Я написала рассказ к Празднику Победы и собиралась опубликовать его ближе к дате. Но потом подумала, а зачем ждать? Ведь рассказ уже есть, и 6-го он будет размещён на канале или 8-го, какая, в сущности, разница?
Написала раньше?
Пусть будет раньше!
Сюжет для рассказа я подсмотрела в Т-канале "Планше и Бланманже". Фотографии тоже взяты оттуда, я только сделала "подстрочник".
Данные в рассказе все исключительно из итальянских публикаций и ихней же, итальянской, Википедии. Всё по-честному, — я неделю гуглила и переводила, переводила и гуглила...
Ну что, погнали? 😊
***
— Изюм три к одному? Я правильно понял? — Володька изумлённо уставился на продавца, но, спохватившись, что его не понимают, заговорил по-итальянски. Язык он знал вполне себе неплохо.
— Си! Си! — радушно закивал продавец. — Поко! Поко фарина!
— Это вы про чего болтаете, а? Чего он тебе сисикает?
Дед немедленно возник у Володьки за спиной и ворчливо забормотал ему прямо в самое ухо. Евгений Максимыч терпеть не мог быть не в курсе чего бы то ни было.
— Он говорит, что в этом хлебе изюма в три раза больше, чем муки!
— Иди ты! — так же удивлённо, как и внук, Максимыч уставился на тёмные, слегка припылённые мукой буханки. Постоял, подумал, а затем ткнул в одну из них своим стариковским масластым пальцем и с совершенно детским восторгом на лице поинтересовался: — А зачем так много? Он же, небось, разваливается?
Вообще, этот детский восторг не сходил с Максимычевой физиономии практически всю поездку. Таким счастливым Володька не видел его ни разу в жизни. Италия была заветной дедовой мечтой.
— Слышь, Антоха! — звонил он своему соседу вечером из отеля и радостно кричал в трубку: — А мы сегодня в Колизее были! Грандио-о-озная штука! И ещё пиццу ели! Прямо настоящую! С этими, как их... с трюфелями! Чё? По вкусу от нашей? А фиг знает! Я не понял, но было вкусно! Здесь всё вкусно! Ага! Погодика-ка! — Максимыч откладывал телефон, доставал из холодильника минеральную воду, делал несколько больших глотков и продолжал восторженно хвастаться: — Завтра в Ватикан поедем!.. Баранки гну! Может, даже Папу увидим! Как какого? Римского, конечно! И ещё Володька в казино обещал! Ну, ясно-море, в буржуйское! Тут других нет! Будем прожигать жизнь! Точно! Как Достоевский!
У Володьки был клёвый дед!
Крепкий и жилистый, он выглядел несгибаемым, словно сибирская лиственница. И казалось, что жить он будет вечно. И в глубине души Володька в это искренне верил.
Каждое утро дед в любую погоду подолгу гулял в парке напротив дома. А днём читал. Или копался в интернете.
Несмотря на возраст, Максимыч был о-о-очень продвинутым пользователем и был подписан на кучу каналов обо всём на свете. Иногда по вечерам он разгадывал кроссворды. Или решал судоку. Говорил, "чтобы Альцгеймер мозги не сожрал", и смеялся. Громко, раскатисто, от чистого сердца...
И ещё готовил потрясающую лазанью!
Собственно, только дед у Володьки и был. Так получилось, что родителей он не знал и не помнил. Дед был единственным родным ему человеком.
Володька обожал его. Дед был ему оплотом, надёжным тылом, его нерушимым фронтом и единственной постоянной в жизни величиной.
В этом году Максимычу исполнилось девяносто. И Володька понял: сейчас или уже никогда! И он ни разу... ни на минуточку... ни на секундочку не пожалел, что вбухал в эту поездку все свои сбережения. Хотя до сих пор ещё удивлялся, как ему удалось всё так здорово организовать. И отели, и машину, и особенно этот долбаный "шенген".
Несколько дней они тусили в Риме. Потом в Неаполе. Потом во Флоренции. И вот, наконец, добрались до Милана. И чёрт их занёс в эту небольшую пекарню на окраине города...
— Так зачем здесь так много изюма? — допытывал продавца Максимыч, тыкая в буханку стариковским масластым пальцем.
