Эссе специалистов отдела анализа рисков молодежной среды «КОНТАКТа»
Завершая цикл эссе об опасных играх, хотим напомнить, как важно рационально оценивать угрозы. Когда мы рассказываем вам о трендах или рискованном поведении среди молодежи, часто используем словосочетание «моральная паника». Сегодня решили напомнить, что стоит за этими словами и почему иногда паника страшнее самого риска.
Словосочетание moral panic появилось в англоязычной прессе еще в 19 веке в религиозных изданиях и на ту пору было далеко от сегодняшнего толкования. Более современная концепция описывалась Маршаллом Макклюэном в книге «Понимание медиа» (1964), но сам термин не упоминался. Понятие стало широко известно в связи с именем социолога Стэнли Коэна, который в 1960-е годы исследовал реакцию общества на отношения между молодежными субкультурами модов и рокеров, а в 1972 году рассказал о результатах своих наблюдений в книге «Народные дьяволы и моральная паника».
Коэн был обеспокоен конфликтом двух субкультур. Моды и рокеры пересекались, отдыхая на южном побережье Англии, и конфликтовали между собой. В особенности отмечают 18 и 19 мая 1964 года, ставшие известными как «двухдневная драка на пляже в Гастингсе». От обычных молодежных разборок эти трения отличались тем, что активно обсуждались в обществе. При этом к наблюдению и освещению стычек подключились местные общественные организации. Медиа все больше и громче говорили, что это не просто агрессия: у молодежи нового типа нет ценностей и она несет лишь вред, разрушая нормы и традиции общества. Тем временем моды и рокеры, изначально даже не участвовавшие в конфликтах, стали воспринимать практику разборок между собой как нечто должное, предписанное субкультуре. Коэн отмечал, столкновения не были бы столь частыми, если бы не реакция общественных организаций и СМИ.
Таким образом, ситуация, когда возникает коллективная реакция общества на людей, ведущих себя не по правилам, и состояние, в котором пребывает общество, — это моральная паника. При этом связана она именно с нормами морали, бытующими в обществе, как с некими гарантами его безопасности. Суть моральных паник состоит в том, что общество может приписывать гипертрофированное негативное угрожающее воздействие некоторым социальным группам.
Концепт моральной паники использовался изначально на стыке социологической и криминологической наук, сегодня употребляется также в психологии, исследованиях коммуникаций, а часто встречается и вне научного контекста. Разумеется, на протяжении длительного времени в исследование моральных паник разные ученые привнесли много нового, обогатив терминологию и подсветив разные аспекты явления. Появились разные точки зрения и споры.
Сегодня можно найти множество книг и материалов по теме, приводим некоторые из них:
1. С. Коэн «Народные дьяволы и моральная паника. Создание модов и рокеров»;
- Г. Беккер «Аутсайдеры: исследования по социологии девиантности»;
- К. Томпсон «Моральная паника»;
- С. Холл и соавторы «Борьба с кризисом: ограбления, государство, закон и порядок»;
- Д. В. Громов «АУЕ. Криминализация молодежи и моральная паника» (посвящено российской молодежи и примеры будут понятнее, чем зарубежные);
- А. А. Ефанов «Социальные последствия медиавоздействия».
Выделяют следующих участников процесса:
Народные дьяволы — социальная группа, которой свойственны моральные нормы поведения, не соответствующие существующим в обществе на текущий момент.
Моральные предприниматели — те социальные группы, которые стремятся повлиять на общество, чтобы оно сохранило социальную норму. В этой роли могу выступать институты, группы и индивиды, заинтересованные в поддержании социальных норм. Законодатели и политики как обязанные реагировать на проблемы общества, также берут на себя эту роль. Публика как потребитель и передатчик информации — это моральный предприниматель.
Автор данного термина, социолог Говард Беккер, описал два основных типа предпринимателей:
Крестоносцы: отдельные активисты или общественные/религиозные объединения, действующие так потому, что желают достичь правды.
Институциональные предприниматели: действуют так потому, что институту так предписано. Например, органы правопорядка существуют, чтобы защитить общество, поэтому они борются за сохранение нормы против преступности и стремятся обратить внимание на проблему асоциального проявления. В этом качестве выступают и СМИ: они заинтересованы в обсуждении остросоциальных проблем.
Не стоит забывать, какая-либо группа может и откровенно эксплуатировать в обсуждениях опасные явления для продвижения собственных идей и повышения собственного статуса (лоббисты, политики).
Кратко механизм возникновения и развития моральной паники можно описать так:
1) Появляется относительно малочисленная группа, определяемая как источник угрозы моральным нормам и, следовательно, безопасности общества (народные дьяволы). Часто это стигматизированные группы, непонятные для общества практики и новые явления. Список широк, от геймеров и квадроберов до уличных банд.
2) Моральные предприниматели обнаруживают проблему и заявляют явление как опасное. Средства массовой информации освещают деятельность этого сообщества, причем благодаря отбору и структурированию информации изначально аморфная и разношерстная группа приобретает конкретные черты и образ угрозы. Приписываемые народным дьяволам свойства не всегда соответствуют действительности и часто мифологизированы.
