Мирная жизнь Дома-музея П. И. Чайковского, как и всей страны, внезапно оборвалась 22 июня 1941 года. По воспоминаниям научных сотрудников, в этот воскресный день было много посетителей. Как только пришло известие о том, что началась война, музей опустел. Вечером в тот день не зажигали света. Было объявлено военное положение. В музее установили военный пост. Началась мобилизация. Повестки получили директор музея А. Е. Усов и научный сотрудник В. Н. Иванов.
В августе 1941 года возникла необходимость срочного спасения национального достояния. Подготовка к эвакуации музейных фондов протекала трудно, в большой спешке. Руководил эвакуацией Юрий Львович Давыдов, племянник композитора.
Музею было выделено два товарных вагона. Всё самое ценное: рояль Чайковского, мебель и предметы его личных комнат, его библиотеку и уникальные рукописи, а также архивы других лиц, в частности С. И. Танеева и М. И. Чайковского, 24 августа 1941 года отправили по железной дороге из Клина в Удмуртию, на родину композитора в город Воткинск. За год до войны, когда страна торжественно отмечала 100-летие со дня рождения Чайковского, в Воткинске был открыт музей композитора, в создании которого активное участие принимал клинский музей. Это обстоятельство сыграло важную роль в спасении музейных ценностей во время войны.
После эвакуации фондов музей временно разделился, и начались две его жизни – в Воткинске и Клину - очень разные, но перекликающиеся друг с другом. В Воткинске, сотрудники клинского музея, приехавшие вместе с музейными коллекциями, быстро развернули экспозицию и начали свою привычную работу. В Клину готовили к отправке научно-вспомогательные фонды – фотокопии, макеты, книги, оставшуюся часть мебели кабинета Модеста Ильича Чайковского, брата композитора и основателя музея. Делалось все тщательно: составлялись описи, музейные предметы упаковывали, увязывали и аккуратно складывали в вестибюле. Но осуществить эвакуацию второй очереди уже не удалось, поскольку осложнилась обстановка на фронте. Вот как об этом писал в своих мемуарах Маршал Советского Союза Г. К. Жуков:
«С утра 16 ноября вражеские войска начали стремительно развивать наступление из района Волоколамска на Клин. … тяжелая обстановка сложилась на правом крыле фронта, в районе Истра – Клин - Солнечногорск, где упорно оборонялась 16-я армия.
23 ноября 1941 года танки противника ворвались в Клин. Чтобы не подвергать наши войска угрозе окружения, в ночь на 24 ноября их пришлось отвести на следующий тыловой рубеж. После тяжелых сражений 16-я армия отошла от Клина» (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. В 2 т. — М.: Издательство Агентства печати новости, 1978. Том 2. Глава четырнадцатая «Битва за Москву». С. – 27-29).
Фашистами был занят дом композитора – на первом этаже музея они устроили гараж для мотоциклов и сапожную мастерскую, на втором этаже расположились солдаты. На растопку печей шло всё, что попадалось под руку. К счастью, продолжалось это недолго.
6 декабря 1941 года войска Западного фронта севернее и южнее столицы начали контрнаступление. После упорных боев войска фронта начали продвигаться вперед. 13 декабря 30-я армия под командованием Д.Д. Лелюшенко и часть сил 1-й ударной армии Западного фронта подошли к Клину. Охватив город со всех сторон, советские войска ворвались в него и после боев в ночь на 15 декабря очистили Клин от противника.
19 декабря в Клин прибыла дипломатическая миссия во главе с министром иностранных дел Великобритании Энтони Иденом, послом Советского Союза в Великобритании И. М. Майским, а также более двадцати иностранных корреспондентов. Они своими глазами увидели, во что был превращен памятник мировой культуры. Сохранились воспоминания И. М. Майского об этом событии: «Наконец, мы добрались до Клина. Город пострадал сравнительно мало, — немцам пришлось оставить его слишком поспешно, не хватило времени на поджоги и разрушения. Однако дом, где жил великий композитор П.И. Чайковский — эта святыня для каждого советского человека, — находился в ужасном состоянии. Он, правда, уцелел, но внутри все было перевернуто вверх дном, поломано... на полу валялись груды полу-сгоревших книг, деревянных обломков, листов изодранной бумаги. Немецкие фашисты, видимо, по-своему воздавали честь одному из величайших гениев в музыкальной истории человечества» (Майский И. М. Воспоминания советского дипломата, 1925-1945 гг. — Т.: Узбекистан, 1980. Часть седьмая. Нападение гитлеровской Германии на Советский Союз. Глава «Московские переговоры». С. – 537-538 ).
В это трудное военное время руководство клинским музеем возложили на старшего научного сотрудника М. Э. Риттих. В Клин Маргарита Эдуардовна приехала после окончания Московской консерватории в 1939 году. Она была направлена в музей для укрепления научного коллектива в канун 100-летия со дня рождения Чайковского, которое широко отмечалось в стране. Готовились и издавались научные труды, открывались выставки, в музее было много посетителей.
Эвакуация главных фондов, уход в августе на фронт директора А. Е. Усова, поставили М. Э. Риттих в ответственейшее положение старшей по должности для тех, кто оставался в музее. Поэтому именно ее после освобождения Клина Комитет по делам искусств назначил директором музея. Суровая и вместе с тем яркая музейная жизнь того временим запечатлена на страницах дневников, которые она начала вести, понимая значение для истории каждой минуты жизни людей и музея в эти военные дни. Сохранились и ее личные воспоминания, в которых она свидетельствовала, что через Клин шло непрерывное движение наших воинских частей, но, если была возможность остановки, люди приходили в музей. И хотя официально он не был открыт для посетителей, сотрудники показывали его и днем, и ночью, не отказывали никому.
