Тёплый ветер, пропитанный ароматом жасмина и соли, врывался в открытые окна старого дома на утёсе, заставляя лёгкие занавески трепетать, словно крылья бабочек. Анна стояла на деревянной веранде, её босые ноги касались нагретых солнцем досок, а тонкое шёлковое платье, почти прозрачное в лучах заката, обрисовывало её силуэт. Она приехала на этот забытый богом остров, чтобы сбежать — от холодных стен своей городской квартиры, от звонков, которые не давали спать, от пустоты, которая поселилась в её груди после разрыва с мужчиной, чьё имя она старалась не вспоминать. Но здесь, где море пело свою древнюю песню, а воздух был густым от жизни, Анна чувствовала, как её сердце начинает биться заново.
Она впервые заметила его на рынке в деревне, среди разноцветных прилавков с фруктами и тканями. Лукас. Высокий, с растрёпанными тёмными волосами, которые падали на лоб, он стоял у тележки с рыбой, переговариваясь с торговцем. Его рубашка, выцветшая от солнца, была расстёгнута на верхних пуговицах, обнажая загорелую кожу, а в движениях чувствовалась непринуждённая сила, как у человека, привыкшего к морю и ветру. Но больше всего её заворожили его глаза — тёмные, с золотыми искрами, словно в них отражались закаты, которые он видел тысячу раз. Она не знала, почему её взгляд задержался на нём дольше, чем следовало, но когда он обернулся и поймал её взгляд, её щёки вспыхнули.
— Потеряла что-то? — спросил он, и его голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, прокатился по её коже, как тёплая волна.
— Кажется, да, — ответила она, хотя имела в виду вовсе не кошелёк или карту. Её сердце забилось быстрее, и она отвернулась, делая вид, что изучает корзину с манго. Но она чувствовала его взгляд, тяжёлый, почти осязаемый, и это ощущение осталось с ней до самого вечера.
Их следующая встреча была неизбежной. Остров был маленьким, а судьба, кажется, любила играть с ними. Анна бродила по пустынному пляжу, когда солнце уже скрылось за горизонтом, оставив небо в пятнах алого и фиолетового. Она сняла сандалии, позволяя прохладным волнам лизать её лодыжки, и не заметила, как оказалась рядом с небольшой бухтой, где горел костёр. Лукас сидел у огня, подбрасывая в него сухие ветки. Его силуэт, подсвеченный пламенем, казался почти мифическим — как будто он был частью этого дикого, необузданного места.
— Ты всегда ходишь одна по ночам? — спросил он, не оборачиваясь, но в его тоне была улыбка.
— Только когда хочу найти приключения, — ответила она, удивляясь собственной смелости. Она подошла ближе, чувствуя тепло костра и что-то ещё — электричество, которое искрило в воздухе между ними.
Он предложил ей сесть, протянув бутылку местного вина, тёмного и терпкого, как ночь вокруг. Они говорили — о море, о звёздах, о том, как он стал художником, потому что не мог удержать красоту мира в себе. Анна рассказала о своей жизни в городе, о том, как иногда чувствовала себя тенью самой себя. С каждым словом, с каждым глотком вина, расстояние между ними сокращалось. Его колено случайно коснулось её, и она не отодвинулась. Его взгляд скользил по её лицу, задерживаясь на губах, и она знала, что он видит то же, что чувствует она — нарастающий жар, который невозможно игнорировать.
— Хочешь увидеть кое-что? — спросил он, вставая и протягивая ей руку. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми от работы с кистями и деревом, и это прикосновение заставило её дыхание сбиться.
Он повёл её вдоль берега, к скалам, где узкая тропа вела к скрытой пещере. Внутри было прохладно, стены мерцали от влаги, а где-то вдали слышался шёпот моря. Лукас достал небольшой фонарь, и свет раскрыл тайну — на стенах пещеры были рисунки, вырезанные в камне, древние, но всё ещё живые. Силуэты танцующих фигур, переплетённых в страстном движении, казались почти осязаемыми.
— Это место... оно особенное, — сказал он, и его голос стал тише, интимнее. — Говорят, здесь влюблённые приносили клятвы, которые море хранит вечно.
Анна повернулась к нему, и в полумраке его лицо было ближе, чем она ожидала. Его глаза горели, отражая свет фонаря, и в них было столько всего — желание, вызов, обещание. Она чувствовала, как её тело отвечает на его близость, как её кожа становится чувствительнее, а сердце бьётся так громко, что она боялась, он услышит.
— Ты веришь в это? — спросила она, и её голос был едва громче шёпота. — В клятвы, которые не ломаются?
— Я верю в моменты, — ответил он, и его рука медленно поднялась к её лицу, касаясь её щеки. Его большой палец провёл по её скуле, и она затаила дыхание, чувствуя, как её тело наклоняется к нему, словно подчиняясь притяжению. — В такие, как этот.
