НОЧНЫЕ «ГАСТРОЛИ» (Острая проблема).
«СКОРАЯ помощь» останавливается у треугольника: вокзал — ресторан «Кавказ» — кафе «Лацитис». Мы не спешим выходить из нее, ведь никакого вызова по «03» отсюда не поступало. Хотя, как вскоре выяснится, кое-кто уже нуждался в медицинской помощи. Впрочем, не буду интриговать читателя: на этот раз в машине не врачи, а сотрудники милиции. Точнее — специального подразделения по борьбе с проституцией и вензаболеваниями. А вот и первые «клиентки». К маячившим в подворотне кафе двум низкорослым брюнетам подходят девицы. Мимолетный разговор, и компания направляется в глубь двора. Там, в подвале, и намеревались учащиеся торгового ПТУ продать по демпинговой цене свою «любовь».
Но на сей раз они поедут с нами в милицию.
С таких проверок кафе и ресторанов и начало свою деятельность созданное осенью прошлого года новое подразделение Рижского УВД. Те женщины, которые приходили в эти заведения как на «службу», были взяты на заметку. В городе впервые налаживается профилактический учет проституток. О системе борьбы с этим социальным злом говорить пока рано, но первые шаги уже сделаны. А вот один из результатов: среди проверенных за эти несколько месяцев 180 женщин обнаружены 38 венерических больных. В графе СПИД пока прочерк. Однако ясно, что благополучие это временное. Именно Рига в силу своего географического положения может стать, так сказать, воротами смертоносного вируса. Проститутки причислены к группе повышенного риска, однако ни одна из тех, с кем довелось беседовать, не обеспокоена всерьез угрозой заражения. Никто не верит, что любая их «гастроль» может стать роковой.
— Кто же об этом думает? — пожимает плечами Ивета, задержанная в номере у иностранца. — Если кто заболеет, тот сам и вылечится.
Девица не шутит. Некоторые проститутки устраиваются санитарками в медицинские учреждения, достают там лекарства, узнают схемы лечения вензаболеваний. Полагают, что таким же образом справятся и с новым вирусом. Впрочем, многие живут по «логике»: чего загадывать, когда сегодня можно «делать деньги»?
Среди рижанок, занимающихся проституцией, женщины различных возрастов, коренные и приезжие, с неполным средним и высшим образованием. Некоторые из них замужем, имеют детей. Кое-кто работает или учится. Однако это что-то вроде «средней прослойки» постыдной профессии. А вот «дно» и «высший эшелон» нигде не трудятся. Как часто бывает, именно крайности и бросаются в глаза. О среднем и наиболее многочисленном отряде женщин легкого поведения мало что известно. Другое дело его «дно» — еще сравнительно недавно на вокзалах, рынках можно было часто встретить опустившихся изможденных женщин, готовых ради выпивки пойти с кем угодно. Сейчас их заметно поубавилось. А вот ряды так называемого «высшего эшелона», обслуживающего иностранцев, не поредели.
Приемы «секс-бизнеса» нехитры. Начинающие хватают мужчин за руки в центре города, у гостиниц, подсаживаются к ним в ресторанах. Проститутки со стажем имеют постоянный круг клиентов. Некоторые из этих профессионалок даже пытаются рисоваться, когда у них берут интервью газетчики, стремясь выяснить истоки порока. Однако напрасно ждать от таких женщин правды. Например, Ирина, давно подвизавшаяся у интуристовской гостиницы, явно не прочь затуманить унизительнейшую суть ремесла:
— Я вступаю в интимные отношения не только из корыстных целей. Мне просто нравятся все (!) эти мужчины. Они культурные люди, общение с ними приятно...
Куда откровеннее те, кто помоложе. Вот что рассказывает 19-летняя комсомолка со средним образованием:
— Мне позвонила подруга, сказала, что познакомилась с иностранцем и у него есть приятель. я пришла в гостиницу. Это был какой-то финский лесоруб или не знаю уж кто, не очень старый, но такой пьяный, что у него руки тряслись. Пришлось ему сигарету раскурить. Ну и так далее. Учтите, я себя проституткой не считаю, но и других не осуждаю. Это личное дело каждого, как ему жить. И вообще, у нас многие стремятся, чтобы было похоже, как на Западе. Раз у них есть, так и у нас будет. Конечно, противно с первым встречным. Но если уж решила заработать, то это чувство надо в себе подавить. Кстати, если встречаться с советскими, так с деловыми людьми. А то был у меня один рабочий парень — порядочный, конечно, красивый, но в кафе лишь раз пригласил, а потом все кино да кино... Моя мать — мастер на заводе, отец — шофер. Вкалывают всю жизнь, а машины не купили. Только и твердят: надо жить честно, чтобы совесть была спокойна.
