Нина Васильевна спускалась под лёд в Арктике, прокладывала подводный трубопровод в блокадный Ленинград, рисковала жизнью под обстрелами и сбивала с толку немецких диверсантов. Её подвиги остались в истории — но Звезду Героя ей не дали. Сама же она свою работу скромно и с юмором комментировала: «Если женщина может родить, то уж опуститься на дно с гайками — и подавно»
Вопреки всему
В 1936 году двадцатитрёхлетняя Нина Соколова закончила Ленинградский институт инженеров водного транспорта. Красный диплом, отличная физическая форма — она занималась греблей и плаванием — и уверенность в себе. Она очень хотела стать водолазом, но ей сразу дали понять: эта профессия не для женщин. Особенно не для таких, как Нина: хрупкая малышка 157см ростом не может носить костюм в два раза тяжелее себя.
В то время в СССР профессия водолаза считалась мужским делом. Женщин даже не допускали к экзаменам, так что Соколовой отказали в выдаче водолазного удостоверения.
Она не сдалась, а написала личное письмо наркому водного транспорта Николаю Янсону. В нём объяснила: она инженер, отлично плавает, знает технику, готова к физическим нагрузкам. Ответ пришёл, что в виде исключения — допустить к экзаменам, но с припиской «вся ответственность на вас».
Она сдала все на отлично, и стала первой в стране женщиной-инженером с правом глубоководных погружений.
«Это была не только техническая, но и политическая победа. Нина открыла дверь в закрытый корпус, где женщин не ждали», — писал позже один из её коллег.
Там, где стынет кровь
В 1939 году в районе Новой Земли затонул пароход «Киргизия», который вёз оборудование для полярных станций. Температура воды — минус полтора градуса. Лёд мгновенно сковывал тросы и шланги. Спасательная операция казалась абсолютно безнадёжной.
Именно тогда Нину включили в состав ЭПРОН — Экспедиции подводных работ особого назначения. Она лично, несмотря на тяжелейшие условия труда, обследовала корпус судна, планировала подъём, участвовала в спусках.
Работали с понтонами: заполняли их воздухом, чтобы вытолкнуть корпус на поверхность. Шланги замерзали, тросы ломались, в воде невозможно было находиться дольше нескольких минут. Но в итоге «Киргизию» подняли, а Соколову в отчётах назвали «одним из ключевых специалистов» этой уникальной операции.
Так она вошла в число признанных подводников страны — но настоящая слава к ней пришла позже, в Ленинграде, в блокаду.
По дну Ладоги
Весна 1942 года. Город Ленинград на грани — не хватает буквально в его, в том числе топлива, которое жизненно необходимо, чтобы держать оборону. Немцы бомбят «Дорогу жизни», а запасы иссякают. Если заводы встанут, город не продержится.
Тогда Соколова выдвинула совершенно немыслимое предложение: проложить трубопровод по дну Ладожского озера, и длина его должна была составить ни много ни мало 35 километров. Никто в мире такого ещё не совершал. Военное командование сомневалось, но другого выхода не было.
Она сама разработала схему укладки: трубы сваривали на берегу, буксировали, а затем опускали на глубину. Сама Нина Васильевна вместе с группой водолазов выравнивала их на дне, соединяла и закрепляла. Работали ночью, в темноте, чтобы не привлечь немецкую авиацию.
«Под водой темно, но страшнее — на берегу, когда знаешь, что город за твоей спиной умирает без горючки», — скажет она позже.
В июле трубопровод заработал. 300–400 тонн топлива в сутки — этого хватало, чтобы поддерживать генераторы и производство. Город остался жив.
Но даже после этого она не остановилась.
644 спуска без декомпрессии
Во время укладки труб на Ладоге соблюдать технику безопасности было просто нереально. В норме водолаз при подъёме делает остановки, чтобы избежать кессонной болезни — смертельно опасного расстройства, когда азот в крови выходит пузырьками. Без таких остановок возможны паралич, потеря сознания, смерть.
Соколова всплывала за считаные минуты, в три-четыре раза быстрее нормы. На каждый спуск у неё было меньше часа — и никакой декомпрессии она не делала.
Итог: 644 спуска за короткое время. Начались боли в суставах, шум в ушах, приступы слабости. Несколько раз её вытаскивали без сознания. Но она отдыхала пару часов — и снова шла под воду.
