Важное место в философии Вольтера занимает его отношение к религии и к богу. Отношение к Вольтеру особенно по поводу религии разное. Овчинникова и Златопольская на научной конференции 2001 года попытались доказать на всевозможных примерах, что влияние Ж.-Ж. Руссо намного глубже и понятнее для русского народа, чем темы Вольтера, не свойственные нашей стране. «В области религии Вольтер выступает как символ вольнодумства и даже атеизма. В нравственной области вольтеровская мораль сближается с нравственными построениями «разумного эгоизма» французских материалистов, причем зачастую принцип «разумного эгоизма» вульгаризируется, в духе подчинения всего в мире игре эгоистических интересов. Мир представляется бессмыслицей, лишенной цели, человеческое общество построено на столкновении эгоизмов.
Авторы данной статьи подбирают такие высказывания, что вполне возможно поверить в истинную ничтожность трудов Вольтера. А данном тексте указывается цитата Философова : «Для русских Вольтер интересен как родоначальник поверхностного, несвойственного русской душе «вольтерьянства», мода на которое царила среди наших бар-крепостников екатерининского времени.» Овчинникова и Златопольская указывают на разрушительность трудов Вольтера опять оперируя уже цитатой Герцена: «Смех Вольтера разрушил больше плача Руссо».
Но это указывается лишь одна точка зрения, для аргументации которой берется некоторые высказывания русских деятелей. С другой же стороны существует масса сторонников «вольтерьянства», выделяя Вольтера как одного из основоположников Просвещения, не только во Франции, но и во всем мире. Говоря о Вольтере как о деятеле, я считаю, что правильнее основываться именно на его трудах, а не на субъективных, менее распространенных точках зрения. Исходя из этого можно сказать, что Вольтер ненавидел схоластику и предвзятые метафизические системы, которые оправдывают религию и суеверия. Он обрушивался на всех, кто, вместо того чтобы исследовать природу, старался разгадать ее, сочиняя для этого «метафизические романы». Вольтер: «чтобы убедиться в чем-либо, нам надо исчислять, взвешивать, измерять, наблюдать — вот естественная философия; почти все остальное — химера».
«Мы обладаем возможностью мыслить, не будучи душой, как мы обладаем способностью двигаться, не будучи движением», и вполне допустимо, что «мы мыслим при помощи мозга, как ходим при помощи ног» — почти дословно повторяет Вольтер слова великого материалиста древности Лукреция:
Я утверждаю, что дух,— мы его и умом назваем,
Где пребывают у нас и сознанье живое и разум,
Есть лишь отдельная часть человека, как руки и ноги...
Для Вольтера душа — это некое условное понятие, которое применяется для того, чтобы обозначить свойства живой, мыслящей материи, а бессмертие души — выдумка церковников.
Вольтер: «Если я действительно бессмертен, то я должен сохранить свои чувства, память, все свои способности; откройте могилы, соберите кости, « вы не найдете ничего, что могло бы дать вам какой-либо признак подобной надежды...»
Вольтеровский бог — не бог христианской или иной религии. Это некое Верховное существо (создатель вселенной). Оно навело порядок в первозданном хаосе, дало первый толчок. Бог приказал один раз — материя повинуется всегда. Вольтер — деист(Деизм(от л. deus - бог), религиозно-философское воззрение, получившее распространение в эпоху Просвещения, согласно которому бог, сотворив мир, не принимает в нём какого-либо участия и не вмешивается в закономерное течение его событий), его бог устроил мир, а затем ни во что не вмешивается. По выражению Плеханова, Вольтер пытался образумить Верховное существо и был сторонником конституции в вопросе о боге.
Вольтер доказывает существование Божества и потребность в нем, показывая, что общество не может существовать без веры: «Вера в существо бога необходима для общего блага». Эта вера дает надежду в несчастье. Надо лишь заботиться о том, чтобы вера не превратилась в суеверие и не дошла бы до религиозных преследований.
Надежда на бога, который укрепляет и поддерживает социальную дисциплину общества, звучит в словах Вольтера: «Я хочу, чтобы мой поставщик, мой портной, мои слуги, моя жена верили в бога; я думаю, что тогда меня реже будут обворовывать и наставлять мне рога».
В годы буржуазной революции деистическую аргументацию Вольтера использовали якобинцы. Робеспьер, говоря в Конвенте о культе Верховного существа, повторил слова Вольтера: «Если бы бога не было, его надо было бы выдумать». Вольтеровские доказательства существования бога — всего лишь логические допущения, вероятные предположения. Карл Маркс заметил, что деизм для Вольтера являлся удобной и мягкой формой избавления от религии.
Подобно Локку, Вольтер считал, что не существует прирожденных нравственных законов. Они возникают в результате общественного опыта, подобно тому как возникает у человека умение ходить, отсутствующее при рождении.
Вольтер всегда чётко разделял философию и религию: "Никогда не надо впутывать Священное писание в философские споры: это совершенно разнородные вещи, не имеющие между собой ничего общего. "
В своих трудах Вольтер постоянно поднимает вопрос: «Что такое религия?» Из его произведений можно однозначно понять, что это точно не официальная религия, по его мнению официальная религия сильно отличается от истинной религии - это религия, единящая нас с Богом в награду за добро и разъединяющая за преступления, "религия служения своему ближнему во имя любви к Богу, вместо преследования его и убиения его во имя Бога. "
Вольтер всегда при малейшей возможности осуждал религиозных фанатиков. Сравнивая фанатиков с атеистами, он приходит к выводу, что фанатики могут принести намного больше вреда, чем атеисты. Вольтер неоднозначно относился к атеизму: в чём- то он его оправдывал (атеисты "попирали ногами истину, ибо она была окружена ложью"), а в чём-то, наоборот, обвиняет ("он почти всегда оказывается гибельным для добродетели"). Долгое время до изучения полной биографии Вольтера и его истинных взглядов на религию, я рассматривала религию для Вольтера как «гадину, которую надо давить», так как именно это, как мне кажется и хотел показать автор в своей «Орлеанской девственнице».
«Иному церковь строится до смерти,
В аду его поджаривают черти …»
Данная эпическая поэма соответствовала характеру творчества Вольтера. Эта эпическая поэма задуманная вначале как пародия на одну клерикально-патриотическую поэму о Жанне д'Арк, произведение Вольтера вскоре превратилось в яркую, бичующую, циничную сатиру на средневековую феодально-клерикальную Францию, полную намеков и сопоставлений с современной Вольтеру Францией Людовика XV. Это произведение очень свойственно стилю написания произведений Вольтером, здесь нет ни одной стоки, не имеющей смысл.
Очень трудно определить как Вольтер относится к религии, ведь только фактически его можно отнести к деистам, но в тоже время он поддерживает и атеизм, я думаю, что Мари-Франсуа так и не смог определить именно своё отношение к религии, он похож на маятник в своих скитаниях в понимании религии. Он считает, что атеизм лучше слепой веры, способной породить не просто суеверие, а предрассудки, доведённые до абсурда, а именно фанатизм и религиозную нетерпимость. "Атеизм и фанатизм - два чудища, способные разодрать на части и пожрать общество, однако атеизм в своём заблуждении сохраняет свой разум, вырывающий зубы из его пасти, фанатизм же поражён безумием, эти зубы оттачивающим. "
Следовательно для Мари-Франсуа атеизм не привычный нам, он понимает его как выбор из двух зол меньшего, причём выбор этот Вольтер сопровождает довольно-таки убедительными доказательствами того, что именно это зло является меньшим.