- Расскажи, расскажи, расскажи! - три детских голоса словно обступили бабу Валю, и женщина тяжко вздохнула. Вот никуда не деться от этих галчат - как темнеет за окнами дома, так сразу облепляют бабушку и просят им рассказать страшную сказку. Хорошо, что они воспринимают это именно как сказку, а вот для бабы Вали это была самая настоящая правдивая история. Но зачем детишкам про это знать?
Сын, глянув на мать, тяжело вздохнул, но детей осаживать не стал. Невестка гремела чем-то в сенях, и вскоре уйдёт на их половину дома.
Детей она спать не уложит, пока они от бабушки нужного не добьются.
- А вот расскажу, коль мне с прялкой поможете. Зима скоро, нужно пряжи заготовить… навяжу вам носков и тёплых одежек…
Дети, конечно же, с нетерпением бросились бабушке помогать - очень им хотелось услышать сказку перед сном! От которой мурашки побегут по коже, и страшно пятку голую свесить с лавки, а вдруг кто ухватит!
Но только когда мерно закружилась прялка, и появилась первая ниточка из шерсти, бабушка начала неторопливо рассказывать, подслеповато щурясь на свою работу:
- Давно это было, я была тогда такая же, как вы, разве что немного поменьше. В деревеньку нашу приехала молодая пара - работящий парень, и столь же работящая жена, рыжая, словно солнечный лучик! Была она улыбчивая, да смешливая, любому могла настроение поднять, только кудрями своими золотыми тряхнёт! Парень у неё хорош был - широкоплечий, блондин, девичьему сердцу полная отрада! Многие на него поглядывали, да никто промеж молодыми не вздумал лезть. Любили они друг друга крепко, вот только никто не знал, откуда пришли они в нашу деревню, почему искали приюта на чужбине… По говору их было ясно, что издалека они приехали. Сколько лет уже минуло ,а я до сих пор их помню - улыбчивые, молодые, смотрели они в будущее с оптимизмом.
Бабушка замолкла, а ребятня вспомнила, как дышать. Невестка, закончив в сенях, пришла и уселась рядом с мужем - тоже ей хотелось послушать бабушку Валю. Так ведь складно всегда рассказывает, и вроде все всё знают наперед, а всё равно интересно послушать!
- Ну так вот. Поселились они у нас, да начали жить. Дом построили, вот только деток у них всё никак не получалось, но ребята не унывали. Всем, кто к девушке приставал с вопросом про детей, она вежливо отвечала, что это их не касается. Ворчали бабки конечно - какая семья без детишек? Но особо не лезли, пущай живут, как знают, время придёт сами пожалеют. Но ничего, обжились у нас, добрыми соседями стали. Помню, как мастерила рыжая девушка сладости из цветочного мёда. и всегда угощала нас, ребятишек. А какой сад у неё был! Цвели у неё там огромное количество трав, за всеми она ухаживала, каждый цветочек и травинку в своём саду на пересчёт знала. А он вырезал из дерева чудесных зверушек, с которыми мы обожали играть! И вроде ничего особенного в них не было, но казалось нам, что ещё чуть чуть, и оживут наши игрушки, сами будут вокруг бегать, участвуя в наших детских забавах. Эта пара вообще… Как-то вписалась в нашу деревню, улыбками своими растапливали льдинки в сердцах людей.
- Бабушка, а разве у людей бывают льдинки внутри? - спросил младший внук, и баба Валя кивнула:
- Да, малыш. Ещё какие бывают! Впиваются прямо в сердце ледяными иглами, а иногда и вовсе льдом всё сердечко у человека заволакивает. И растопить эти льдинки очень сложно, а уж лёд проломить и невозможно иногда бывает.
- А почему у людей внутри лёд нарастает?
- Потому что жизнь тяжелее тогда была, работали люди от зари до заката, выжить пытались. Женились на нелюбимых, дружили с теми, кто не нравится, выгоду искали там, где не было её никогда. Всякое зло творили и сами, и видели зло от других, вот и прятали свои сердца за льдом, спасались таким способом.
Муж рыжей тогда уехал - я до сих пор толком не знаю куда. Она говаривала, что поехал он на учёбу, а куда и какую - не говорила, как-то к слову что ли не приходилось? Скучала она по мужу своему, а потом пришли в нашу деревню странные люди. Были они в белых одеждах, с прямыми спинами, словно жерди проглотили. Страшные они были, худющие все, и у колодца в центре деревни говорили, что ищут ведьм, которые людям пакостят. У нас таких не водилось, но речь их, словно змеи ядовитые проползали к людям в души. Они говорили, что ведьмы рыжие… И потом они пришли к ней в дом.
