Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. Преследование медиков по делу журналистки Рамины Ягафаровой, скончавшейся в 2023 году от анафилактического шока после принятия антибактериального препарата, может вызвать эффект домино. Об этом заявил один из ведущих реаниматологов Марат Абубакиров. По его словам, врачи станут избегать сложных случаев, а мотивация к принятию смелых, но обоснованных решений у них снизится.
Журналистка скончалась в сентябре 2023 года в ташкентской клинике Doktor Service после принятия антибактериального препарата "Левофлоксацин". Суд признал двух врачей клиники виновными в халатности, повлекшей смерть пациента. Их обвинили в том, что они не следовали стандартному протоколу лечения анафилаксии – в частности, не применили адреналин. По заключению судебно-медицинского эксперта, это могло предотвратить трагедию.
Стандарты и реальность
По имеющимся данным, пострадавшая не была пациенткой клиники, а сопровождала родственника. В какой-то момент ей стало плохо, при первых признаках анафилаксии ей оказали помощь и перевели в реанимацию. Реаниматолог называет такую тактику оправданной.
Позже у девушки возникла rebound-форма – повторная волна анафилактической реакции после кратковременного улучшения. Такое осложнение встречается примерно в 26 % случаев.
В целом, по словам Абубакирова, анафилаксия – не редкость: около 7 случаев на 100 тысяч человек, а 2–3 % населения склонны к таким реакциям. Заранее выявить такую предрасположенность сложно, особенно если человек не наблюдался у врача, а его анамнез неизвестен.
К тому же, анафилаксия не всегда проявляется классически: кожная сыпь, зуд или отеки могут отсутствовать. Иногда она может маскироваться под другие состояния – диарею, резкое падение давления, нарушение сознания.
"В подобных случаях важно помнить о принципе дифференциальной диагностики: анафилаксия должна рассматриваться как один из первоочередных вариантов при внезапном ухудшении состояния пациента", – подчеркнул специалист.
Кроме того, по его словам, в реанимации редко встречаются пациенты, полностью "подходящие" под стандарт. У большинства – сложные, многокомпонентные состояния: сочетание нескольких диагнозов, органная недостаточность, побочные эффекты терапии.
"Протоколы создаются для типичных случаев, но реаниматология – это область индивидуальных решений. Врач должен определить, что угрожает жизни прямо сейчас, и какие действия могут усилить риски. Это требует клинического мышления, а не автоматического следования инструкциям", – объяснил специалист.
Так, например, введение адреналина считается основой лечения анафилаксии. Но в случае Рамины Ягафаровой у пациентки наблюдалась тахикардия.
"В такой ситуации это могло привести к фатальным последствиям – вплоть до остановки сердца", – подчеркнул Абубакиров.
Что делать?
Специалист уверен, что преследование врачей за профессиональные решения может вызвать эффект домино: они начнут избегать сложных случаев, их мотивация к принятию смелых, но обоснованных решений снизится, а тяжелые пациенты сконцентрируются в нескольких учреждениях, что перегрузит систему.
Во избежание подобных последствий в ряде стран внедрены иные подходы. За рубежом сложные клинические случаи проходят независимую экспертизу. Профессиональные сообщества, например Critical Care Societies, рассматривают такие инциденты с целью повышения квалификации медиков, а не для поиска виновных. Такой формат позволяет выявить системные сбои, адаптировать протоколы, пересмотреть образовательные курсы, улучшить взаимодействие между медиками и пациентами.
Кроме того, в международной практике врачу разрешается отойти от стандартных протоколов, если этого требует клиническая ситуация и состояние пациента. Важно, чтобы такие действия были аргументированы, задокументированы и соответствовали принципам доказательной медицины.
В этой связи реаниматолог предлагает создать рабочую группу с участием представителей Минюста, медицинских юристов, врачебных сообществ и организаций по защите прав пациентов. Она могла бы выработать прозрачные критерии оценки врачебных ошибок и согласованные механизмы их рассмотрения. Важно также усилить обучение врачей навыкам медицинской коммуникации – как корректно и честно объяснять родственникам прогноз и возможные риски.