— Ну и где они? Обещали к двенадцати быть, а уже второй час, — Валентина Ивановна в третий раз протёрла и без того сияющий стол, поправила вышитые салфетки и выглянула в окно.
Дачный участок утопал в майской зелени. Старые яблони, посаженные ещё при муже, кутались в облака цветов. Грядки, вскопанные с таким трудом — спина до сих пор ныла — ждали рассады. Валентина представила, как внук Мишенька будет помогать сажать помидоры, как они вместе с сыном разобьют новую клумбу под окном... От этих мыслей в груди становилось тепло.
Валентина не спала полночи — готовила пирожки с капустой, которые так любил Саша в детстве, вымыла каждый уголок в доме, даже старенькую беседку отскребла от прошлогодней паутины. Третий год они с сыном жили в разных городах, виделись только на праздники, да и то мельком.
Звук подъезжающей машины заставил сердце забиться чаще. Валентина торопливо сняла фартук, поправила волосы и выбежала на крыльцо.
— Мишенька! Сашенька! — радостно воскликнула она, когда из машины показался её десятилетний внук.
Мальчик едва поднял глаза от телефона, буркнул что-то похожее на «привет» и, не обнимая бабушку, прошмыгнул в дом. За ним неторопливо вышла невестка — Марина, стройная женщина с идеальным маникюром и в белоснежных джинсах.
— Валентина Ивановна, здравствуйте, — кивнула она, оглядывая двор с плохо скрываемым неудовольствием. — Господи, сколько здесь комаров! Саша, ты вытащил репелленты?
Сын выгружал чемоданы из багажника.
— Мам, привет! — он подошёл, обнял мать, но как-то скованно, словно боялся испачкаться. — Как ты тут?
— Хорошо, сыночек, — Валентина Ивановна улыбнулась сквозь лёгкое разочарование. — Пойдёмте в дом, я пирогов напекла. А потом покажу, что на участке...
— Валентина Ивановна, — перебила её Марина, морща нос, — вы же не думаете, что мы будем заниматься огородом? Мы на дачу отдыхать приезжаем, а не в навозе копаться!
Саша отвёл глаза. Валентина Ивановна замерла, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
— Я думала... мы вместе... как раньше...
— Как раньше? — фыркнула Марина. — В двадцать первом веке все овощи в магазине покупают. Зачем этот каторжный труд? Мы на выходные выбрались, а не на сельхозработы.
Валентина смотрела, как сын молча таскает чемоданы, не вступаясь за неё. Тот самый сын, который когда-то помогал сажать первые яблони на этом участке, который так радовался первому собственному огурчику... Теперь он был чужим человеком.
***
Вечер тянулся бесконечно. Марина установила шезлонг на единственной не занятой грядками полянке и с книгой расположилась загорать. Мишка не выпускал из рук планшет, раздражённо отмахиваясь от бабушкиных предложений пойти посмотреть на ручей или поискать землянику. Саша возился с мангалом.
— Миша, посмотри, какие тюльпаны я посадила, — Валентина присела рядом с внуком на ступеньку крыльца. — Знаешь, когда твой папа был маленьким, мы вместе сажали первые луковицы. Он каждое утро бегал проверять, не выросли ли они...
— Ага, — безразлично отозвался мальчик, не отрываясь от игры.
— А хочешь, я покажу тебе, как надо высаживать рассаду? — с надеждой спросила Валентина. — У меня есть маленькие помидорки, специально для тебя оставила...
— Мааам! — в голосе Миши появились капризные нотки. — Бабушка заставляет меня копаться в земле!
— Мама! — тут же раздался голос Марины. — Не мучайте ребёнка! Он на каникулах! Миша, иди сюда, у меня есть вкусный сок.
Валентина осталась одна на крыльце. Щемящее чувство одиночества — на собственной земле, среди собственной семьи — кольнуло под сердце.
За ужином Марина рассказывала о своей работе, о городских новостях, о планах на отпуск.
— А на следующие выходные мы, наверное, в Турцию полетим, — заявила она, накладывая себе салат. — Там хоть сервис нормальный.
— Но вы же обещали приехать на всё лето... — растерянно произнесла Валентина. — Я думала, Мишеньке полезно будет на воздухе...
— На воздухе? — Марина закатила глаза. — Валентина Ивановна, вы как в прошлом веке живёте! Какой воздух, когда у нас с Сашей работа в городе? А Мише нужны ровесники, бассейн, развивающие занятия, а не... всё это, — она неопределённо махнула рукой в сторону огорода.