Володька перевёл. Ему тоже было интересно. В пекарне было затишье. Ни одного покупателя. И продавец, симпатичный итальянец, немного постарше Володьки, с удовольствием пояснил:
— Это аутентичный хлеб, военный. Его продавали на остановках. Потому он "Трамвайный", — продавец разрезал пополам ту буханку, в которую целился Максимыч, показал срез и снова заговорил: — Так пекли во Вторую мировую войну. Чтобы поддержать голодающих. Чтобы люди могли хоть как-то продержаться. Всего из килограмма муки и трёх килограммов изюма.
На этих словах продавец сделал паузу и со значением посмотрел на посетителей. Володька и Максимыч ошеломлённо молчали. Каждый из них был уверен, что ослышался. Надо же! Изюм! Но продавец решил, что произвёл впечатление.
— Понимаете, — продолжил он, — Это было очень тяжёлое время для людей. Я сам, конечно, не знаю. Но бабушка мне рассказывала. Была карточная система! 200 граммов хлеба в день, иногда с отрубями или с кукурузной мукой. Соли не было, и пекли на морской воде. — продавец разволновался, но смог взять себя в руки, — Представляете, на месяц выдавали всего два килограмма риса и столько же пасты и картофеля! Мясо допускалось не больше 140 граммов в неделю! А полкилограмма масла часто заменяли салом. Сахара тоже полагалось не больше полукилограмма в месяц. А перца было и вовсе не достать! Это была самая низкая по калорийности норма в Европе! Всего 1100 ккал в день!
Продавец замолк и вновь многозначительно посмотрел на притихших слушателей.
— Расскажи ему, дед! — внезапно попросил Володька. — Расскажи! Я переведу.
— Чего ему рассказать, внук?
— Всё расскажи! Про 125 граммов хлеба в день. И про то, как муку мешали с гидратцеллюлозой и протухшим жмыхом. И как вы в очереди за ним стояли. А некоторые лежали и уже не встали! И как тебя вывозили. Маленького, полумёртвого. В грузовике под брезентом. А сверху летели бомбы... Расскажи, дед! Пусть хоть один знает! Может, повезёт, и он расскажет ещё кому-то! И ещё! Ещё!
Но Максимыч только пожал плечами. И тогда, понимая, что на слово ему никто не поверит, Володька достал телефон. Загуглив через переводчик на итальянском, он показал продавцу "трамвайного" хлеба "блокадный" кусочек и начал терпеливо комментировать:
— Нет не на раз. Не на обед. И даже не на ужин. На сутки! И больше ничего! Ни пасты, ни картошки, ни риса, ни сахара! Ни сливочного масла! Ни даже сала!
Продавец онемел. Он стоял в мягком сумраке своей пекарни... такой родной, такой тёплой и уютной, в которой пахнет домом и хлебом, и не мог поверить. Потрясённо уставившись теперь уже в свой телефон, он гуглил, и гуглил, и гуглил...
***
Минут пятнадцать ехали молча.
Истерика, почему-то случилась с Володькой. Молодым и здоровым, никогда не знавшим голода...
Неожиданно он взорвался и завопил. Громко, надрывно... И заколотил кулаками по рулю.
— А-а-а-а-а!!! — кричал Володька, и бил... бил руками, попадая то по краям рулевого колеса, то в самый центр, отчего машина сдавленно хрюкала клаксоном, — Дед! Ну как так то, а?! Как, дед?! Как?! Почему они этого не знают?!!! Почему?!
Машина вильнула, зацепив колесом бордюр. Максимыч посмотрел на Володьку и успокаивающе накрыл его мечущуюся руку своей. Старой и заскорузлой, но уверенной и потому сильной.
— Они, Вовчик, просто из другой вселенной, — с благодушной улыбкой невозмутимо произнёс он, — Не суди их, неразумных, слишком строго... — и, помолчав секунду, вдруг лукаво добавил: — Слушай, а как ты думаешь, сможем мы сегодня раздобыть билеты в Ла Скала? Ведь, как ни крути, а мы с тобой всё-таки в Милане...
© Окунева Ирина
Ну что ж...
Приглашаю подписаться на канал. 😊
Здесь истории разные. В основном смешные или, как минимум, забавные.
Такие вот, не очень весёлые, я пишу только на 9 мая. Согласитесь, смешное в этот день не слишком уместно...
А ещё я пишу про себя, про мужа Юрьича и про пёселя с длинным именем ЛучшийдругвместоКузиНашпесдюкМитька. Что-то вроде дневника.
Загляните в Подборки, там всё понятно.
Пост-знакомство вот.
Заходите, знакомьтесь, не стесняйтесь!