Теория эволюции человека в том виде, в каком мы понимаем её сегодня, прошла через множество изменений. Со временем учёным и антропологам пришлось «очищать» своё понимание эволюции, чтобы оно стало более политкорректным и приемлемым для современных чувствительных взглядов.
Но эта деликатность и внимательность к вопросам справедливости были не всегда. И на самом деле, во многих отношениях их всё ещё не хватает. Изображения эволюции человека продолжают нести расистские и сексистские оттенки, в которых они изначально и были укоренены. Будь то музейная экспозиция, телевизионное шоу, школьное образование или искусство — мы не можем избавиться от глубоко тревожного наследия теории эволюции, наследия искажений и злоупотреблений.
Когда европейцы отправлялись в экспедиции по миру и сталкивались с людьми, совершенно не похожими на них, их начинал одолевать вопрос: почему мы такие разные? Простое объяснение происхождения человечества — что все мы являемся потомками Адама и Евы — было единственным доступным.
Развивая это единственное объяснение, полигенисты утверждали, что такие различия могут быть объяснены только тем, что Бог создал несколько пар людей разных рас, помимо Адама и Евы. Учёные вроде Самуэля Джорджа Мортона начали утверждать, что среди этих различных рас существует различие в интеллектуальных способностях и моральных качествах. Разумеется, в этой системе координат на вершине пирамиды находились интеллектуальные и моральные качества белых людей.
Мортон пошёл ещё дальше в своих исследованиях: он измерял черепа представителей разных рас, чтобы оценить объём мозга, и выстраивал «рейтинги интеллекта», в которых кавказская раса занимала первое место, а африканцы и коренные американцы — последние. И хотя сегодня нам может показаться смешным «научный» подход такого рода, важно понимать, что тогда подобные «выводы» имели серьёзные последствия: идеи Мортона использовались для оправдания рабства в США. Эти идеи нашли поддержку у другого американского «учёного» — Джозайи Нотта, который верил в идею множественного творения и утверждал, что, поскольку белые были созданы первыми, они превосходят все остальные расы.
Именно в таком научном и антропологическом климате появилась теория эволюции Чарльза Дарвина. Хотя она и была научной по своей сути, она тоже была продуктом своего времени. Глубоко укоренённая в евроцентрических научных взглядах, она содержала расистские элементы, которые впоследствии стали оправданием для одних из самых жестоких и эксплуататорских периодов в истории.
«Марш прогресса» показывает линейный и мужской путь эволюции
Один из самых узнаваемых образов эволюции — так называемый «Марш прогресса». Он появляется при любом поиске изображений эволюции. Эта картинка часто демонстрируется в школьных классах, учебниках, музеях. Кажется, массовое воображение с восторгом воспринимает картинку из шести мужских фигур — от обезьяны слева до «современного человека» справа.
Во-первых, идея линейного прогресса, при котором последнее звено — это самое совершенное существо, совершенно неверна. Эволюция не была линейной — происходили многочисленные наложения и параллельные процессы. Кроме того, изображение существенно недооценивает знания и навыки «примитивных» людей, несправедливо умаляя тот факт, что эти предки имели сложную социальную структуру, были исследователями, строителями и навигаторами.
В этой иллюстрации присутствуют и расистские, и сексистские элементы, которые продолжают циркулировать в культуре.
Во-первых, с каждым шагом на изображении кожа становится светлее, что подкрепляет идею о превосходстве «белизны» как символа утончённости и эволюционного совершенства. Это отражает взгляды социального дарвинизма, который веками использовался для оправдания империализма, рабства и колонизации. Во-вторых, на изображении нет ни одной женщины. Что, эволюционировали только мужчины? Конечно нет. Но и здесь женщинам не нашлось места.
Мистификация Пилтдаунского человека: отчаянная попытка найти белые корни человечества
В начале 1900-х годов любитель-археолог Чарльз Доусон наткнулся на то, что посчитал важным научным открытием: он нашёл часть черепа, напоминавшую человеческий, и заявил, что это и есть недостающее звено между обезьяной и человеком, о котором упоминал сам Дарвин.
