Прозрачно я смотрю вокруг
И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,
Что ты одна, сестра и друг,
Могла быть спутницей поэта.
«Вы помните, вы всё, конечно, помните…» - знакомые с юности бессмертные слова поэта в реальности спектакля «Женщины Есенина» приобретают совершенно иной, обречённо-фантастический смысл. Память о безудержном, безусловном таланте Есенина сильна и непоколебима в русской литературе, но вот память о его музах, что поддерживали и подпитывали талант поэта – незаслуженно в театральной драматургии обделена. МХАТ в постановке Галины Полищук дарит женщинам Сергея Есенина голос, которого они были лишены с момента его трагической смерти. О чём они нам расскажут, какие тайны поведают?
У женщин поэта в первой сцене – только один шанс расположить к себе зрителей, не переиграть сразу; с порога, очертить границы своих образов, не ввести в заблуждение. Удаётся всем – потерянные музы окружают скорбящую мать, склонившуюся не над гробом, не над могилой, и даже не над фотографией – над собирательным образом поэта, которого так и не поняли по-человечески. Трагедия истории обозначена на старте: ни одна из окружавших Есенина женщин не смогла подарить ему достаточно любви.
Ему всегда было – мало.
Если Александр Сергеевич – солнце русской поэзии, то Сергей Александрович – луна, загадочная и таинственная в своих размерах, полутонах и ипостасях; мы путешествуем по пути Есенина, еле успевая заметить, как меняются пропорции и оттенки огромной луны – беспощадной спутницы, то ли кликающей беду, то ли – вдохновляющей на гениальные строки. Луна в этом спектакле – единственная константа, которую не тревожит вихрь сменяющихся локаций, людей и страстей; в этом, безусловно, огромная победа сценографии. Динамический тип декорации позволяет героям перемещаться, преломляя время (блестяще эффект slow motion реализован артистами, уровень пластики замечательный), а реквизит трансформируется легко в зависимости от места и выполняемой в сюжете задачи. Не перегруженный современными театральными находками, постмодернистским подходом и попытке максимально «очистить пространство», спектакль создаёт комфортное и удивительное место, в которое легко войти и сосредоточиться на сюжете. Очевидно, что он здесь – основа, декорации традиционно выступают лишь оформлением, обрамлением происходящего. Выражающийся в этом подходе консервативный подход сценографов МХАТа делаем им честь.
Женщины вскрываются перед Есениным (Андрей Вешкурцев), как игральные карты: Анна Изряднова (Екатерина Ливанова) дарит Сергею первенца и – веру в собственный талант; роковая Зинаида Райх (Алиса Гребенщикова) – ощущение мужской неполноценности и неспособности выносить равного по силе; Айседора Дункан (Екатерина Волкова) определяет основную детскую травму Есенина: недолюбленный матерью (Екатерина Стриженова), он компенсирует своё чувство незащищённости, попадая в тотальную эмоциональную ловушку, ловко расставленную Айседорой: как мы знаем, из этой ловушки Сергей так и не выберется, продолжая страдать и болезненно переживать разрыв. Практически незаметной остаётся Софья Толстая (Наталия Медведева), которой пришлось столкнуться с Сергеем в самый сложный его период – её попытки вылечить психически нестабильного Есенина ни к чему не привели, но надорвали последнюю струну поэта.
И, конечно, Галя Бениславская (Агния Кузнецова). О такой, как она, Куприн писал: «Любовь, сильная, как смерть». Вся она и была – любовью, такой всепоглощающей и болезненной, неразделённой и во многом фанатичной. Агния Кузнецова в скромном оранжевом платье и ярких колготках настойчиво ведёт линию своей героини до конца – так, как сама Галя стремилась к Есенину несмотря на сплетни, интриги и, в конце концов – факт невзаимности. При всей насыщенности сюжетных линий с Райх и Дункан, именно дуэт Кузнецова – Вешкурцев побеждает в спектакле безоговорочно. Хаотичные поиски себя в задавленном потенциале, в реалиях новой власти, в холодном и бездушном окружении – неизменно приводят к порогу квартиры Бениславской, где Есенин до последнего пытается покой (хотя бы на какое-то время). Сыграно так хорошо, что сомнений не возникает: да, застрелилась на его могиле и оставила записку. Да, такая бы смогла. Кузнецова – убедила.
Здорово, что вовремя поставили точку. Не забывали ни на минуту, что рассказывают о Есенине – и его женщинах, о разнополярности его чувств, и самое главное – о его любовной лирике. Оттого спектакль и заканчивается на женской перчатке, символе нежности и преданности. И печальный Есенин – склоняющийся перед фатумом женской любви, которой он не мог и не хотел противостоять. Ни при жизни, ни даже – после смерти.