ИЗДАТЕЛЬ ШТЕЙНБАУМ
Валерию Львовичу неплохо жилось в Советском союзе. Двое детей, трехкомнатная квартира, среднее образование и должность учителя физвоспитания в средней школе. Мечтал стать директором, но не было партийного билета, а без партийного билета ни туды, ни сюды. Пролезть в партию было практически невозможно, оставалась слабая надежда удрать в Израиль и там обосноваться. Но это были только мечты. А потом до него дошли нехорошие слухи о том, что любого еврея из СССР ждет метла и чистота улиц в Израиле. Это была новость все равно, что обухом по голове.
«Да как же так, - чесал он затылок, - что делает Грисель (Гришин) первый секретарь московского горкома партии, Либерман (Андропов) – главный управляющий ГБ СССР, Зальцман (Соломенцев), Ульбрихт (Устинов), Шен (Шелепин), Киршблат, (Примаков), Шлеер (Черномырдин) Фейгельсон (Поспелов и другие члены Политбюро у Левонида Ильича Брежнева, тоже еврея? Кому они все служат? Они совершенно не думают о своих единоверцах. Беда, да и только,- думал Штейнбаум, замедляя шаг. Он уже был недалеко от станции метро Новые Черемушки, как вдруг незнакомый мужчина высокого роста, плечистый, играя ключами, преградил ему путь, извинился и стал его агитировать подойти к автомашине. Так у него багажник, заполненный икрой, девать некуда.
- Вот только у вас нет сумки. И у меня нет. Я подойду к палатке, возьму, так на десять килограмм и наполню вам. Потянете десять кг? Во, правильно. Я с Дальнего Востока, собирался распродать, но москвичи не берут, даже по самой дешевой цене. Так мы решили так раздать. Скажете спасибо и больше ничего не надо. По вашему виду, я понял, что вы не шибко хорошо живете. Идемте, прошу вас. Такое нечасто встречается.
- Ну, что могу сказать, не мешало бы. С деньгами действительно туговато, а семья четыре человека.
В машине, на заднем сиденье, зашевелился еще один верзила. Он сразу понял, что жертва поймана и подвинулся.
- Садитесь, - предложил тот, что сагитировал, - я сейчас открою багажник, а вы посидите, объясните товарищу, как нам лучше доехать до кольцевой.
Штейнбаум подумал немного, но сделал роковой шаг: сел на заднее сиденье и вздрогнул от щелчка.
- Садись, садись, паря, нам далеко ехать.
Не успел Зиновий Львович прийти в себя, как Жора бросил пакет, который следовало наполнить икрой, сел за руль и завел мотор. Машина заревела и направилась в сторону люнинского проспекта.
- Ты не еврей случайно? – спросил Абрам, что пытался давить у самого носа какой-то флакончик.
- Да истинно так, - произнес Зиновий Львович в свое спасение.
- И я тоже еврей. Мы везем тебя на Кавказ и там продадим в рабство. Будешь работать за еду. Мы получим за тебя 4 тысячи долларов. Жора, давай продадим его здесь...за пятерку. Пять тысяч долларов отстегни, и ты свободен.
- Согласен. Дайте мне свой телефон, я позвоню жене. Только, куда ей подойти.
- На Лисью горку. Это совсем недалеко. Если что, получишь вот это, - сказал Абрам, показывая дуло пистолета.
-Да что вы, что вы? Как можно. Еврей еврея никогда не обманет.
Сара перепугалась и не задавала никаких вопросов. Она бросилась в ванную, легла на живот и, протянув руку, извлекла пакет, в котором хранились эти спасительные пять тысяч зеленых, убежала на Лисью гору и выкупила мужа из беды.
2
Это случилось в то время, когда заманчивый коммунизм рухнул окончательно, провалился в тартарары, и наступила полная, окончательная свобода. Делай, что хочешь: воруй, убивай и даже ругай президента. Скажи недоброе слово в адрес Генерального секретаря ЧК КПСС, ты мог получить путевку по ленинским местам и никогда домой не вернуться, а теперь...собирай толпу и говори, что он такой-сякой, гроша ломаного не стоит. И ничего. Парни в зеленых фуражках, которые могли прийти в три часа ночи, надеть наручники на хозяина и обработать дочку на глазах у отца, куда-то исчезли. Но не все рабы Советского союза восприняли это с радостью. Удивительно, но русский народ, как бы разделился. Полная свобода принесла много бед народу, а коммунисты, хоть и давили, хоть и отправляли на тот свет, но всем покорным и непокорным обещали рай на земле. А рай – это коммунизм. Если с тобой случился обморок от недоедания, но тебе обещали свежую булочку с маслом, будешь терпеть и слабым, едва слышимым голосом, кричать ура, да здравствует коммунизьма и социализьма.