О чём речи там вели мне не ведомо, вот только потом в центре деревни начали складывать костёр большой. Люди словно в трансе были - несли дрова, слушая, что говорят им люди в белых одеждах. Наверное только мы, дети, не поддались этим речам, но кто нас слушал?
Бабушка Валя замолкла, поджав губы. Те страшные воспоминания как наяву перед её внутренним взором вставали. В доме было тихо, только печка потрескивала. А ещё чувствовала баба Валя, что смотрят на неё пять пар глаз, смотрят, задержав дыхание.
- Сложили огромный костёр, а в центре его был столб. Она шла гордо подняв голову, и смотрела на людей с доброй печалью, словно знала, что с ней сотворят. Уж не знаю, почему не пыталась она бежать или сопротивляться… Возможно ведомо ей было куда больше, чем простым людям. А потом зажгли костёр, и она стояла в нём, и её рыжие волосы сверкали, словно ещё один огонёк появился. Я на такое смотреть не могла, убежала, а люди… Люди словно мухи сонные двигались по деревне, себя не помнили. Ядовитые чужие речи затуманили им разум, без воли оставили. А потом вернулся муж её, и нашёл дом пустой, с погибшим садом, да кострище в центре деревни. У него лицо побледнело, губы в тонкую нить сжались - видать сразу понял, что произошло. В белых одеждах люди в деревне оставались, искали других ведьм… А он в свой опустевший дом ушёл, дверь крепко запер.
Знал он, что ему сделать нужно, как людей от речей ядовитых освободить, да и за рыжую свою им отомстить. Знал, что если бросить в огонь соли, ладана, белой смолы и камфоры, да приговаривать нужные слова, то огонь в очаге запляшет совсем по-другому.
Голос бабушки стал ниже, и дети прижались друг другу, не сводя с неё горящих от восхищения глаз. Для них это была сказка, и не более того, и они не задумывались, откуда бабушка знала, что именно в огонь кинуть надо?
- А когда поблекнут рыжие языки пламени, и станут светлеть, то явится из огня дух, с которым нужно правильную беседу вести. Он сродни тому огню, что забрал у него жену, да вот всё равно другой. Не знаю, что дух в обмен потребовал у него, вот только из своего дома он вышел со странной улыбкой. От уха до уха она была, а в руках его был серп, что принадлежал его жене! Люди в белом дом заняли на окраине деревни, и видели мы, дети, как он входил в этот дом. Страшно нам было туда подходить, вот и остались мы в стороне стоять, а потом по домам пришли. Помню, как сквозь сон чувствовала странный запах, который по всей деревне плыл. А утром люди проснулись, как ни в чём не бывало! Освободился их разум от ядовитых речей, решили, что снился им страшный сон, один на всех. Кострище в центре деревне быстро землёй присыпали, а дом, в котором люди в белом жили, и которые уморили рыжую, заколотили, да стороной обходили. А мужа её никто больше в деревне не видел.
- А куда он делся, бабушка? И что он сделал с людьми в белом?
- Этого неведомом мне. Вот только говорят, что рано поутру если к заколоченному дому подойти в окна его заглянуть, то можно увидеть фигуры в белом, которые внутри стоят, вот только одежды их бурыми пятнами покрыты. А он, как я думаю, ушёл. Ведь что ему здесь было делать, без своей жены ненаглядной?
- Бабуль, а она правда ведьмой была?
- Кто ж знает? Может и была, а может не была. Травы хорошо знала, это да, и рыжей была. Так люди в те времена всякие небылицы выдумывали про тех, кто от них отличался. Сами ведь знаете, что сказка это, - улыбнулась баба Валя. Ребятня загомонила, и невестка зашикала за них, а потом и вовсе на печь загнала - спать давно пора!
- Мам, а куда он ушёл? - тихо спросил у бабы Вали сын, который не в первый раз эту историю уже слушал. В детстве он эту сказку тоже слышал, да вот только чувствовал - не совсем эта сказка.
- Не знаю, сынок. Видывали его на окраине деревни, как он из дома… этих, вышел, любовался он дикими травами, что словно к его ногам стелились. Серп он к груди прижимал, а после к лесу пошёл, не оглядываясь. Думается мне, что был он колдуном, вот и на обученье колдовское ездил. А рыжая быть может и правда ведьмой была, вот только не понимаю, почему она не защищалась? Не боролась за жизнь свою?
- Может, из-за людей? Из-за деревни… вдруг все бы пострадали, если бы она начала сопротивляться?
- Не знаю сынок… Спать уже пора, ложись, с зорькой тебе вставать.
Затихли домашние, а баба Валя продолжала свою работу.
А перед глазами стояло лицо рыжеволосой девушки и с добрыми, печальными глазами.
КОНЕЦ
