Не знаю, сколько бы еще прошло времени до нашей встречи с Нагибиным, если бы не случайность.
Нет, что-то я читала у автора. В школе с детьми иногда читали рассказ "Мой первый друг, мой друг бесценный". Почему иногда? Потому что вообще в школьной программе Нагибина нет. Но в списке внеклассного чтения в одной методичке присутствовал, и мне стало интересно. Рассказ, кстати, заслуживает внимания. Потом был "Зимний дуб". "Хороший рассказ, да и только",— подумала я.
И даже скачала его "Бунташный остров", но, зная, что это за тяжелая тема, отложила.
И вот случайность. На днях на канале Библио Графия в рамках юбилея Нагибина (105 лет в апреле) был опубликован отзыв не автора канала, а одной из читательниц. Называлась статья "Бессильная горечь от лицемерия писателя" (можно найти).
Этот отзыв вызвал такую баталию споров! В последнее время нас уже не удивишь расколом общества. То же самое произошло и здесь. И сразу было понятно, кто как воспринял.
Квасные патриоты ругали Нагибина, читатели с мозгами ругали автора текста. Вот из-за этой полемики и случилась у нас встреча нежданная. Да какая!
Как-то заметила, что самые пронзительные книги, книги-потрясения приходят ко мне весной. "Русская канарейка", "Олексины", "Весна в Карфагене", "В ожидании козы", "Лебединая песнь", тетралогия Слепухина. И вот теперь не просто одно произведение, а целый АВТОР!
Начала я с воспоминаний "Тьма в конце туннеля". Написаны почти перед самой смертью Нагибина в 1994 (Дмитрий Быков говорит, что в советское время Нагибин мало чего написал хорошего). Прочитав эту книгу, особенно последние 19 и 20 главы, которые можно читать отдельно как эссе о России и русском народе, понимаешь, что действительно никакого Света в конце туннеля.
- Россия не живет, а пропускает жизнь мимо себя, пассивно подчиняясь ее выкрутасам
- Нас заморочили войной только на чужой территории, быстротой наших танков, беззаветной отвагой сталинских соколов и полководческим гением Сталина. И чудовищная реальность войны, разгром, окружения, неисчислимые потери и враг под стенами Москвы — всё это не укладывалось в сознание, мы были полносттью деморализованы
- Скажу прямо, народ, к которому я принадлежу, мне не нравится. Не по душе мне тупой, непоколебимый в своей бессмысленности ненависти охотнорядец...
О многом, о чем уже знала от других авторов, напомнил Нагибин. Прав, ох, как прав!
А потом закружила трилогия рассказов: "Терпение", "Бунташный остров" и "Другая жизнь". Давно не было таких сильных чувств, и это, безусловно, лучшее пока за этот год.
Рассказы как отдельные истории. Но их объединяет даже не сама война (она здесь в воспоминаниях), а последствия войны.
Кто-то скажет: "Да сколько можно о войне?" Я и сама уже не могу о ней говорить. Но так, как этот делает Нагибин! Мастерски! Невозможно остаться равнодушной!
"ТЕРПЕНИЕ".
На первый взгляд, в семье Анны все хорошо. Дом —полная чаша, муж жену обожает, детей (их двое) тоже. Балует их так, что выросли они чистыми материалистами, прожигающими папины деньги, не задумывающимися о том, зачем они вообще живут.
У Анны нет родственной связи ни с мужем, ни с детьми. Все она делает в семье из чувства долга. Потому что в её жизни есть место только для одного человека, которого забрала война.
Но однажды в речном круизе на Богояр (Валаам) в одном из калек Аня узнает своего Пашу.
И эта первая часть трилогии очень жизненно-трогательная. Как у Бунина в "Холодной осени", у Анны на самом деле был только один счастливый период в бухте Крыма, только эти дни с Пашей остались в ее памяти, все остальное —суровая неизбежность.