20 декабря по просьбе Комитета по делам искусств М. Э. Риттих приняла участие в поездке в Клин с целью составлении акта об ущербе, причиненном Дому-музею гитлеровскими солдатами.
Все увиденное, она описала в своих дневниках: «По всему пути – патрули. То и дело останавливали машину, требуя пропуска на каждого из нас. Начиная от Сходни и даже раньше – от Химок, … с обеих сторон шоссе – немые, но красноречивые свидетельства недавних военных ужасов: множество танков, орудий, зенитных, противотанковых пушек, пулемётов, легковых и грузовых машин, повозок, тачанок. То и дело встречаются столбы с предупреждающей надписью на дощечке: «осторожно, мины», «минное поле» и т. д.
То и дело попадаются наполовину уже запорошенные снегом трупы людей – и красноармейцев и убитых нем[ецких] солдат, лошадей...
Между Сходней и Подсолнечной – не осталось почти ни одного селения, прилегающего к шоссе. Лишь голые деревья да частоколы и плетни, окружающие когда-то стоявшие здесь избы и сараи, которые видимо все сожжены либо уничтожены бомбами и снарядами. В одном таком мёртвом селении – щемящая душу сцена: посреди шоссе – трое салазок с домашним скарбом и трое людей – приехали домой и не нашли развалин своей избы – чистое поле.
Ехали долго, много объездов: почти все мосты взорваны. По шоссе – тянется масса военных машин и особенно много повозок – раньше на нашем шоссе почти не встречались военные повозки на лошадях.
Приехали в 5 часов – уже темно. Почти не узнала окраины Клина – ветерин[арная] лечебница сожжена, все изуродовано. Наши чудные красные кирпичные ворота разбиты немецким танком, им же сломан забор и части веранды. В доме – темно. Стучу – никто не выходит. Через некоторое время открыли. Как будто радость, поцелуи.
Дом превращён в какую-то выгребную яму. Сердце сжимается до боли, когда видишь всё это безобразное глумление над памятью П. И. Ч[айковско]го. Всё что мы с такой заботливостью упаковывали – вывалено из ящиков и мешков, разорвано, свалено в угол вестибюля, разбросано по всем комнатам, затоптано… Танеевское пианино – исчезло. Исчез и портрет П[етра] И[льича] Ч[айковско]го, купленный в Ленинграде, рама же – осталась. Вещи поломаны, изуродованы или вовсе сожжены. Истоплена часть панели в кабинете М[одеста] И[льича] Ч[айковско]го. Камин – в кабинете – чёрный, его пробовали топить, хотя были предупреждены, что он не работает». …
Вечером для Совинформбюро составляли акт. Вышел, на мой взгляд, слишком сухим и лаконичным» (Записки Мемориального музея-квартиры Ел. Ф. Гнесиной. Маргарита Эдуардовна Риттих. Сборник статей и материалов/ РАМ им. Гнесиных. – М., 2019. С. – 47-48).³
Уже 1 марта 1942 года музей был открыт для посетителей. В мемориальном доме был произведен необходимый ремонт, вставлены стекла, исправлены печи. Музей открывался выставкой, посвященной жизни и творчеству П.И. Чайковского.
«Музыкальная комната», где происходило торжество, была полна слушателями. Преобладали военные в разных чинах, рядовые бойцы, было много летчиков. Вот как этот день вспоминает Маргарита Эдуардовна:
«Незабываемо радостный день 1 марта – день открытия в музее выставки "Чайковский в Клину и его окрестностях". В небольшой "музыкальной" комнате снова собрались почитатели Чайковского на торжественное заседание и концерт по случаю открытия выставки.
Солнце уже светит по-весеннему. На сердце светло и радостно. С фронта каждый вечер приходят через сообщения Совинформбюро радостные вести о продолжающемся разгроме немецких полчищ. Музей снова открыт, снова после долгих месяцев молчания в нём звучит музыка Чайковского в исполнении лучших советских музыкантов. Кажется, никогда ещё произведения Чайковского не исполнялись и не слушались так, как в этот день. Особенно запомнилось Трио в исполнении М. В. Юдиной, Д. М. Цыганова и С. П. Ширинского и первая ария Кумы из "Чародейки" в исполнении Н. П. Рождественской» (Записки Мемориального музея-квартиры Ел. Ф. Гнесиной. Маргарита Эдуардовна Риттих. Сборник статей и материалов/ РАМ им. Гнесиных. – М., 2019. С. – 75-76).
В годы Великой Отечественной войны в фонды музея продолжали поступать экспонаты. Среди них - фотография П. И. Чайковского, фотографии его современников и известных музыкантов Советской России, а также пластинники с записью произведений Петра Ильича в исполнении известных оркестров и ансамблей.
В военное время в музее работали выставки, проводились экскурсии, концерты, научные сессии и конференции, работал музыкальный кружок. Чаще всего в музей приходили солдаты и дети.
В ноябре 1943 года музей отмечал пятидесятилетие памяти П. И. Чайковского. К этому дню в музей привезли присланный из блокадного Ленинграда томик стихов К. Р. (великого князя Константина Константиновича Романова) с дарственной надписью от автора П. И. Чайковскому. В книге сохранились и наброски композитора к романсам на эти стихи. 21 ноября в кабинете-гостиной состоялось музыкальное собрание, в котором приняли участие знаменитые музыканты - певица А. В. Нежданова, пианист и дирижер Н. С. Голованов.
В конце 1944 года коллекции музея вернулись в Клин из эвакуации.
6 мая 1945 года, накануне дня рождения композитора, состоялось торжественное открытие музея после реставрации и восстановления мемориальной экспозиции. Дом-музей снова открыл двери для посетителей. Это было его второе рождение.
Н. Горбунова