Какая картина записана у нас на подкорке и всплывает, когда нужно вспомнить что-то из национальной классики?
Если задать такой вопрос англичанину, ответ будет:
«Констебл, Телега для сена»
Действительно, Джон Констебл для англичан — это что-то вроде нашего Шишкина. Его картины они знают с детства и пишут по ним сочинения. И в них есть кое-что действительно необычное: никто так, как Констебл, в то время не умел писать зелень. А мы знаем, как англичане гордятся своими вековыми газонами.
Присмотритесь к листве: тут есть все оттенки, от тёмно-зелёного до светло-жёлтого. Тонкими и в то же время довольно небрежными мазками художник добивается ощущения абсолютной реалистичности — кроны деревьев у него как будто состоят из тысяч освещённых по-разному листочков.
Для современников такая техника была в новинку. Дело в том, что тогда в Англии было принято писать зелень… КОРИЧНЕВОЙ! Это было связано с модой на старинные пейзажи, часто украшавшие курительные комнаты. Они попросту были покрыты вековым слоем табачной копоти, от которой потемнели и пожелтели. Тем не менее, именно в таких — охристо-коричневых — оттенках академики учили изображать зелень.
Есть даже анекдот про Джона Констебла и его зелень:
Как-то раз приятель художника упрекнул его в том, что тот не использовал традиционный тон «старинной скрипки» для написания луга. В ответ Констебл взял скрипку (видимо, он постоянно носил её с собой, чтобы быстро отвечать на подобные вопросы), положил её на траву и наглядно показал, как отличается её цвет от настоящей зелени.
За свою карьеру Джон Констебл не раз подвергался критике, но в конечном итоге его живопись стала хрестоматийной. Иногда для признания последующими поколениями художнику нужно стать бунтарём и даже скандалистом. О, как много таких случаев истории искусства!
О некоторых из них поговорим на нашей лекции 9 мая в высотке на Котельнической набережной, а сразу после лекции посмотрим праздничный салют.
#XIX_век
#анонс