***
У Валерия Львовича был еще один пакет, в котором хранились зеленые бумажки и эти бумажки
Задавали ему один и тот же вопрос – что делать, ведь еще не все потеряно. Десять тысяч долларов – это немалые деньки. Их можно употребить не только в Израиле, но и в России. Русский народ –хороший народ. Доверчивый, туповатый, но добрый, последним куском хлеба поделится. Наша нация должна свести русских на нет. Эти огромные просторы должны быть заселены евреями. Вон, как легко мы стали внедряться в управленческие структуры. Брежнев просто молодец, он точно еврей, а где сегодня один еврей, завтра три, а послезавтра тридцать. А Лужман – мэр Москвы. Можно считать, что столица в наших руках. Э, никуда, ни в какой Израиль я не поеду. Метлой улицы мести. Пусть сам Нетаньяху метет.
И тут раздался звонок, Штейнбаум вздрогнул, набрался храбрости и чуть приоткрыл дверь. За дверью стоял Мойша во всей своей красе.
- Что так дрожишь, не узнал? Угости кафа, и давай поговорим.
- Извини, брат. Сейчас такое время, просто ужас, никогда не было такого: спишь и думаешь, придут бандиты ночью, зарежут и ограбят. У меня уже моча не держится. Ночью трижды пускаю в ночные кальсоны.
- А у меня простатит, я тоже страдаю, открывай дверь и вари кафа.
Два еврея долго сидели, выпили восемь чашек кофе без молока и Мойша уговорил Штейнбаума организовать издательство под названием «Человек» у метро «Академическая».
К удивлению того и другого, издательство Человек сразу же принесло непредвиденные дивиденды. Мойша сразу же убежал в другое издательство, кажись ЭКСМО и стал там начальником отдела. Всего за 45000 тысяч долларов.
Молодые писатели несли рукописи в издательство толпами. Никто не спрашивал, когда выйдет книга, какая цена. А Зиновий Львович только радовался. Найти нужный персонал не было проблем. Все были русские, только главный бухгалтер, был свой человек. Он вел дела так, что ни один ревизор не мог бы разобраться, если бы возникла такая необходимость. Тем не менее Зиновий Львович в главных вопросах и сам был бухгалтером, не все книги регистрировались в бухгалтерии, а только на куске бумажки газеты «Известия». Рукописи он никогда не читал, если только заглавие. Молодые писатели за такую доверчивость его любили, и количество желающих стать светилами возрастало. Из всего персонала лучшей была редактор Т. Н Потапова, корректор Валкова, да художник Литвиненко. Имея таких специалистов Штейнбаум, не мог выпускать плохие книги. А сие способствовало авторитету, не смотря на то, что авторы у него никогда не получали вознаграждения. Зиновий Львович брал по пять, а то и по десять тысяч долларов, если в книге могло быть сто страниц и гораздо больше. Он отрывал кусок газетной бумаги, писал: принято столько-то и отдавал автору.
Правда, заказ выполнялся качественно, на год позже, чем обещал в связи с загруженностью.
3
Я заканчивал роман Оранжевая смута и рвался в издательство Человек, у меня в кармане было десять тысяч долларов и роман, проверенный восемь раз, я покинул дачный дворец в два этажа и уехал в Москву сдавать рукопись. Едва я открыл московскую квартиру, поджарил яичницу, свернул в трубку свою рукопись и направился в издательство. Зиновий Львович сидел один в своем кабинете и подсчитывал прибыль. Я пришел не совсем вовремя, но я был очередной заказчик, поэтому Зиновий Львович показал пальцем куда мне присесть и подождать.
Я так и сделал и стал любоваться сытым лицом главного редактора.
- Ну-с, что принесли, выкладывайте.
- У меня Оранжевая смута, роман о наших младших братьях. Посмотрите денька два-три и потом скажите, подходит или не совсем.
- А я уже смотрю. Оставляйте рукопись, платите деньги и договор готов.
Я заморгал глазами, радостно улыбнулся и спросил:
- Сколько будет стоить?
- Десять тысяч долларов.
- Гм, не думал, что все так быстро. Впрочем, как раз такая сумма у меня в кармане.
- Ну тогда денежки на стол. Сейчас времена другие. Главному некогда читать. Для этого есть главный редактор и другие работники. Если честно, то нас интересуют деньги, а текст никогда. Пусть читатели дают оценку вашей книге. Если она разойдется в течение недели – двух, значит, тогда хорошо написана. Сейчас в моде..а забыл, короче в моде всякая ерунда, что не существует в жизни. У вас что? Харды- бурды? Ну вот, я вам дам расписку о получение десятки.
Он вырвал кусочек бумажки из газеты Известия и написал в уголочке: принял десять тысяч и расписался.