Доусон был уверен, что нашёл самого раннего «англичанина», и это открытие было принято с воодушевлением, пока в 1953 году не было доказано, что это подделка. Однако эта теория «недостающего звена» дала европейцам именно то, чего они отчаянно хотели: повод вставить белого человека в центр эволюционного процесса и утверждать европейское происхождение современного человека.
Это показывает устойчивое стремление утвердить значимость и превосходство белой расы в процессе эволюции. Стремление, которое не ограничивалось убеждением, что белизна — это вершина эволюции, но и настаивало на том, что она была её началом.
Расы, которые теория эволюции отнесла к «наименее развитым», до сих пор сталкиваются с дискриминацией и предвзятым отношением в XXI веке. Расистские представления позволили выжить рабству, дали старт империализму, а сегодня трансформировались в повседневные проявления институционального расизма. Сейчас эти предубеждения встроены даже в искусственный интеллект.
В 2022 году студентка, обучающаяся на специалиста по ИИ в Стэнфорде, попросила ИИ-систему сгенерировать изображение американца в его доме. Появилась картинка белого мужчины в колониальном особняке. Когда она задала запрос на изображение «африканского мужчины в его роскошном доме», ИИ показал темнокожего человека на фоне простой глиняной хижины, несмотря на слово «роскошный» в запросе. Даже её точная формулировка не смогла преодолеть расистскую предустановку системы.
Предвзятость в эволюционной логике живёт до сих пор. Люди по-прежнему верят, что белый человек — это венец цивилизации и что различия в уровне жизни или богатства можно объяснить расой. И теперь эти идеи обучают даже искусственный интеллект.
Фильмы, музеи и учебные материалы не сильно лучше
Вспомните фильмы, где «примитивные» народы всегда показаны жестокими, неразвитыми, тёмнокожими и глупыми. Музеи часто демонстрируют эволюцию человека как путь от тёмной кожи к светлой.
Нет никаких научных доказательств того, что кожа светлела с развитием интеллекта. Напротив, известно, что изменение пигментации кожи произошло при миграции из Африки в районы с разной интенсивностью солнечного света — это адаптационное изменение, никак не связанное с моральными или интеллектуальными качествами.
Музеи и образовательные ресурсы также почти не изображают женщин и принижают их роль в доисторические времена. Где женщины на «Марше прогресса»? Где женщины в мультсериале «Флинтстоуны»?
Женщины всегда представлены в роли домохозяек. И хотя в этом нет ничего плохого, такая подача сводит к минимуму их реальный вклад. Исследования ранних человеческих останков показывают травмы головы и груди у женщин, полученные в результате нападения животных, что доказывает: женщины охотились. В доисторические времена не существовало гендерного деления труда, но женский труд всё равно оказался в тени — традиция, продолжающаяся и по сей день.
«Человек-охотник» — а женщины?
Симпозиум и книга Man the Hunter представили мужчин как центр доисторического общества, якобы именно они занимались охотой. Эти гендерные допущения были подвергнуты серьёзной критике.
Антрополог Марк Дайбл, проводивший исследование племён охотников-собирателей, обнаружил, что в таких обществах царило значительное гендерное равенство и обязанности между мужчинами и женщинами делились поровну. Это позволяло обществу быть более кооперативным и выстраивать широкие социальные сети.
Мужчины и женщины охотились, собирали, строили, воспитывали детей. Эти действия были человеческими, а не мужскими или женскими. Однако современные женщины до сих пор сталкиваются с последствиями этих устаревших представлений — от «тройной нагрузки» до давления со стороны общества совмещать дом, работу и заботу о детях.
Наука — это политика. Она всегда политизировалась в интересах сильных мира сего. Но теперь это зашло слишком далеко и слишком надолго.