— А в наше время такого не было, — сказала мама, складывая полотенца в стопку.
— Мам, в ваше время многое было не принято говорить вслух, — я улыбнулась, но внутри снова всё напряглось. Знакомо? Это был один из тех разговоров, где ты вроде бы взрослая, но чувствуешь себя снова на 12 лет.
Мама вслух не обвиняла, но в её голосе звучало: «Ты что-то делаешь не так. Живёшь как-то... странно. Не по правилам». — У нас не было времени думать про чувства. Надо было выживать, — продолжила она.
И вот в этот момент мне захотелось сказать: — Мам, а я не хочу выживать. Я хочу жить.
Но я промолчала. И впервые — не из страха, а из уважения. К её опыту. К её усталости. К тому, что она просто не умеет иначе. Потом я сказала тихо:
— Знаешь, я тоже иногда не понимаю свою дочку. Но это не значит, что она не права. Просто у неё свой мир.
Мама посмотрела на меня. Долго.
Потом впервые за долгое время сказала:
— Наверное, ты права. А я боюсь. Что если я чего-то не понимаю — значит, я потеряю контроль