Было в время, когда купить хорошую вещь было проблемой, носились вещи подолгу, ремонтировались, перешивались и снова использовались. Или передавались "поносить" от человека к человеку, внутри семьи или друзьям. Это была эпоха многоразовых предметов.
Хранилось всё это "богатство" в двух- или трёхстворчатых шкафах. Обычно - в одном на всю семью.
И в моём родительском доме был шкаф. Нельзя сказать, что он был «многоуважаемым», как у Гаева в «Вишнёвом саде» А. П. Чехова, но он был родным и, собственно, единственным для семьи из четырёх человек. Он был куплен в паре с раскладным диваном в пятидесятые годы прошлого века для обустройства 13-метровой комнаты в коммунальной квартире на улице Качалова (ныне Малой Никитской). Насколько я помню, больше там никакой мебели и не было. Брат спал на раскладушке, моя кровать состояла из составленных стульев. Иначе мы бы и не поместились на такой площади. Когда мы получили новую двухкомнатную квартиру с проходной комнатой в «хрущёвке» на Истринской улице в Кунцеве, - с нами переехала только эта дружная парочка: диван и шкаф. А поскольку в большой комнате (не гостиная, не зал, а именно – «большая комната», так она называлась) был встроенный шкаф, которым стали пользоваться родители, то парочку разлучили. Диван – в большую комнату, а шкаф – в маленькую, где поселили нас с братом.
В общем, шкаф как шкаф: двустворчатый, с полками и перекладиной для вешалок, не очень высокий, но глубокий. Он всегда производил впечатление огромного и тяжёлого. Но самым замечательным для меня было в нём то, что он был отделан шпоном из дерева (кажется, карельской берёзы, хотя это не точно), имеющим замечательные узоры. Поскольку шкаф был всегда перед глазами, я вольно-невольно рассматривала эти узоры дерева и видела там то чудесные цветы, то глаза, то головы каких-то существ, то горы, то реки…. А ещё у него был замок с ключиком, как у Буратино. Замок в шкафы вставляли, видимо, в эпоху коммуналок, у нас он не использовался, а ключик был отдан мне в игры. Да и сам шкаф в играх участвовал.
Диван верно отслужил свою службу и был со временем заменён, а шкаф, уже в одиночестве, переехал с нами на другую квартиру и верно служил нам и тут. Его помнят и мои дети. Конечно, время шло, возникла необходимость замены мебели на более вместительную, более высокую, современную, количество вещей росло. Нашим гардеробам требовались уже другие гардеробы. Решено было от шкафа избавиться. И тут я поняла, что не могу с ним расстаться, что он часть моей жизни, моё детство, мои фантазии, мои воспоминания о родителях.
Думаю, очень многие представители моего поколения могут поделиться похожими чувствами. Одна из моих подруг уже несколько лет ходит вокруг родительского шкафа, который занимает половину коридора, не в силах с ним расстаться: разобрать невозможно, а выбросить – значит выбросить кусок детства, кусок жизни… Двоюродная сестра страдает об уничтоженном водой бабушкином сундуке («Помнишь, там был целый мир! Если бабушка разрешала в нём покопаться, можно было найти столько интересного!») Ключики, узоры, скрип открываемых дверок и ящиков, особые запахи наших старых шкафов живут в подсознании и ассоциируются, конечно, людьми, родными и любимыми.
В общем, мой шкаф был раскручен, и разобран с тем, чтобы увезти его на дачу. Часть его (которая поместилась в легковую машину) туда и переехала, а часть устроилась у стеночки за новыми шкафами, где и застряла не на один год. Ну и пусть ждёт. Надеюсь, мы всё-таки соберёмся с духом и воссоединим, наконец, его разрозненные части, и будет мой любимчик в стиле «винтаж» развлекать новые поколения детишек в нашей семье.
Интересно, что сейчас, когда массовая мебель стала «одноразовой» так же, как и одежда, у многих проснулся интерес и к старым вещам, и к старой мебели. Ещё лет 10–15 назад я с лёгкостью выбросила старый стул, набитый конским волосом, а сейчас считаю это преступлением, сейчас хочется восстановить даже то немногое, что было отправлено в ссылку на дачу. Поиск старых предметов мебели увлек уже наших детей. Думаю, это – попытка подкрепить стабильность взаимоотношений в семье созданием её собственной предметной истории. К сожалению, чудесная сборная мебель такой возможности не даёт: рано или поздно она развалится, и, как бы мы её ни любили, ремонту она не подлежит, и следующим поколениям её не передашь. А вот если подреставрировать что-то старое, найденное случайно (например, на помойке!), то даже бывшие чужими предметы «заговорят» на одном с тобой языке и будут рассказывать о нас уже нашим потомкам.
Теперь уже и шкафы-гардеробы уходят в прошлое, уступая место всевозможным гардеробным, если, конечно, позволяет площадь жилья. Всё открыто, удобно, доступно. И нет никакой тайны...
А шкаф – это же не просто большой ящик. Наполняясь нужной и не очень нужной, любимой и не очень любимой одеждой, он становился гордым ГАРДЕРОБОМ. Он имеет тёмные углы, куда засовывается то, что и выбросить жалко, и носить не хочется, он с радостью подставляет плечики для наглаженных вещей, он бережно хранит шляпки, шарфики и всякие «секретики». Иногда он даже впускает обувь. А иногда служит домиком для детей и… кошек. (Во всяком случае, наша кошка всегда стремится шмыгнуть в шкаф и залечь там, если по недогляду дверь осталась приоткрыта.) Ну, впрочем, о детях и кошках – как-нибудь в другой раз.