Во второй половине XVI века Франция вступила в период политического кризиса, проявлением которого стали религиозные (гражданские) войны, длившиеся с небольшими перерывами 32 года (1562—1594). Конфессиональные знамена этих войн — католицизм и кальвинизм — скрывали их социально-политическую сущность. Причина религиозных войн крылась в изменении политического строя и традиционных форм отношений в обществе в связи с формированием абсолютизма. Поводом послужила обстановка, сложившаяся во Франции вскоре после окончания Итальянских войн. Напряженность и оппозиционные настроения, связанные с укреплением абсолютизма, не проявлялись особенно резко, пока шли войны: дворянство в значительной степени кормилось ими, "беспокойные" социальные элементы поглощались военным наемничеством, а горожане и крестьяне надеялись на облегчение положения после победы. Мир в Като-Камбрези (1559), подведший итоги оказавшимся бесплодными для Франции Итальянским войнам, обнажил всю сложность экономической и внутриполитической обстановки в стране.
К середине XVI века стали ощутимее последствия "революции цен" и тяжесть налогового бремени. В то же время стала сказываться реакция на политику абсолютизма в среде господствующего класса. Прекращение Итальянских войн поставило французское дворянство перед необходимостью искать новую сферу активности, новые пожалования, пенсии и должности. Острое недовольство обнаруживалось в кругах провинциальной знати и дворянства, которые еще не расстались с мечтой о возврате своей привилегии вести себя независимо по отношению к королю. Эти настроения находили отклик и в среде придворной аристократии, недовольной ростом власти бюрократии и "выскочек" из "людей мантии".
Кроме того, в 1559 году произошла смена власти: на рыцарском турнире был смертельно ранен Генрих II. Ему наследовал старший сын, 15-летний Франциск II. На время власть ослабла, что благоприятствовало формированию и активности оппозиции. В короткий период правления Франциска II (1559—1560) при дворе возросло влияние Лотарингских герцогов Гизов, родственников Марии Стюарт, супруги молодого короля. Франциск Гиз, главнокомандующий королевской армией, и его брат Карл Гиз, кардинал, возглавили феодально-аристократическое крыло недовольных проабсолютистской политикой. Эта знать имела опору в старинном домене короля — северо-восточных и центральных провинциях. Входя в Королевский Совет и пользуясь преимуществом при назначении на церковные должности, она считала себя защитницей престола и католической веры, но тяготилась опекой монарха, ревниво относилась к успехам нового дворянства при дворе и стремилась воспрепятствовать централизаторской политеке короны.
Нарастание политической напряженности. Екатерина Медичи и канцлер
Лопиталь
Новым королем стал Франциск II (1559—1560), которому при
восшествии на престол было только 15 лет. По французским законам он
считался совершеннолетним, однако полностью находился под влиянием
родственников своей жены Марии Стюарт — Гизов, герцогов Лотарингских. Правившие от имени короля Людовик Гиз, кардинал Лотарингский,
и его брат Франсуа Гиз старались в первую очередь удовлетворить интересы своей феодальной клиентелы. Гизы объявили себя защитниками католической веры. Начались казни еретиков. Правление Гизов вызывало всеобщее недовольство.
Клан Бурбонов (во главе которого стояли принц Конде, Антуан Бурбон и его жена Жанна д’Альбре), недовольный тем, что их самый знатный
род был отодвинут от кормила власти «лотарингскими выскочками» Гизами, открыто склонялся к кальвинизму. Сторонниками новой религии становились те, кто считал, что их заслуги в Итальянских войнах не получили должного вознаграждения, — аристократы, капитаны и верные им воины. Поскольку они находились в тесной связи со швейцарской Женевой, их прозвали гугенотами (от искаженного нем. eidgenossen — союзник, товарищ).
