Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Размышления. Эта тема не оставляет меня уже несколько месяцев...

Прошлый век для наших предков был тяжелым... Я могу судить только с точки зрения исторических источников и рассказов родственников, живших в эти времена, поэтому моя точка зрения достаточно узка, даже, можно сказать, микроточечна... Первым испытанием для моей семьи стала, наверное, революция с последующей коллективизацией, с преследованием и репрессиями служителей культа, гонениями на веру, с раскулачиванием некоторых родственников. Одна ветвь моей семьи, со стороны отца, практически не пострадала из-за хитрого и предусмотрительного прапрадеда, зато со стороны матери родственники были раскулачены, после они сменили фамилию и место жительства. Прочая родня и до революции была не особо богата, поэтому пострадала, по сравнению с многими другими, не сильно. Страшно было за священников, которые, стремясь уберечь от поругания священные книги и иконы, передавали их тем верующим, которые могли надежно их спрятать. Большинство служителей культа были репрессированы, чтобы не осталось у людей над

Прошлый век для наших предков был тяжелым... Я могу судить только с точки зрения исторических источников и рассказов родственников, живших в эти времена, поэтому моя точка зрения достаточно узка, даже, можно сказать, микроточечна...

Первым испытанием для моей семьи стала, наверное, революция с последующей коллективизацией, с преследованием и репрессиями служителей культа, гонениями на веру, с раскулачиванием некоторых родственников. Одна ветвь моей семьи, со стороны отца, практически не пострадала из-за хитрого и предусмотрительного прапрадеда, зато со стороны матери родственники были раскулачены, после они сменили фамилию и место жительства. Прочая родня и до революции была не особо богата, поэтому пострадала, по сравнению с многими другими, не сильно. Страшно было за священников, которые, стремясь уберечь от поругания священные книги и иконы, передавали их тем верующим, которые могли надежно их спрятать. Большинство служителей культа были репрессированы, чтобы не осталось у людей надежды на веру, чтобы было ими проще управлять. Вера не должна граничить с мракобесием, но, как известно, в трудные времена редкий атеист не обращается к Богу. Моей молодой тогда прабабушке священником церкви Воздвижения Честного Креста Господня была доверена одна из икон, написанная на доске, но ей не удалось передать икону церкви - в начале шестидесятых икона сгорела вместе с бревенчатым домом.... Рассказывала нам старушка, соседка моей прабабушки, мы звали ее баба Маша, как старики, узнав от знакомых, что теперь иконы жгут, мерзко разрисовывают, пишут на них похабщину, во избежание поругания святынь пустили нерозданные иконы плыть по реке, как стояли люди по берегам и плакали...

Следующим испытанием для моей семьи, как и всей страны, стала сперва финская, потом Великая Отечественная война. Никто из тех родственников, кто вернулся с войны, не любил рассказывать о пережитом детям и внукам. Узнавали об их боевом пути из случайных источников, из обрывков разговоров, из каких-то печатных материалов. Сколько людей погибло, сколько труда было вложено, чтобы поднять страну...

Афганская, чеченские войны прошли без ощутимых последствий для моей семьи, но друзья родственников участвовали в этих кровопролитных войнах. Не забудем...

Сильным ударом для нас, который я помню хорошо, стала перестройка. Два имени - Горбачев и Ельцин - вряд ли кто-то забудет. Для кого-то девяностые были тучными, прекрасными годами, а мы тогда выживали, и если бы не сельское хозяйство, не огород, наверное, пришлось бы совсем тяжело...

Мы так надеялись, что в новом веке нас ждет мирная, тихая стабильность. Не вышло.

Вчера сын, услышав за окном мчащиеся стрекочущие питбайки, закричал: "Бежим, дроны!" и кинулся в коридор, подальше от окон...