— Да, мам, — виновато добавил Саша, — мы правда не можем надолго. Максимум на выходные.
Валентина горько усмехнулась:
— Когда-то этот участок был твоей радостью, Саша. Помнишь, как мы с отцом купили эту дачу, когда тебе было десять? Ты плакал от счастья...
— Мама, хватит! — неожиданно резко оборвал сын. — Я уже не ребёнок. У меня своя жизнь. Не нужно постоянно напоминать про прошлое!
— Саша, — Марина положила руку ему на плечо, — не обращай внимания. Давайте лучше шашлыки жарить. Валентина Ивановна, у вас же есть мясо?
— Только курица... — тихо ответила Валентина.
— Господи, — закатила глаза Марина, — на каком мы свете живём? Саша, съезди в магазин, купи нормального мяса. И кетчуп не забудь!
***
Следующее утро встретило Валентину шумом и спорами. Марина требовала от сына немедленно обеспечить на даче Wi-Fi: «Как жить без интернета?!» Потом жаловалась на жёсткую кровать, на отсутствие кондиционера, на «деревенский» туалет.
— Саша, ты не мог выбрать нормальную дачу с бассейном? — вздыхала она. — У Ленки вот участок в коттеджном посёлке, там всё цивилизованно!
Валентина молча готовила завтрак, когда услышала, как невестка шепчет сыну:
— И долго мы будем так мучиться? Выживала на чёрном хлебе и луке — и пусть в прошлом останется! Мы в двадцать первом веке живём!
После завтрака Валентина ушла на грядки — не потому что была острая необходимость, а просто чтобы не слышать этих разговоров. Земля всегда была для неё утешением. Руки механически выполняли привычную работу, а в голове крутились непрошеные мысли.
«Для кого я всё это делаю? Зачем?» — спрашивала она себя, высаживая рассаду помидоров. Когда-то здесь играл маленький Саша, бегал между грядок, помогал собирать клубнику... А теперь её сын сидит на террасе с банкой пива, боясь испачкать свои городские брюки, а невестка распоряжается в её доме как хозяйка.
К обеду собрались тучи. Валентина заметила, как Марина с тревогой поглядывает на небо.
— Надо бы укрыть рассаду, — пробормотала Валентина. — Будет сильный дождь.
— Валентина Ивановна, — раздражённо отозвалась Марина, — вы только о своих помидорах и думаете! У нас тут выходные пропадают! Саша, может, соберёмся и поедем в город? Что мы тут под дождём делать будем?
— Погодите, я хотя бы укрою новые посадки... — начала было Валентина.
— Опять эти грядки! — всплеснула руками Марина. — Саша, скажи своей матери, что мы не собираемся тратить последний день отдыха на её капусту!
— Мам, правда, оставь ты эти грядки, — устало произнёс сын. — Не в огороде счастье.
— Для меня – в нём, — тихо ответила Валентина и отвернулась, чтобы скрыть слёзы.
Вечером они уехали, несмотря на начавшийся дождь. Марина торопила всех, заявив, что у неё завтра «важная встреча». Мишка даже не попрощался с бабушкой, уткнувшись в телефон. Саша обнял мать скупо, торопливо, словно отбывая повинность.
— Мы приедем через пару недель, — бросил он напоследок, хотя Валентина понимала: не приедут.
Она стояла под козырьком крыльца и смотрела, как машина сына исчезает за поворотом. Дождь превращался в ливень, ветер усиливался. Валентина вдруг вспомнила про молодую рассаду — она так и не успела её укрыть.
«Пропадёт ведь... Всё пропадёт».
Наскоро надев старый дождевик, она вышла в сад. Дождь хлестал по лицу, ноги скользили по раскисшей земле. Валентина торопливо натягивала плёнку на хрупкие ростки, когда порыв ветра вырвал укрывной материал из рук. Пытаясь поймать его, она поскользнулась и тяжело упала на мокрую землю.
Острая боль пронзила бедро. Валентина попыталась встать, но ноги не слушались. Дождь заливал лицо, смешиваясь со слезами.
«Господи, и зачем я всё это делаю? Кому это нужно?» — подумала она, чувствуя, как холод проникает сквозь мокрую одежду.
Сознание медленно уплывало. Последнее, что увидела Валентина перед тем, как погрузиться в темноту, — яркий луч света, мелькнувший где-то сбоку. Кто-то звал её по имени...
***
— Валентина Ивановна! Валентина Ивановна! Очнитесь!
Голос доносился словно издалека. Валентина с трудом открыла глаза. Над ней склонилось встревоженное лицо соседки Нины Петровны.