- Вопросы будут?
- Когда книга выйдет из печати?
- К осени. Сейчас май. К осени я сообщу вам. Пока. Времени так мало. Угостить бы надо кофе, поговорить, более предметно, ан некогда. Бывай, начинающий писатель.
Необыкновенно счастливый, я не садился на транспорт, а бежал в Черемушки пешком, чувствуя себя Львом Толстым. До этого я уже издал две книги, но обе неудачные, которые мне ничего не принесли. Но я не сдавался, я верил в свое предназначение, в том, что я хорошо начал и литературный слог у меня хорошо складывается. Надо быть терпеливым, слава сама придет, никуда не денется.
Роман вышел в следующем году и произвел на меня хорошее впечатление. Зиновий Львович разослал его по бывшим республикам и реализовал 800 из 900-сот экземпляров. Заработок не очень крупный, всего 60 тысяч долларов, да те десять тысяч, что получил с заказчика во время заключения договора. На эти деньги Зиновий Львович купил второй подержанный Мерседес и теперь два Мерса стояли под окнами издательства. Зиновий Львович всегда улыбался, ручкался, когда я приходил по поводу и без повода. А всегда приходил по делу. Мне надо было начать разговор по поводу авторского вознаграждения. Но я стеснялся, как девушка перед первой брачной ночью, когда и хочется и колется и совесть не велит.
Но однажды, я застал Штейнбаума с моей книгой в руках. Он любовался обложкой и кажется, собирался прочитать первый абзац.
- А, автор пожаловал, а я просматриваю обложку, это творчество нашего художника, которого я однажды нашел ночью под солнцем, извиняюсь, под луной лежачего на скамейке и гундосившего какую-то песню. Жалко стало парня и сказал: пошли. Что ты умеешь делать?
- Я – великий художник, временами закладываю за воротник. Жены нет, детей нет, друзей нет. Давай поженимся.
А мне нужен был художник. И что ж, получился, верно? Как ты думаешь. Вообще, книга получилась – во!
- Зиновий Львович, все это хорошо, но...
- Что но, что? Говори, не стесняйся.
- Автору ить что-то получается, ну хотя бы на чай. Жена покоя не дает. Последние денежки вытянул из домашнего бюджета, а обрата – никакого. Да и сам я жду, не дождусь. Книга хорошая, издатель хорош, автор не дурак, выделите что-то на чай.
-Ты имеешь в виду гонорар, так?
- Да, он родненький.
- Оно-то так, но ты мне должен еще 640 долларов. Выложи мне 640 долларов, а я тебе десятку гонорара.
- Зиновий Львович, это не справедливо. Нам придется решать этот вопрос в другом месте.
- Ты имеешь в виду суд? Давай встретимся в суде, га-га-га.
Я, кажется, повернулся спиной к издателю и ушел, не попрощавшись.
4
- Что ты такой не такой, случилось что-то, -спросила жена, накрывая стол на обед.
- Да, случилось. Издатель Штейнбаум говорит, что я ему еще должен шестьсот долларов. А книгу распродал...в Белоруссии, Казахстане, Узбекистане. Почти всю. Больше всего обидно то, что он сам предложил встретиться в суде, сопровождая свое предложение хохотом. Что это может быть?
- Он тебя просто брал на пушку. Смеялся над тобой. Подавай в суд. Но, сначала надо обратиться к адвокатам. Дашь рублей сто и они все тебе селают. А то что ты суд выиграешь, я не сомневаюсь. Сейчас дмократия, это тебе не то, что было раньше.
Она уже держала газету в руках, а там объявление: «Коллегия адвокатов предлагает свои услуги относительно дешево. Первая обстоятельная консультация бесплатно. Вход свободный. Наш адрес: Здание адвокатуры напротив метро Новослободская».
- Завтра же, в десять утра, я – там. Лучший адвокат – мой адвокат, - сказал я, уплетая холодную ветчину с едва подогретой картошкой, поджаренной еще утром..
В эту ночь я спал неважно. Я строил устные жалобы, потом переводил их на бумагу и все это для адвоката; правда, были и всякие сомнения, поскольку при советской власти никакого адвоката не было, возможно они и были, но никто не нанимал их. Судья разбирался сам во всем, и это было даже хорошо. Судьями управляла партия. Стоило позвонить первому секретарю райкома судье, и судья не возражал вынести угодное решение. Но чаще этим занимались инструкторы райкома. Я это испытал на себе. Разводился с женой. А жена – донос Второму секретарю горкома партии Дементьевой Раисе: мой муж – антисоветчик, слушает буржуазную музыку, читает буржуазную литературу, всяких там Лондо!нов, Бульзаков, танцует с учениками буржуазные танцы. А должность у него дилехторская. Выпишите яго из фатиры, пускай живет, иде хочет, буржуазный хвост. Не предусмотрела, когда выходила замуж. Он мне тут же сбацал ребенка, теперь мы вдвоем сиротки неприкаянные.