"БУНТАШНЫЙ ОСТРОВ".
Мы на какое-то время расстаемся с Аней и Павлом. Перед нами —дневник еще одного калеки. И эта самая тяжелая часть. Если вы ничего не знаете о людях, которые сами себя обрекли на жизнь вдали от больших городов, о том, как эти люди оказались не нужны государству, ради которого они воевали, то многое узнаете.
Предчувствую бессильную злобу в комментариях по поводу того, что все это ложь и неправда, но обращать внимание на таких не советую.
- Отец все говорил, что я должен требовать себе награды. Я не выдержал и сказал: «Оставь меня в покое. Зачем мне это дерьмо?» Он весь затрясся: «Ты совершил подвиг, ты заслужил!» – «Какой, говорю, подвиг? Кретин-лейтенант завел нас на минное поле».
«Пехотинец. Ждешь, ждешь танков, вот появились наконец, и первое, что они делают, – дают залп шрапнелью. Так всегда! В чем тут дело? Ведь по своим же бьют!
Танкист. Все нормально. Так и надо!
Пехотинец. Бить по своим?
Танкист. Да не по своим, дурья голова. Нам ни черта не видно. Где свои? Где фрицы? Вдарим разок навесным. И смотрим: бегут на нас – свои, бегут от нас – фрицы. Словом, выясняем и уточняем боевую обстановку. Понял, балда?»
- Этот день, 9 Мая, вообще у нас тускло проходит. Не сияет нам золото победы, хотя в ней и наша доля. Но для нас у нее ничего нет. За праздничным столом нам не нашлось места. Ну и упивайтесь своей победой, разыскивайте старых фронтовых друзей, вешайте на веточках имена с номерами частей, наш день – двадцать второе июня, когда нам вынесли приговор.
Гитлеровцы не добили, свои фашисты добьют!
Как долго нас приучали к войне-фейерверку, к войне победоносцев, а рассказать о трагедии людей, развороченных войной, о ходе войны не захотели. Умолчали. Скрыли. Да и сейчас молчат.
Но как же это отзывается и сегодня!
"ДРУГАЯ ЖИЗНЬ"
Удивительным образом история любви Анны и Павла продолжилась в последней части. Не так, как нам бы хотелось, но в этой истории есть что-то такое, от чего на сердце и рана, и трели, и хочется и петь, и плакать одновременно.
Одной финальной фразой этого рассказа Нагибин закольцовывает повествование всех трех частей! И в этой фразе - всё!
Юрий Нагибин —советский писатель (1920-1994 гг), его мать из дворянского сословия, он всю жизнь ощущал на себе ненависть антисемитов (хотя не был, как оказалось, евреем), прошел войну военным корреспондентом. Жизнь его была бурливой, живой. "Боролся, рвался, ошибался, падал, вставал". Но, наверное, тем, что жил по душе, и верю, что и по совести, и подкупает его проза.
По крайне мере она сильно отличается от литературы советской, какую нам (да и я сама) преподавали в школе. Напоминаю, что Нагибина к школе не подпускали и не подпускают.
И ещё о чем эти книги. Они, конечно, о жертвах войны. И если и Павел и другие островитяне, Анна — это жертвы явные, то вот дети Анны: Таня и Павел (конечно, в честь того Павла) —это дети, рождённые не в любви, рождённые в семье, где память о войне, где соперничество и предательство спутало все планы. Они могли, наверное, быть другими.
Но они такие, как есть, и война здесь косвенная причина.
Прочитав эти книги Нагибина, вы, как мне кажется, станете (если ещё не стали) убежденными пацифистами.
Раз и навсегда перестанете (если ещё не перестали) что-то там щебетать о подвигах, славе, героизме, простигосподи, о "можемповторить". Потому что война — это сплав мерзости, грязи, крови, незаживающая рана, разбитая жизнь или непрожитая жизнь. Это АД!
Спасибо за внимание!