Please be careful: threat level - red alert!
Сложно заподозрить Михаила Афанасьевича в симпатиях к социалистическому быту в частности и к марксистской идеологии в целом. Думаю, далеко ходить за примерами не нужно – это подтверждается как на биографическом уровне, так и на литературном. Взять хотя бы «Мастера и Маргариту», где можно ещё как-то усмотреть определённый уровень sympathy for the Devil, но для обнаружения хотя бы следов sympathy for the Red (D)evil нужно вооружиться крайне специфической оптикой (замечу в скобках, что некоторые товарищи в этом всё же преуспели, но это отдельная история).
И всё же заголовок мой – не кликбейт, кое-что меня позабавило при взгляде на Булгакова с небольшим левым прищуром.
Как мы знаем (если не знаем – го в гугл), бытие определяет сознание, и в данном случае синтаксическая неопределённость этой конструкции в русском языке, воспроизводящаяся и в оригинале, разрешена самим автором: читать следует – «сознание определяется общественным бытием», как бы криво эти ни звучало.
В шикарном фильме Гайдая некий управдом Бунша, став на время и. о. царя, на пиру недоволен певцами, оскорбляющими крымского хана, и прекращает безобразие (то есть, проявляет классовую солидарность с самодержцем вражьего государства).
И тут у меня возникает вопрос – что это было?
Перемещённый в иное общественное бытие, Бунша под его воздействием меняет своё сознание? То есть, по крайней мере с одним положением марксистской теории Михаил Афанасьевич согласен?
Или, может быть, Михаил Афанасьевич, не разделяющий марксистскую идеологию, попав в новое общественное бытие после революции, транслировал одно из важных её положений, своим примером подтверждая правоту этого положения?
Для самых пытливых, кто скажет, что это Гайдай, продукт своей эпохи, внёс гэг с классовой солидарностью в силу своего совкультурного опыта: в оригинальном тексте было то же. А именно:
«– …Куда едет собака крымский царь…
– Какая это собака? Не позволю про царя такие песни петь! Он хоть и крымский, но не собака!..»
Dixi.
Глеб Кашеваров