Был раскрыт так называемый Амбуазский заговор, целью которого
было захватить короля и освободить его «от тирании Гизов». Рядовых участников этого заговора, в основном кальвинистов, повесили на зубцах
Амбуазского замка. Гизы настаивали на введении инквизиции. При расследовании установили причастность к заговору и принца Конде. От суда
и казни его спасла лишь смерть Франциска II 5 декабря 1560 г. Брату короля Карлу IX (1560—1574) было лишь Шлет. Регентшей при нем стала
королева-мать Екатерина Медичи. Она происходила из рода тосканских
герцогов. Вплоть до своей смерти в 1589 г. Екатерина Медичи в той или
иной степени влияла на политику французских королей. Следуя итальянским традициям государственного управления, она пыталась лавировать
между различными дворянскими группировками, опасаясь, что чрезмерное усиление одной из них превратит короля в игрушку в руках феодальных клик. Опираясь на советы канцлера Мишеля де Лопиталя, Екатерина
Медичи попыталась установить мир в королевстве. Оставив Гизов на их
постах, она освободила из заключения Конде и назначила Антуана Бурбона генеральным наместником королевства.
Королева-мать и канцлер Лопитапь во что бы то ни стало хотели установить религиозный мир. Вплоть до решения вопроса о восстановлении
церковного единства запрещались преследования по религиозному признаку. Январским эдиктом 1562 г. («Эдиктом терпимости») кальвинистам была дарована свобода вероисповедания вне городов. Тем не менее им запрещалось проводить открытые собрания в городах, чтобы не смущать католиков. Это был беспрецедентный шаг. До сих пор всякое государственное единство мыслилось лишь как единство «общины верных». Однако январский эдикт не устраивал гугенотов, повсеместно желавших нести свет истинной веры, обратить в неё короля и народ и искоренить «идолопоклонство» католического культа. Еще менее эдикт нравился католикам.
Начальный период Религиозных войн
1 мая 1562 г. люди герцога Гиза разогнали молитвенное собрание гугенотов в городе Васси. Оно было незаконным, согласно букве январского эдикта. Но когда солдаты Гиза взломали амбар, в котором оборонялись гугеноты, они убили и ранили многих из собравшихся, среди которых были женщины и дети. Убийства в Васси и стали поводом для начала Религиозных войн, которые с перерывами продолжались до 1598 г. Католический Париж встречал и без того
популярного Франсуа Гиза как спасителя веры. Во многих городах происходили избиения гугенотов. Королевские чиновники, муниципалитеты и
даже парламенты преследовали протестантов, попросту игнорируя королевский эдикт. Таким образом, оказалось, что рост государственного аппарата вовсе не гарантировал эффективности управления страной. Чиновники, чувствуя определенную независимость, руководствовались своими представлениями о государственных интересах и часто оказывались верными тому или иному принцу в большей степени, чем королю.
Но гугеноты оказались хорошо подготовленными к войне. За несколько недель они захватили свыше 200 городов, среди которых были такие
крупные центры, как Лион, Руан, Тур, Орлеан, Монпелье и др. В конфликт оказались быстро втянуты и соседние страны. Король Испании
Филипп II направил на помощь французским католикам войска
и деньги. Принц Конде, в свою очередь, обратился с просьбой о помощи
к английской королеве Елизавете I.
На какое-то время королевская власть оказалась в вакууме. Гизам удалось установить контроль над королем, обеспечив ему защиту. Гугеноты
использовали фактор внезапности и опирались на воинственное провинциальное дворянство. Главным преимуществом католиков было то, что
они действовали от имени короля. Поэтому на их стороне оказались
и многие протестанты. Так, например, Антуан Бурбон командовал королевскими войсками и был смертельно ранен при осаде Руана, захваченного гугенотами. Королевские войска брали один город за другим. Принц Конде попал в плен к герцогу Гизу, а коннетабль Монморанси был захвачен гугенотами. В феврале 1563 г., когда Франсуа Гиз осаждал Орлеан, в его лагерь перебежал дворянин-гугенот Польтро де Мере. Вдохновленный примерами библейских и римских героев, он застрелил герцога Гиза и хладнокровно принял мучения и казнь, считая, что он освободил город праведников от тирана.
Воспользовавшись тем, что ее видные соперники были убиты или находились в плену, Екатерина Медичи вернулась к политике умиротворения и лавирования между враждующими сторонами. Она заключила мир и попыталась укрепить пошатнувшийся авторитет королевской власти. Личность Екатерины Медичи, этой «черной королевы» (так ее называли потому, что она не снимала траурной одежды после злосчастного турнира, на котором погиб ее муж), обросла большим количеством легенд. И современники, и историки, и особенно позднейшие беллетристы видели в ней чуть ли не причину всех бед Франции. Женщина, пытавшаяся проводить самостоятельную политику, иностранка, привлекавшая ко двору своих земляков-итальянцев, расчетливый правитель, знакомый с учеными трактатами, в том числе с трудами Никколо Макиавелли, — все это делало ее мишенью для критики враждующих между собой сторон.
