В каждом госпитале есть такая палата. Нет, не та, о которой писал Чехов – совсем другая. Моя любимая палата находится на втором этаже, номер шесть (да-да, ирония не ускользает от меня), и в ней лежат шестеро удивительных мужчин. Я называю их "мои философы" – всем под пятьдесят, все с ранениями разной степени тяжести, но с таким чувством юмора и интеллектом, что каждый визит к ним превращается в маленький спектакль.
Работаю в госпитале уже третий год, повидала всякого, но эта шестерка – особенная. Они завели традицию: как только я появляюсь на пороге для проведения назначенных процедур, кто-нибудь обязательно торжественно объявляет:
"Татьяна Николаевна! У нас тут лист ожидания на техобслуживание образовался. Не соблаговолите ли поработать по графику?"
И показывают мне импровизированный список на тетрадном листе, где их фамилии каждый раз выстроены в новом порядке. Причем порядок этот всегда "строго обоснован" – то по степени хромоты, то по уровню оптимизма, то по количеству седых волос. Однажды даже выстроили очередь "по степени близости к просветлению" – это когда Петрович увлекся буддийской философией.
В тот день я зашла как обычно, уже готовая к очередной креативной системе распределения очереди, но что-то было не так. В воздухе витало странное возбуждение, все шестеро смотрели на меня как-то по-особенному хитро.
"Новости есть?" – спрашиваю, подозревая подвох.
"Есть!" – выпалил Сергей Иванович, самый большой юморист из всей компании. – "И какие!"
Оказалось, ему первому из всей палаты пришла выплата за ранение. Семь миллионов. Цифра, конечно, условная – такие вещи не обсуждают, но для нашего сюжета пусть будет семь.
"И теперь", – заговорщически подмигнул мне Михалыч с соседней койки, – "мы разрабатываем план ограбления века!"
"Проблема в том", – подхватил Петрович со своей буддийской койки, – "что мы все пока лежачие. Нужен сообщник из ходячих".
"И мы единогласно выбрали вас, Татьяна Николаевна!" – торжественно объявил Сергей Иванович.
"Почему меня?" – делаю большие глаза.
"Потому что вы самая порядочная из всего медперсонала", – серьезно ответил Володя, который обычно молчит.
"Сколько, говорите, миллионов?" – переспрашиваю я задумчиво.
"СЕМЬ!" – хором отвечают мне шесть голосов, каждый со своей интонацией. Кто-то с наигранной завистью, кто-то с преувеличенной алчностью, а сам счастливый обладатель выплаты – с нескрываемой гордостью.
Я делаю паузу, как бы в глубокой задумчивости: "Нет, мужики, не пойдет. Сумма слишком крупная. Тут уж каждый сам за себя..."
В палате повисает драматическая тишина.
"Как это – сам за себя?" – возмущается Петрович. – "Татьяна Николаевна! Вы же порядочная!"
"Конечно, порядочная", – киваю я. – "И обязательно снова стану порядочной... после!"
Они переглядываются с таким комичным ужасом, что я едва сдерживаю смех.
"Брать паузу надо", – глубокомысленно изрекает Михалыч. – "Ситуация требует стратегического планирования. Выявлена внешняя угроза!"
"Точно!" – подхватывает Сергей Иванович. – "Неделю на разработку нового плана. Теперь надо думать, как защищать честно нажитое от тех, кто только прикидывается порядочным!"
И все шестеро снова смотрят на меня – с таким укором, что будь я действительно мошенницей, наверное, устыдилась бы до глубины души.
"Ну что, по листу ожидания работаем?" – спрашиваю я, доставая перчатки.
"Работаем", – степенно кивает Сергей Иванович. – "Только учтите, Татьяна Николаевна, мы теперь за вами следим. Вон, Володя вообще не спит – охраняет общественное достояние!"
Володя, который действительно страдает бессонницей, важно кивает.
Я начинаю обход по их очередному креативному списку, а сама думаю – где еще встретишь таких удивительных людей? Которые даже в госпитале, даже с серьезными ранениями умудряются не просто сохранять чувство юмора, но и заражать им всех вокруг.
Каждый раз, заходя в эту палату, я точно знаю: меня ждет новая история, новый поворот их бесконечного сериала. Вчера они искали среди персонала потенциального сообщника, сегодня защищаются от моего коварства, а завтра... кто знает, что они придумают завтра?
А через неделю Сергею Ивановичу действительно предстояла выписка. И знаете что? Вся палата устроила такой театр с "охраной сокровищ", что даже главврач, случайно заглянувший на обход, втянулся в игру и начал давать советы по усилению мер безопасности.
Говорят, что смех лучшее лекарство. Не знаю, насколько это научно подтверждено, но когда я вижу, как день за днем мои пациенты из шестой палаты находят поводы для шуток и розыгрышей, я в это верю безоговорочно.
На днях встретила в коридоре нового пациента – молодой совсем, подавленный, глаза в пол. Я ему говорю: "Вам повезло – как раз в шестой палате койка освободилась". Он недоверчиво посмотрел на меня, а я добавила: "Только учтите – там придется обязательно обзавестись чувством юмора. Это такое негласное правило".
Видели бы вы, как он преобразился за неделю в компании наших философов!
Вот такие они – мои любимые пациенты из шестой палаты. Дай Бог каждому из них скорейшего выздоровления. Хотя, признаюсь честно, когда они все выпишутся, я буду скучать по нашим маленьким спектаклям. Но это ничего – главное, чтобы были здоровы. А чувство юмора... оно ведь не лечится. Оно либо есть, либо его нет. А у них оно есть с избытком, и этим избытком они щедро делятся со всеми вокруг.
Кстати, завтра у меня снова дежурство в их отделении. Интересно, какую очередность в листе ожидания они придумают на этот раз? Может быть, по степени конспиративных способностей? Или по уровню благонадежности в свете последних событий? Узнаю завтра. А пока иду домой и улыбаюсь, вспоминая их выражения лиц, когда я изобразила внезапное грехопадение при виде крупной суммы.
Я абсолютно уверена: именно такие пациенты делают нашу работу не просто службой, а настоящим призванием. Потому что когда идешь на работу с улыбкой, предвкушая очередную серию импровизированного сериала "Палата №6", это уже не просто работа. Это маленькое приключение, которое каждый день пишет новую главу.