3) Идет активное обсуждение, формируется общественное беспокойство, при этом оно значительно превышает реальную степень угрозы;
4) Действия моральных предпринимателей и обеспокоенного общества приводит к изменениям. В результате волнений по какому-либо поводу может быть изменен закон, или созданы специальные меры реагирования и предотвращения. Этот пункт ситуативен, паника может закончиться и на предыдущем пункте.
Самое главное, что на этом этапе широкие слои молодежи, получив информацию через массмедиа, подключаются к процессу, получая в качестве образца для подражания канонизированные образы. Так народные дьяволы могут стать популярными.[1]
Условно выделяют три уровня моральных паник, в зависимости от того, кто активно обсуждает и осуждает, «вдохновляя» процесс:
- Модель «управляющих элит» — паника, стимулированная «сверху»;
- Модель «заинтересованных групп среднего уровня» — активисты, движения, группы, продвигающие идею об опасности, но не власть;
- Низовая модель — идея об опасности передается горизонтально среди граждан.
Чаще всего одной моральной панике эти три вида смешиваются, и моральная паника происходит одновременно на всех уровнях.
Чем же может быть плохо то, что общество реагирует на проблемы и пытается предотвратить нечто асоциальное? Ведь это нормальная реакция.
Функцией моральных паник действительно можно назвать социальный контроль девиаций, но в данном случае речь идет именно о преувеличенной реакции общества. Сопутствующим эффектом становится активная реклама сообществ, практик, явлений, считающихся деструктивными. Наложившись на общественные настроения (в том числе фобии), информация служит причиной возникновения собственно паники как раздутого, неадекватно высокого внимания к мифическому образу.
При этом в процессе описания явления зачастую так старательно рассказывают о нем, что это выглядит как модель поведения, которую можно перенимать. Получается, моральная паника общества может и подпитать социально неприемлемое поведение.
Наглядно такой эффект был виден на примере новостей о «группах смерти» в 2017 г., «криминальной субкультуре» в 2019 г., «Ре(ё)дан» в 2023 году. В 2024 году в качестве примера можно обозначить квадроберов.
В конечном счете, ситуация моральной паники может быть вредна, так как:
- создает ситуацию всеобщей угрозы при невозможности с ней справиться;
- могут быть приняты решения, основанные не на рациональных, а на эмоциональных предпосылках;
- переключает внимание на второстепенные факторы (последствия), отвлекая от основных причин трагедий, которые «живут» в реальном мире;
- инфоповод приобретает столько популярности и внимания в сети, что пользователи сами хотят «быть в теме», став причастным к столь популярной практике.
Как понять, что речь идет именно о моральной панике, и что делать?
Включать критическое мышление и спокойно анализировать инфоповоды, новые увлечения молодежи и риски. Разберитесь в вопросе, проверьте информацию. Если вы видите, что это паника, не популяризируйте народных дьяволов: напоминаем, обсуждать — значит популяризировать.
Есть несколько признаков моральной паники:
- имеет периоды вспышек повышения и снижения интереса к проблеме, является скачкообразной;
- колебание общественного интереса к проблеме при ее неизменности (резкий всплеск/резкий спад интереса к инфоповоду);
- значительно преувеличен масштаб проблемы, завышены количественные показатели, на деле отсутствуют реальные факты и конкретика;
- концентрация информации из разряда слухов и городских легенд при описании происходящего;
- повышенное внимание к проблеме и избегание иных, не менее важных вопросов.
Так, в истории с «группами смерти» первичное журналистское расследование указывало на целую сеть преступных сообществ, массово склоняющих детей к самовольному уходу из жизни, в то время как речь шла о единичных случаях. Конкретика не была озвучена. При этом, «группы смерти» сегодня почти не обсуждаются, а самовольные уходы из жизни среди несовершеннолетних, к сожалению, как были, так и остаются большой проблемой. В случае с ре(ё)дан молодым людям быстро приписали противостояние скинхедам и бонхедам, на практике оказавшееся мифом. Или, оценив недавний интерес к детской практике квадробинга, вы заметите, что дети не перестали играть, а вот обсуждения из массмедиа исчезли.
В конечном счете концепт моральной паники говорит нам о том, что уровень преступности может быть повышен за счет активной реакции общества на девиантность как таковую, и именно это опасно. Поэтому помните, важно критически относиться к новостям, не демонизировать некое явление (тренд, новую субкультуру, игру) как основную угрозу, а сосредоточиться на работе с подростком в реальности. А паника имеет свойство заканчиваться. По определению С. Коэна, «это всплеск ярости, который выжигает себя сам».
[1] Громов Дмитрий Вячеславович «Моральная паника» как механизм развития ряда молодежных сообществ советского Союза и России // Историческая психология и социология истории. 2012. №1. Дата обращения: 23.04.25).