Более чем два года королева-мать путешествовала вместе с Карлом IX по
Франции, организуя торжественные въезды в города и встречи с дворянством. Подтверждая местные привилегии, Екатерина Медичи стремилась выдвигать на важные посты верных королю людей и тем самым ослабить всевластие феодальных клиентел. Подчеркнутая пышность королевского двора
(и в особенности «летучий батальон» прекрасных придворных дам) была
призвана смягчить воинственность и жестокие нравы дворян и превратить
их в придворных. Королева надеялась установить «союз сердец», основанный на неоплатонической идее всеобщей любви. Отсюда и ее увлечение
астрологией и герметическими знаниями — тайными учениями, восходящими к мифическому египетскому мудрецу Гермесу Трисмегестусу и полностью закрытыми для непосвященных.
Но изменить логику гражданской войны правительству не удалось.
В 1567 г. кальвинисты попытались внезапно захватить короля (так называемый сюрприз в Mo). Война вспыхнула вновь. В битвах при Монконтуре и Жарнаке королевской армии под командованием младшего брата короля герцога Анжуйского удалось нанести поражение гугенотам (руководил сражениями опытный маршал Таванн). Под Жарнаком был ранен и в очередной раз захвачен в плен принц Конде. Но если раньше с ним обходились по-рыцарски, то на сей раз герцог Анжуйский велел пристрелить его. Тем не менее протестантскому вождю адмиралу Гаспару де Колиньи удалось совершить несколько удачных походов и угрожать столице.
И вновь Екатерина Медичи решает закончить эту религиозную войну
миром. Он был подписан в Сен-Жермене в 1570 г. Протестантам опять позволили совершать богослужения вне городских стен, а также разрешили
занимать государственные королевские должности. Колиньи был введен
в Королевский совет. Объявили всеобщую амнистию. В обеспечение
этих условий гугенотам предоставлялось несколько крепостей, и в частности Ла-Рошель. Католики были крайне недовольны такими условиями, казавшимися им унизительными после побед в войне. Но правительство опасалось чрезмерного усиления ультракатолической партии, возглавляемой Генрихом, сыном Франсуа
Гиза, мечтавшим отомстить Колиньи за смерть отца.
Варфоломеевская ночь и ее последствия
Екатерина Медичи решила восстановить мир в стране путем династического брака. Сестра короля Маргарита Валуа должна была вступить в брак с вождем гугенотов Генрихом Наваррским — сыном Антуана Бурбона и Жанны д’Альбре, знатнейшим дворянином королевства.
Свадьба состоялась 19 августа 1572 г. На нее съехался цвет гугенотского дворянства. Пышные торжества и нескончаемый придворный праздник контрастировали с глухой враждебностью парижан к протестантам.
В пятницу 22 августа адмирал Колиньи был ранен выстрелом в руку.
Многие улики указывали на причастность к покушению Гизов. У постели раненого адмирала собрались гугеноты, обсуждая, следует ли добиваться правосудия от короля или лучше бежать из Парижа и самостоятельно мстить Гизам, да и Карлу IX, раз он не смог защитить справедливость. Все это было высказано и самому королю, и Екатерине Медичи, пришедшим выразить свое сочувствие. Король обещал наказать виновных и прислал солдат для охраны дома.
Срочно был созван Королевский совет. По-видимому, короля удалось
убедить в том, что для сохранения мира в стране следует провести превентивную акцию — устранить гугенотских вождей. В ночь на 24 августа (день св. Варфоломея) к дому, где находился Колиньи, явились люди Генриха
Гиза, к которым примкнула стража, выставленная королем (ею командовал капитан из клиентелы Гизов). Адмирал был убит, а тело его выброшено
в окно. Ударил набат. Отряды герцога Гиза и герцога Анжуйского врывались в дома, где разместились знатные гугеноты, и расправлялись с ними.