Заманчиво прервать подобные откровения чем-то вроде: «В семье не без урода!». Тема опять же не очень «для печати». Можно, наверное, как-то успокоить свою совесть ссылками на рецидивы застойного времени. Однако же, думается, пора нам смотреть не только назад, но и вперед. Искать не только корни недуга, но и действенные пути его исправления. Общество обязано защищать свои социальные, нравственные ценности. Зло всегда активно и потому, не встречая отпора, завоевывает новые позиции.
Вот почему мы теперь вынуждены признать, что с проституцией создалась парадоксальная ситуация. Мы знаем, что, например, по данным переписи 1897 года, в России занимались профессиональной проституцией 14.991 женщина. Мы догадываемся, сколько этим промыслом занимается сейчас в США. Однако не существует никакой, хотя бы примерной, статистики, отражающей картину, сложившуюся на сегодня у нас. Отсутствует объективный учет. Вряд ли в других городах страны положение лучше. А ведь проституция существует и там, где отроду не бывало иностранцев.
Далее. В дореволюционной России проститутка была ограничена в гражданских правах. С желтым билетом вместо паспорта не очень-то заважничаешь. Не больно сладко живется сегодня и западным проституткам. Если их деятельность запрещена, то карается тюремным заключением и крупным денежным штрафом, а если разрешена — облагается солидным налогом.
А что происходит у нас? Общество, принципиально отвергающее по своим идейным и нравственным понятиям проституцию, невольно создает для нее чуть ли не режим определенного благоприятствования. Отечественная «дама полусвета» оказывается зачастую социально малоуязвимой. И потому, не будучи наказанной и презираемой, активно «самоутверждается». Дошло до того, что иные наши старшеклассники в своих рассуждениях о том, кто больше всех «зарабатывает», легализуют проституцию, считая, что она может приносить больше доходов, чем представители «трудовых» профессий...
Такова изнанка жизни. Конечно, спокойнее делать вид, что не замечаешь или не веришь: мало ли, мол, о чем и кто судачит. Однако после того, как пресса прорвала плотину умолчания, уже не отговоришься отсутствием информации или ее недостоверностью. Так отчего же публикации на эту тему вызвали у многих читателей чувство неудовлетворенности? Неужели лишь из-за их шокирующего эффекта? Причина скорее всего в другом: у людей нет пока уверенности в том, что проблема может быть кардинально решена.
Беда не только в отсутствии в Уголовном кодексе статьи, карающей этот постыдный промысел. В конце концов, всегда можно было женщин легкого поведения привлекать к ответственности по тем статьям, которые есть: за тунеядство, бродяжничество, содержание притонов разврата, сводничество, заражение вензаболеванием, нарушение правил о валютных операциях. Все это известно специалистам. Но у них достаточно забот по профилактике и раскрытию преступлений, представляющихся им, а зачастую и являющихся более опасными для общества. Возможно, по этой причине совсем не «работает» и статья за занятие проституцией, которой был прошлым летом дополнен Административный кодекс. Конечно, штраф в 100 рублей смехотворен для той, кто способна вернуть такую сумму за ночь. Но ведь это единственная возможность сказать ей в лицо, кем она является на самом деле!
Думаю, что настоящая борьба с проституцией не начнется до тех пор, пока в милиции не появится специальное формирование, созданное именно для этой цели. Рижское спецподразделение, о котором рассказывалось в начале этой статьи,— всего лишь прообраз настоящей «милиции нравов». Если ему не дадут опытных оперативников, оно не сумеет пойти дальше накопления информации. Конечно, и это дает положительный эффект уже сейчас и обещает еще больший в будущем. Но в складывающихся условиях необходимы меры порадикальней. Заниматься проституцией должно стать невыгодно и опасно. Если появится милицейское формирование, отвечающее только за этот контингент, то можно будет говорить всерьез о целом ряде нововведений. Например, о специальном учете лиц, специализирующихся на торговле своим телом. Если и это не приведет к исправлению, то необходимым станет уголовное наказание...
Целесообразно подумать и об административной ответственности для мужчин, ' пользующихся услугами проституток. И иностранцы тут не исключение. Кстати, сейчас они не считают чем-то предосудительным купить женщину и даже бегут жаловаться, если та их обидит. Вот, скажем, некий Рейе, у которого рижанка прихватила после встречи бумажник с 600 финскими марками, тут же написал заявление в милицию: «Сказанные мне услуги оцениваю в 200 марок, остальные прошу вернуть...»
Бороться с проституцией надо на профессиональном уровне уже сейчас, не дожидаясь, пока СПИД перескочит через наши границы. Когда речь идет не только о нравственном, но и физическом здоровье нации, наивно полагать, что мы сумеем, в отличие от других, управиться одной «воспитательной работой».
Ю. ГЛАНЦ. РИГА.