— Господи, что же вы под таким ливнем-то делаете? — причитала соседка, помогая ей подняться. — Насилу вас разглядела из окна! Думала, показалось что-то... А вы тут, в грязи!
Рядом с Ниной стояли её приёмные дети — мальчик лет тринадцати и девочка чуть младше. Они смотрели на Валентину с искренним беспокойством.
— Тётя Валя, вам больно? — спросила девочка, помогая Валентине встать. — Давайте мы вас до дома доведём.
Вчетвером они кое-как добрались до крыльца. Дети заботливо помогли Валентине переодеться, Нина поставила чайник.
— Да что ж вы сына не позвали помочь-то? — качала головой соседка. — Они же вроде приехали?
— Уехали, — коротко ответила Валентина и отвернулась к стене.
Нина понимающе вздохнула:
— Опять эта городская фифа носом крутила? Эх, Валя, Валя... А помнишь, как твой Сашка с моими ребятами на речке пропадал? Все в грязи, счастливые...
— Помню, — еле слышно ответила Валентина, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Всё помню.
Ночь прошла в полубреду. Температура поднялась до тридцати девяти, каждое движение отзывалось болью в бедре. Утром Нина настояла на вызове скорой. Перед тем как уехать в больницу, Валентина попросила соседку позвонить сыну.
— Только не говори, что я в больницу попала, — попросила она. — Скажи... скажи, что я тут на даче, всё нормально...
***
Три недели спустя Саша всё-таки приехал — один, без семьи. Нина перехватила его у калитки.
— Она не хочет тебя видеть, — отрезала соседка в ответ на его недоуменный вопрос. — Сказала, что всё решила.
— Что решила? — нахмурился Саша. — Где она вообще? Я уже две недели не могу до неё дозвониться!
Нина скрестила руки на груди:
— В больнице она. С переломом шейки бедра. Той ночью, когда вы укатили в город, она рассаду спасала, упала... Если б не мои ребятишки, кто знает, что бы с ней было.
Саша побледнел:
— Почему... почему вы не сказали? Почему она молчала?
— А зачем говорить? — горько усмехнулась Нина. — Вам же некогда, у вас важные дела в городе. Ты когда последний раз мать слушал, Саша? Когда интересовался, как она тут одна живёт, что для неё важно?
Саша опустил голову:
— Я... я к ней поеду прямо сейчас.
— Поздно, — покачала головой Нина. — Она уже всё решила. Участок она моей семье отписала — временно, пока она в пансионате для престарелых будет. Сказала, пусть лучше дети будут с землёй возиться, чем добро пропадать...
— Как... отписала? — ошеломлённо переспросил Саша. — Мама не могла...
— Могла, — отрезала Нина. — Это её участок, её земля. Она сорок лет тут каждую травинку выхаживала. А ты... эх, Саша...
Она махнула рукой и пошла к дому. Во дворе возились её приёмные дети — сажали что-то на грядках, весело переговариваясь.
— А что с домом? — крикнул вслед Саша.
Нина обернулась:
— Продаёт. Деньги на лечение нужны. Да и не хочет она сюда возвращаться... говорит, слишком больно.
Саша стоял у забора, глядя на родной двор, ставший вдруг чужим. Мальчишка — приёмный сын Нины — поливал те самые помидоры, которые мама пыталась спасти в ту ночь. Девочка высаживала цветы вдоль дорожки.
— Тётя Валя сказала, тюльпаны здесь хорошо растут, — донёсся до него звонкий голос.
Саша сжал кулаки и медленно пошёл к машине. На телефоне светилось непрочитанное сообщение от Марины: «Купи по дороге продукты. И не забудь, в субботу мы идём к моим родителям».
Он не ответил, просто убрал телефон в карман. Что-то оборвалось в нём, что-то важное и не поддающееся починке. Как та ниточка, что связывала его с матерью — тонкая, но прочная... Была прочная. Когда-то.
А в палате городской больницы Валентина Ивановна смотрела в окно и улыбалась. На столике рядом с кроватью лежали детские рисунки — от приёмных детей Нины. «Выздоравливайте, тётя Валя! Мы ждём вас в гости!» — было написано неровным детским почерком.
Впервые за долгое время она чувствовала покой. «Вот оно как получается, — думала Валентина. — Чужие дети ближе оказались, чем родные...»
За окном шёл дождь, но теперь он не казался враждебным. Скорее, омывающим и очищающим — как слёзы, которые она наконец позволила себе выплакать. Отпуская прошлое вместе с той болью, которую уже ничем не исправить.