Гугенотов убивали и в самом Лувре. Однако жизнь Генриху Наваррскому
и его кузену принцу Конде-младшему сохранили, заставив перейти в католичество. Гугенотам, размещенным в предместье Сен-Жермен-де-Пре,
также удалось спастись. В погромах приняла участие и городская милиция.
Резня продолжалась еще неделю, перекинувшись в провинциальные города — Бордо, Тулузу, Орлеан, Лион. В одном только Париже погибло около
2 тыс. человек — гугенотская знать, парижане, подозреваемые в кальвинизме, и члены их семей.
Реакция короля была противоречивой. Утром 24 августа он отдал приказ о немедленном прекращении беспорядков. Однако Карл IX утверждал, что все свершилось по его воле и что он покарал мятежников. При этом король не аннулировал Сен-Жерменский мир, а, напротив, подтвердил его статьи о религиозной свободе, отменив лишь право гугенотов иметь собственные крепости.
Гугеноты быстро оправились от шока после Варфоломеевской ночи и
уже в 1573 г. создали собственное политическое объединение — «Соединенные провинции юга». Раньше они надеялись подчинить себе короля и
навязать свою веру королевству, теперь же практически создали независимое государство и отказывались признавать власть короля-тирана.
В том же 1573 году королевская армия осадила гугенотскую Ла-Рошель, однако командующий армией брат короля герцог Генрих Анжуйский вскоре заключил с гугенотами мир. Он поспешил закончить войну, поскольку получил известие о своем избрании на польский престол.
В 1576 г. младший брат короля герцог Алансонский подписал с гугенотами еще один мирный договор. Протестантам были переданы 12 крепостей, дарована свобода вероисповедания повсюду, кроме Парижа. Признавалось и политическое объединение гугенотов. Кроме того, правительство оценило события Варфоломеевской ночи как преступление и возвращало конфискованное у гугенотов имущество. Возмущенные условиями мира католики создали свою организацию — Католическую лигу. Ее участники были связаны между собой взаимной присягой. Во главе лиги встали католические принцы, в первую очередь Генрих Гиз, а также жители «добрых городов».
Генрих III. Попытки нововведений
Узнав в 1574 г. о смерти своего брата Карла IX, Генрих Валуа тайно покинул Польшу. В 1575 г. он был коронован в Реймсе и воцарился на французском престоле под именем Генриха III (1574-1589).
Новый король оказался в трудном положении. Гугеноты, по существу,
создали на юге Франции свое государство. Младший брат Генриха III герцог Алансонский заключил с ними мир (1576) не без выгоды для себя. Согласно его условиям, он получил Анжу (и с тех пор именовался герцогом
Анжуйским), Турень и Берри. Король Наварры Генрих Наваррский получил Гиень, а принц Конде — Пикардию. Гизам достались пять областей.
Католическая лига потребовала «возвращения французским провинциям
тех прав, преимуществ и старинных вольностей, какими они пользовались при короле Хлодвиге». Таким образом, и католики, и гугеноты,
и «политики» (королевская придворная партия, поддерживаемая парижским и провинциальным чиновничеством) выдвигали весьма схожие
антиабсолютистские программы.
В этих условиях король избрал удачную тактику нейтрализации лиги.
Он объявил себя ее главой и даже начал новую войну с гугенотами, во главе которых теперь стояли Генрих Наваррский и принц Конде, бежавшие
из Парижа и вернувшиеся в лоно кальвинизма. Но очень скоро,
17 сентября 1577 г., был заключен мир, по сути, повторявший условия
предыдущего. Однако ведение войны за веру позволило Генриху III распустить Католическую лигу.
Высшей ценностью для Генриха III была идея величия короля. Характерно, что именно при нем утверждается обращение к монарху «ваше величество» (Votre Majesté). В условиях раскола, царящего среди французского дворянства, король надеялся сплотить его при помощи нового церемониала, введенного при дворе и поражавшего своей строгостью и неукоснительностью соблюдения. Двор был своеобразным театром, где королю отводилась главная роль, он являлся придворным в блеске своей славы. Изысканность поведения и утонченная вежливость сочетались с нарочитой роскошью. Изящные манеры (именно Генрих III ввел пользование вилкой и носовым платком) были призваны смягчить нравы французского дворянства.
Своеобразным ответом дворянства на нововведения короля стали дуэли. Они получили столь широкое распространение, что погубили больше
дворян, чем их пало в сражениях Религиозных войн.