Она не знала, кто сделал первый шаг — может, это была она, а может, он. Но их губы встретились, и мир вокруг исчез. Поцелуй был не нежным — он был голодным, яростным, словно они оба слишком долго сдерживали бурю внутри. Его руки скользнули к её талии, притягивая её так близко, что она чувствовала тепло его тела через тонкую ткань платья. Её пальцы запутались в его волосах, тёмных и чуть влажных от морского воздуха, и она притянула его ещё ближе, углубляя поцелуй.
Лукас отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть ей в глаза. Его дыхание было тяжёлым, а в глазах — смесь желания и чего-то более глубокого, почти болезненного. — Если ты хочешь, чтобы я остановился... скажи сейчас, — прошептал он, и его голос дрожал от сдерживаемой страсти.
— Не останавливайся, — ответила она, и эти слова вырвались из неё, как признание. Она хотела его — не только его тела, но и его огня, его свободы, его способности видеть в ней то, что она сама давно забыла.
Он поцеловал её снова, медленнее, но глубже, его губы скользили по её шее, оставляя тёплые следы, которые заставляли её дрожать. Его руки исследовали её тело — спину, бёдра, талию, — и каждое прикосновение было как искра, разжигающая пламя. Её платье, лёгкое и влажное от морского воздуха, липло к коже, подчёркивая каждый изгиб, и она чувствовала, как его пальцы замирают, словно он боится разрушить этот момент.
Они опустились на мягкий песок у входа в пещеру, где свет луны смешивался с отблесками фонаря. Лукас стянул с себя рубашку, и Анна не могла отвести взгляд от его тела — сильного, с лёгкими шрамами, которые рассказывали истории, о которых она хотела узнать. Она провела пальцами по его груди, чувствуя, как его мышцы напрягаются под её прикосновениями, и он выдохнул её имя, словно молитву.
— Ты знаешь, что делаешь со мной? — спросил он, его голос был хриплым, почти рычащим. — Я пытаюсь быть осторожным, но ты... ты как огонь, Анна.
Она улыбнулась, чувствуя, как её собственное желание отражается в его словах. Её руки скользнули по его плечам, спускаясь ниже, и она притянула его к себе, позволяя их телам сплестись. Его губы нашли её ключицу, затем ямку у основания шеи, и она выгнулась навстречу ему, отдаваясь этому вихрю ощущений. Её кожа горела, каждый его поцелуй был как капля воска, падающая на свечу, и она хотела, чтобы это пламя поглотило её целиком.
Они двигались в ритме, который был старше времени, ведомые только инстинктом и страстью. Его руки были повсюду — в её волосах, на её бёдрах, под тканью платья, — но он не торопился, словно хотел запомнить каждый её вздох, каждый трепет. Анна чувствовала себя живой, как никогда раньше. Она растворялась в нём, в его тепле, в его запахе — море, краски, что-то дикое и исключительно его. Её пальцы впивались в его спину, оставляя следы, и он стонал, низко, почти болезненно, от чего её пульс ускорялся ещё сильнее.
— Ты прекрасна, — прошептал он, отстраняясь, чтобы посмотреть на неё. Его глаза были тёмными, полными желания, но в них было и что-то ещё — нежность, которая сделала её уязвимой. — Не только так. Ты... ты вся.
Она почувствовала, как слёзы жгут глаза, но это были не слёзы боли, а что-то другое — освобождение, радость, ощущение, что её наконец увидели. Она притянула его к себе, и их губы снова нашли друг друга, а тела двигались в унисон, как волны, накатывающие на берег. Море шептало за их спиной, звёзды горели над головой, и в этот момент не существовало ничего, кроме них двоих.
Когда страсть утихла, они лежали на песке, переплетя паль personally, слушая, как их дыхание медленно выравнивается. Лукас провёл рукой по её волосам, убирая прядь с её лица, и она закрыла глаза, чувствуя, как его тепло обволакивает её. Песок был прохладным под её спиной, но его тело, прижатое к ней, было как якорь, удерживающий её в этом моменте.
— Что теперь? — спросила она тихо, не уверенная, хочет ли услышать ответ. Её голос был хриплым, всё ещё пропитанным эмоциями.
— Теперь мы живём, — ответил он, и в его тоне была уверенность, которая успокоила её. — С тобой я хочу узнать, что это значит.
Анна улыбнулась, прижимаясь к нему ближе. Она знала, что эта ночь изменила её навсегда. Она больше не была той женщиной, которая приехала на остров, чтобы сбежать. Она была кем-то новым — кем-то, кто нашёл огонь в своём сердце и человека, который помог ей его разжечь. И что бы ни ждало их впереди, она была готова встретить это с открытым сердцем, с его рукой в своей.