело, он один, — просила я её. Ответ был как ножом по сердцу. — Это ему кара за ваше безбожие! — сказала она холодно. — Бог вам послал знак. Может, теперь одумаетесь. Я даже слов подобрать не могла от такого. — Вы что говорите вообще? Это же ваш сын! — кричала я в трубку. Но свекровь была непреклонна. Не приехала ни разу. Даже когда состояние Саши было очень тяжёлым. Я видела, как он в больнице всё время искал глазами маму. Как ему нужна была её поддержка. А её не было. И я не знала, как ему объяснить это. Прошли недели. Саша медленно начал приходить в себя. Мы вернулись домой. Всё казалось другим — дом, улица, я сама. Как будто в один момент взрослеешь на десять лет. И теперь я каждый день думаю: как сказать ему правду? Рассказать, что его мама бросила его в самый тяжёлый момент? Что она считала его беду «знаменем с небес»? Или соврать? Сказать, что она болела? Что не могла приехать? Иногда я ночью лежу и думаю, а правильно ли мы тогда сделали выбор — не крестить сына. А потом смотрю на малыша — здорового, веселого — и понимаю: нет. Наш выбор был правильным. Только вот чужая боль от предательства родных всё равно не даёт покоя.