Стремясь вырваться из-под контроля аристократических группировок,
Генрих III приближал к себе молодых провинциальных дворян, осыпая их
милостями и выдвигая на самые важные должности в королевстве. Он выбирал их не по знатности или воинским заслугам: королевская милость была единственным основанием для возвышения тех, кого король считал
своими друзьями. Это шокировало знать и общественное мнение. Королевских друзей презрительно называли «миньонами» («малышами»).
Достаточно острым для Генриха III был финансовый вопрос. Ведение
или даже имитация войн, роскошь королевского двора, дары «миньонам»,
поддержание королевского величия требовали громадных расходов. В то
же время налоговая база была сужена. Отпали гугенотские провинции, в остальных землях местные штаты призывали короля «вернуться к временам Людовика XII». Новые налоги вызывали все большее недовольство.
Однако самым уязвимым в позиции короля было отсутствие наследника.
«Война трех Генрихов» и Парижская лига
Ситуация усугубилась после смерти в 1584 г. младшего брата короля Франциска Анжуйского. Теперь, согласно неумолимым требованиям Салического закона, наследником короля становился Генрих Бурбон, король Наварры. Однако правила престолонаследия вступили в противоречие с другим «фундаментальным законом королевства»: на троне мог быть только добрый католик, защитник церкви и враг еретиков. Генрих III склонял своего наследника к возвращению в католическую веру, тот отказывался, опасаясь потерять старых
друзей среди гугенотов и не обрести новых среди католиков. Действительно, перспектива видеть на троне не просто еретика, но человека, уже неоднократно менявшего веру, была непереносима для большинства французских католиков.
В 1584 г. дворяне восстанавливают Католическую лигу во главе с Гизами. В Париже параллельно создается своя лига. Если среди советников
парламента и муниципальной олигархии, высшего духовенства позиции
сторонников короля были сильны, то руководители кварталов, выборные
капитаны городской милиции, приходские священники по большей части
принадлежали к Парижской лиге. Ее участники боялись того, что гугеноты
во главе с «еретиком Бурбоном» готовят новую Варфоломеевскую ночь.
Король пытался маневрировать. Он вступил было в открытую борьбу
с Парижской лигой, но в июле 1585 г. вынужден был подписать так называемый Немурский эдикт, лишавший Генриха Наваррского прав на престол. Это привело к новой религиозной войне (1586—1587), которая получила название «война трех Генрихов». Генрих III надеялся, что в этой войне Генрих Гиз и Генрих Наваррский будут взаимно ослаблены. Против Генриха Наваррского он двинул армию под командованием герцога Жуайеза, своего «миньона». Генриху Гизу с небольшим войском было приказано помешать вторжению во Францию немецких рейтар, нанятых гугенотами. Однако проигравшим остался сам король. Армия Жуайеза была разбита в Гиени, и сам он погиб. Гизу же удалось отразить рейтар и в очередной раз прослыть спасителем отечества.
Опасаясь необычайной популярности герцога Гиза среди парижан,
Генрих III запретил ему появляться в столице. А когда тот не послушался,
король для устрашения ввел в Париж своих швейцарских наемников. Но
он не учел, что тем самым нарушил давние городские свободы (Париж
всегда был свободен от постоя), к тому же солдаты в городе вызвали страх
грабежей или «реванша» за Варфоломеевскую ночь. 12 мая 1588 г. улицы города оказались перегорожены баррикадами — большими винными бочками (barriques), набитыми землей и скрепленными между собой цепями.
На баррикады вышли даже те горожане, которых король считал своей
опорой: сила соседской солидарности оказалась сильнее верноподданических чувств. Солдаты попали в западню. Бойню предотвратило лишь
прибытие некоронованного короля Парижа — герцога Гиза. После «дня
баррикад» Генрих III покинул столицу.
Более чем когда-либо нуждаясь в деньгах и в политической поддержке, король созвал Генеральные штаты в Блуа, однако большинство депутатов оказалось под влиянием Парижской лиги. Не дав Генриху III денег,
они потребовали заменить на всех постах королевских ставленников литерами, ввести Генриха Гиза в Королевский совет и нанести решительный
удар по «еретику Бурбону». Король сделал вид, что идет на уступки. Но
пригласив братьев Гизов (герцога и кардинала) на заседание своего совета
в Блуаском замке, приказал их убить.