Дементева наложила резолюцию в верхнем левом углу. «Тов. Бондаркову Льву. Разобрать...тщательно и принципиально – Дементева Р.», а Бондарков подскочил от радости и сел за телефон, обзвонил все в мгновение ока.
-Кто давал рекомендацию партию этому буржуазному прихвостню. Наказать и его. Ну, подумаешь, директор. Как раз директора настоящие антисоветчики. А потом поменять директора – раз плюнуть.ЭЭтим занимается партия, вы поняли? Если поняли, не давайте рекомендацию никому без указания райкома партии, а то получите выговор.
Бондарков и меня вызвал на допрос, и я стал думать, что Бондарков настоящий чекист и не на шутку испугался. Что ж, посижу в каталажке лет пять, а квартира останется моей рыжей членососульке. В кровати она сосет.
Бондарков позвонил первому секретарю Юго-Западного Административного округа Асоскову и приказал сменить директора такого-то.
- Сменить-то можно, но хорошие директора на дороге не валяются, - сказал Асосков и положил трубку.
Райком меня защитил, и на решение суда повлиял. По решению суда я имел право на размен жилой площади, мне отсудили автомобиль и всякую другую мелочь. Бывшая жена Наталья, да будет земля ей пухом, никак не могла доказать, что я враг советской власти и советского народа. Известно, что в СССР жена пользовалась равными правами с мужем. Но по этому праву, она должна была рожать детей, таскать мешки с цементом, орать, что Ленин – гений и могла посадить мужа за решетку. Этим пользовались молодые, симпатичные сучки, которые приезжали в столицу, охмуряли богатых женихов, выходили за них замуж, писали доносы, мужей сажали за решетку, а шикарная квартира оставалась женам, уже разведенным, которые потом водили к себе кобелей и жили припеваючи.
Но мы отвлеклись от темы.
5
По ступенькам адвокатского дворца я поднимался в 8-50 и не заметил старуху, что сидела за металлическим столом и собирала по пять тысяч с всякого входящего.
- Фамилие и пятерку.
- Так в объявлении написано: консультация и вход бесплатно, - сказал я, недоверчиво глядя на ее сморщенную рожу.
- Это решение действовало до сегодняшнего дня, до шести утра. Пока вы ехали, все изменилось. Пять тышш на стол!
Как только я положил пятерку на стол, она, спрятав деньги в карман, нажала на потайную кнопку, и тут же вышли два молодых парня, довольно плечистые и пузатые, взяли меня под руки и повели в другой конец колидора в крохотную комнатенку, и ни о чем, не спрашивая, стали заполнять бланк договора.
Я хотел было объяснить, с чем я пришел, какой вопрос мне нужно решить, но тот мужик, который заполнял параграфы договора, не поднимая головы, сказал:
- Потом, все потом. Вот здесь распишитесь.
Если бы я сидел в конторе мусоровоза, я бы возмутился, но я же сидел в конторе адукатов, а это значительные люди, умные люди, не какие-ни будь мошенники.
- Распишитесь здесь, а, прошу спердонить, ваш пачпорт, доставайте пачпорт. Данные пачпорта нужны.
- Забыл взять, он дома, на тумбочке остался. Ой, что делать, что делать? Прям, беда какая.
- Ничего, принесете завтра.
Я расписался в двух или в трех местах, почувствовал прибавление сил и стал задавать вопросы.
- Сколько это будет стоить? Ну, весь процесс, от начала и до конца. У меня, знаете, литература. Я написал роман, а издатель выпустил роман, продал его почти полностью, а гонорар платить отказался.
- Нас это не интересует. Это частный вопрос, а нам нужно все целиком, а целиком 80 тышш.
Я вздрогнул при этих словах, а когда пришел в себя окончательно, сказал:
- Хорошо, соберу такую сумму.
Адукат радостно улыбнулся и продолжил.
- Знаете, это далеко не все. Адукату нужна машина от шести утра до шести вечера, обед и ужин в ресторане Арбат, иногда с подругой.
- Не иногда, а кожен день, а по воскресеньям несколько подруг на природе, - сказал, дремавшей дотоле Иван.
- Это разумеется и все за ваш счет, дорогой заявитель.
Я оторопел. Что говорил дальше адвокат, я не разбирал, не слышал. Я рвался на улицу на свежий воздух. Если даже я выиграю суд, то могу получить сто рублей, а потеряю несколько тысяч. Вот почему Зиновий Львович сопровождал свое предложение встретиться в суде хохотом.
Москва, 5 мая 2025.