Как же мы победили? Ведь по всем расчётам германских штабов (а там считать умели), по всей классической военной науке нас ожидало поражение! После первых месяцев войны так и выходило: наша кадровая армия разгромлена, противник идёт к Москве, обороны практически нет и поставить в оборону некого - ни войск, ни резервов. Тогда в оборону встали гражданские люди - народное ополчение. Об них спотыкались немецкие колонны - где на часы, где на сутки - так сдерживалось наступление, так выгадывалось время для обустройства позиций и формирования новых подразделений. Так измотали противника, дотянули до зимы и до победы под Москвой. И потом таким же ополчением дотягивали до побед в самых тяжёлых битвах той войны. Этого не было в расчётах германского командования! Наше народное ополчение с его неожиданным самопожертвованием сломало их планы, изменило действие военных законов и весь ход событий, обеспечило нашу Победу.
Бессмертное ополчение состояло из смертных людей - там были наши люди, наши родители и родственники. Там был и мой дед по матери - Иван Поликарпович Фокин. Человек совсем не военный, не обладавший богатырской статью и далеко не молодой. По жизни он служил в провинциальной глубинке на хозяйственных должностях (руководил какими-то совхозами, птицефермами...), по службе часто переезжал с семьёй на новые места (Смоленская область, Брянская, Рязанская…). Считался ценным работником и в начале войны имел бронь от мобилизации. Но к осени 1942 года сложилась очень тяжёлая ситуация на фронте, в Сталинграде, и тогда уж мобилизовали всех. Призвали в войска и моего деда Ивана на 47-м году его абсолютно штатской жизни. Разумеется, рядовым стрелком.
Он ушёл из дома поздней осенью 1942-го, но в Сталинград не успел, а погиб в начале февраля 1943-го под Ворошиловградом (теперь Луганская область, село Ново-Светловка). Пришла похоронка с правильными словами: «проявив мужество и героизм, до конца выполнив долг перед Родиной, был убит в бою…». Семья успела получить от него весточку, которую мой дед написал карандашом на сером картонном бланке – очевидно, перед тем самым боем. Маленькая картонка, несколько фраз совершенно мирных-житейских, заключительная фраза – наказ беречь детей, и потом его последнее, трижды повторённое слово: «Прощайте! Прощайте! Прощайте!» - именно так, с восклицательными знаками. Видимо, тот предстоящий бой заранее не предвещал иного исхода, и дед мой это понимал, и товарищи его понимали.
Я видел и читал то картонное письмо, а также копию похоронного извещения, но теперь у меня под рукой только несколько старых фотографий моего деда Ивана, из которых я выбрал эту – вероятно, последнюю, сделанную незадолго до отправки на фронт:
На фото он смотрит в сторону от фотографа - такой фотографический приём тогда использовался часто. Во взгляде заметен накопленный жизненный опыт, а ещё - как будто предчувствие будущей судьбы, скорого завершения... Предчувствовать нетрудно, когда судьба общая, уже многих постигшая. И в ту мобилизацию осени 1942-го собирали практически всех оставшихся - фронтовая обстановка была тяжёлая.
В дополнение к старой фотографии вспомню здесь кое-что из рассказов старших членов семьи о том, как это было. Они говорили мне, что сведения с фронта, конечно, просачивались в народ, и люди знали про Сталинград, про ту обстановку, про бои и потери… В общем, к осени 1942 года в народе сложилось твёрдое понимание, что вернуться оттуда живым почти невозможно. Мобилизуемые той осенью на фронт и провожавшие их родные знали, что отправляются и провожают не на опасное дело, а на верную скорую жертву… И, тем не менее, отправлялись и провожали: жёны и дети – отцов семейств, матери – юных сыновей, едва достигших призывного возраста. Во дворах и в домах проявлялись всякие чувства, но на улицах маленького города и на железнодорожной станции стояла полная тишина. Так, в тишине, их провожали по улицам к вагонам. Так, молча, с ними прощались. Мой дед Иван долго махал зимней шапкой из уходящего по рельсам эшелона – мои бабушка и мама это запомнили и мне рассказывали: как видели его в последний раз. А ещё, бабушка говорила мне, что перед отправкой он сказал ей, своей жене: "а ты представь, что случится чудо - я вернусь"... - не случилось.
Чем объяснить эту молчаливую, безропотную людскую жертвенность? – разве что сравнив с крестной жертвой Спасителя… А по рациональным выкладкам выходит, что именно это поведение людей изменило ход войны и определило Победу нам, нашей стране. Люди совсем не военные, попадавшие на фронт и отправлявшиеся в бой почти сразу, без особой подготовки – формально уже кадровая армия, а по сути: народное ополчение. Они вместе с профессиональными военными победили тогда и теперь составляют наш Бессмертный полк. Такой жертвенностью людей всегда спасалась наша держава. Если когда-нибудь мы утратим эту общенародную способность - тогда не станет у нас державы, не будет побед, наступит поражение. И та Великая Победа перестанет быть нашей… но останется их Победой – бессмертной, как их подвиг и их Полк.
Статья написана в рамках проекта «Архивы памяти 1941-1945».