Устранив Гизов, король надеялся, что Парижская лига распадется,
ведь феодальная клиентела существовала, лишь пока был жив ее лидер.
Однако лига была не только клиентелой. Ее сплачивали и связи «горизонтальной солидарности», столь характерные для средневекового города.
В каждом из 16 кварталов Парижа действовали свои ячейки активистов
лиги. На их основе был организован «Совет шестнадцати», настаивавший
на продолжении решительной борьбы за святое дело.
Руководство Парижской лигой взял на себя герцог Майенский, младший брат Генриха Гиза. В Генеральный совет лиги («Священного союза»)
вошли верные ему люди, видные чиновники, представители городов
и высшего духовенства. Влияние «Совета шестнадцати» в этом органе
было ограничено, но герцог не порывал с ним.
Генрих III также действовал решительно. Он основал в Туре «Парижский парламент в изгнании», куда стекались советники, бежавшие от литеров. Король примирился со своим наследником — Генрихом Наваррским. Королевским войскам и закаленным в боях гугенотским дворянам
удалось нанести литерам несколько поражений. Летом 1589 г. объединенная 40-тысячная армия двух королей осадила Париж. Но 1 августа 1589 г.
Генрих III был убит одним из лигеров, монахом Жаком Клеманом.
Генрих IV: от «еретика Бурбона» к «христианнейшему королю»
Перед смертью Генрих III успел сказать Генриху Наваррскому, что, не будучи
католиком, он никогда не станет королем Франции. Но новый король
Генрих IV (1589—1610) не торопился совершать этот, по его выражению,
«опасный прыжок». Государство продолжало распадаться. Губернаторы
присваивали себе право собирать королевские налоги и назначать своих людей на королевские должности. Города отказывались подчиняться своей администрации. Дворяне, входившие в окружение Генриха III, вовсе
не собирались хранить верность его преемнику. Так, «последний из
миньонов» герцог д’Эпернон вернулся в свои земли и стал воевать уже
против всех. В этих условиях единственной опорой Генриха IV оставались
гугенотские дворяне, и рисковать их доверием, отрекаясь от кальвинизма,
он в данный момент не мог.
Со своей немногочисленной армией король отступил в Нормандию.
Его теснили превосходящие силы герцога Майенского. После смерти
Генриха III лигеры избрали королем престарелого кардинала Бурбона (так
называемый Карл X), находившегося в плену у своего племянника
Генриха IV. Всем было ясно, что речь идет о временном решении. Герцог
Майенский был не прочь предложить себя самого на французский престол, но сначала ему нужно было добиться военной победы. Между тем
Генрих IV, сумевший получить помощь из Англии, нанес ему поражение.
Правда, и королю не удалось осуществить главную цель и захватить
Париж, каждый раз его войска лишь грабили предместья, а затем отступали. Особенно страшным для парижан было лето 1590 г., когда король держал столицу в голодной блокаде. От неминуемой гибели Париж спасла
тогда помощь Филиппа II. Из Нидерландов подошел небольшой отряд
испанских солдат под командованием герцога Пармского. Этот талантливый полководец сумел прорвать блокаду города. Но войска Генриха IV
постоянно находились в окрестностях Парижа, а затем отступили в Тур.
Тем временем в Париже активизировался «Совет шестнадцати».
15 ноября 1591 г. были схвачены и казнены президент парламента Барнабэ
Бриссон и еще два советника. Совет требовал создания новой «Огненной
палаты» против еретиков и «политиков», выборов короля-католика,
которого бы контролировали регулярно собираемые Генеральные штаты,
сохранения всех прав и привилегий городов и духовенства
Спешно прибывший в Париж герцог Майенский наказал виновных
и разогнал «Совет шестнадцати», справедливо полагая, что действия радикалов оттолкнут от лиги всех «умеренных». И действительно, инициатива явно переходила в руки Генриха IV. К нему в Тур устремлялись все
новые беженцы, прибывали представители провинций, заявлявших о своей верности. Подавляющее большинство епископов Франции признали
короля и заявили о незаконности папского отлучения его от церкви и лишения прав на корону. Теперь уже и сам Генрих IV объявил, что ведет беседы со священниками, раскрывающими ему глаза на преимущества католической веры. Политическое чутье подсказывало ему, что ситуация
меняется в его пользу.