Под обстрелом
В ноябре 1942 года, когда укладывали электрокабель параллельно трубопроводу, начался налёт. Немецкие самолёты бомбили участок, где работала группа водолазов.
Соколова была под водой. Услышав глухие удары, она быстро отстегнула шланг подачи воздуха — чтобы его не порвало, — и начала всплывать, цепляясь за трос. Лёд трещал, её затягивало течением.
Коллеги успели схватить её за ремни — вытащили буквально за секунды до того, как ледяные глыбы сомкнулись.
Позже она сказала:
«Если бы не верёвка, я бы осталась там… Но кабель надо было закончить».
Идеальная маскировка
После запуска подводного трубопровода немцы заподозрили неладное. Разведка доложила: город снова получил топливо, но как — непонятно. Начались диверсии, бомбёжки, сбросы глубинных зарядов.
Тогда Соколова придумала хитрость, чтобы сбить противника с толку:
- На трубах были сварные швы — уязвимые места. Их закапывали илом, прикрывали сетями, маскировали под рельеф дна.
- Там, где швов не было, трубопровод был достаточно прочный, чтобы выдержать атаку. По её указанию в «безопасных» зонах накладывали краску, имитируя швы. Также над такими ложными точками оставляли буи с советской символикой — чтобы немцы точно не пропустили нужное место.
- В некоторых местах намеренно топили старые баржи в качестве дополнительных средств маскировки.
Всё это полностью дезориентировало врага. Немцы бомбили не те участки, повторяли одни и те же ошибки десятки раз — и ни разу не достигли результата.
Позже в немецких архивах нашли сухую пометку:
«Противник использует неизвестные методы маскировки подводных коммуникаций».
Без Звезды Героя
В 1944 году Нину Соколову представили к званию Героя Советского Союза. Но звезду ей не дали.
Формально — потому что она не числилась в боевых частях. Она была инженером-водолазом, а не командиром дивизии, не артиллеристкой. Героя чаще получали за подвиги с оружием в руках.
Кроме того, проект подводного трубопровода оставался засекреченным. Даже в наградных документах писали расплывчато — «за выполнение специальных заданий». Весь масштаб её работы стал известен только спустя десятилетия.
И, наконец, — она была женщиной. По негласному правилу, слишком «высоких» наград для женщин, не погибших в бою, старались избегать. Орден Ленина, на который она была представлена, заменили на орден Красной Звезды — мол, и этого достаточно.
Ходила и неофициальная версия. Якобы сама Соколова отказалась от ходатайства о Герое, сказав:
«Лучше наградите моих водолазов — они гибли под обстрелами».
Лишь в 1985 году, к 40-летию Победы, ей вручили орден Отечественной войны II степени. Героя так и не присвоили.
Преданная делу до конца
После войны Соколова почти не выходила на воду. Хроническая кессонная болезнь разрушила её здоровье: она хромала, потеряла слух на одно ухо, страдала от болей в суставах. Но не ушла из профессии.
С 1947 года преподавала в водолазных школах. Её уважали — и боялись. Особенно курсанты-мужчины, которые сперва усмехались: «Чему ты нас научишь?». Она с ними никогда не спорила. Просто открывала свою водолазную книжку, где значились десятки отметок — все боевые спуски, все задания под огнём. После этого вопросов у курсантов больше не оставалось.
Она создала собственную методику обучения, разрабатывала тренажёры — например, имитатор течения из брезента и лебёдок. В 1953 году, уже с тростью, лично надевала снаряжение, чтобы показать курсантам, как нужно работать на глубине.
Среди её учеников — Герои Соцтруда, конструкторы глубоководных аппаратов, будущие инструкторы всех школ страны. В 1960-х её методика легла в основу советских учебников по водолазному делу.
Три самые знаменитые фразы Нины Васильевны
- «Я не герой — просто делала то, в чём разбиралась лучше других».
- «Если женщина может родить, то уж опуститься на дно с гайками — и подавно».
- «Под водой темно, но страшнее — на берегу, когда знаешь, что город за твоей спиной умирает без горючки».
История Нины Соколовой — это не просто история «первой женщины-водолаза». Это рассказ о человеке, который не боялся, не просил наград — и сделал то, чего до него не делал никто.