Кризис в стране достиг своего апогея. Крестьянские отряды в Бретани,
Сентонже, Ангумуа уничтожали солдат и сборщиков налогов, появлявшихся на их территориях, независимо от того, служили ли они лиге или
королю. Крестьяне заявляли о своей готовности перебить всех дворян. На
юго-западе повстанцы — кроканы (их боевым кличем было «Aux crocants!» —
«На грызунов!») нанесли ряд поражений дворянским армиям и отказывались платить какие бы то ни было налоги. Дворянство начало осознавать
всю степень опасности, нависшую над сословием в целом. Заявления радикальных лигеров (умело усиленные королевской пропагандой) о пересмотре социальной иерархии напугали «порядочных людей» — чиновников и буржуа. Все в большей степени Генрих IV представлялся единственным гарантом спасения основ государственного порядка от полного
хаоса. Более того, в нем видели теперь и носителя национальной идеи.
Ведь у «рьяных католиков» был лозунг: «Лучше видеть на троне испанца,
чем еретика».
25 июня 1593 г. недалеко от Парижа, в древнем Сен-Дени, король торжественно перешел в католическую веру. Несмотря на запреты герцога
Майенского и лигерского руководства, толпы парижан отправились приветствовать короля, которого они совсем недавно именовали не иначе,
как «еретик Бурбон». Лион, Орлеан, Mo, Перонн изгнали лигерских правителей и присягнули королю. 27 февраля 1594 г. в соответствии с коронационным чином было произведено миропомазание короля.
Достоверных сведений о том, произносил ли король знаменитую фразу «Париж стоит мессы», не сохранилось. Однако 21 марта 1594 г. король
во главе четырехтысячного отряда въехал в город через ворота Сен-Дени,
заранее открытые лигерским комендантом Парижа Бриссаком, которому
был обещан маршальский жезл и солидная пенсия.
Нантский эдикт и его значение
Генрих IV еще долго отвоевывал страну, чередуя военные действия и торги с лигерскими вождями, обещая им должности и пенсии, а городам — сохранение их привилегий и амнистию. В 1595 г. он объявил войну Испании, ослабленной неудачами в борьбе с Англией и Северными Нидерландами, но представлявшей по-прежнему грозную силу. Король, однако, в какой-то мере сумел осуществить старый план адмирала Колиньи — сплотить дворянство вокруг короля
в «патриотической» войне. Этому способствовало и папское прощение:
французские послы убедили папу Климента VII не осуждать короля и от
его имени произнесли в Риме формулу отречения от ереси. После этого на
сторону Генриха IV перешли герцог Майенский и герцог Гиз — сын убитого Генриха Гиза. Вскоре они совместно с королем выступили против
испанцев, угрожавших в 1597 г. наступлением на Париж.
В феврале 1598 г. сдался последний из лигеров — губернатор Бретани
герцог Меркер. 13 апреля 1598 г. в Нанте король подписал знаменитый
Нантский эдикт, явившийся формальным завершением Религиозных
войн. По сути, он повторял серию «эдиктов умиротворения», начало которым было положено еще канцлером Лопитапем. Гугеноты, или, как они
официально именовались, «приверженцы так называемой реформированной религии», уравнивались в правах с католиками. Им разрешалось
занимать государственные должности, в парламентах создавались «смежные палаты» для разбора дел между ними и католиками. Секретные статьи
Нантского эдикта предоставляли гугенотам несколько крепостей и оставляли за ними право собирать свои периодические собрания, как это они
делали в период существования «Соединенных провинций юга».
3 мая 1598 г. был подписан Вервенский мир с Испанией, практически
подтвердивший условия мира в Като-Камбрези 1559 г. Но тогда договор
с Испанией ознаменовал начало глубочайшего кризиса, теперь же королевская власть вышла из войны окрепшей.
Религиозные войны закончились «вничью» — стороны не сумели навязать королевству свой вариант решения религиозного спора. В Религиозных войнах победил абсолютизм, который при новой династии Бурбонов приобретет свои классические черты.
Спасибо за внимание!