Шила очень много, себе, Любе, подружкам. Не скажу, что очень хорошо, как могла. Началось всё с кукол. Собирала лоскутки. Как я радовалась каждой новой тряпочке! Как заворожённая могла смотреть на рисунок, на цвета на этом лоскутке. Уже тогда, наверное, закладывалась тяга к красивому. Кукол тоже шила сама. Но и настоящую большую куклу, мне купили в магазине где-то в лет пять. Эта кукла была уценённая. Я даже помню, она стоила пять рублей. У неё была разбита голова на две половинки. Но под чепчиком этого не было видно. Вот уже где появилось настоящее раздолье! Уже не только чепчики, платьица, но и пальтишки, шубки я шила этой кукле. А потом появилась и живая кукла, родилась Люба. Я забыла про куклу.
На этой фотографии я в центре своих подруг Гальки и Верки. Сними я дружила с пеленок и до девятого класса. Фартуки у всех троих моих рук дело.
Ещё сидя на печке, я могла часами смотреть на персидскую дорожку, которую мамкина подружка Роза Баумгентнер прислала ей с севера. У неё была разноцветная кайма, из всех цветов, какие можно только представить. И это разноцветье завораживало.
Мамка всегда вышивала, она хорошо подбирала цвета. Её брат дядя Антон – художник. И папкин брат дядя Саша рисовал. Рисовали они на холсте масляными красками. Потом, когда я уже взрослая девочка, дядя Антон присылал мне масляные краски, и я тоже пыталась рисовать. Школьные учителя настраивали меня на это. Ну, скорей всего у меня не хватало усидчивости.
У нас в доме всегда собирались мамкины подруги, сидели, вышивали, пели песни. Как они пели! Один раз я слышала по телевизору, как пел артист Алексей Петренко. Я не знаю, как это выразить словами. Это, что-то из моего детства. Это душа моя.
Я тоже немного вышивала. Но, всё-таки, я больше шила. Меня наряды прельщали. В начале, просто иголкой на руках, потом добралась до машинки. Много чего я себе сшила иголкой. Какие-то юбочки, кофточки из старых мамкиных платьев. У неё были платья из хорошей тонкой шерсти, которые дядя Антон привёз из Германии после войны. Но они были уже все побиты молью. И я пыталась из этих остатков себе что-то сшить. Потом приходили деревенские бабушки: - Танька, прострочи на машинке то юбку, то кофту. Вот это я не любила, развороту не было! И как-то сами собой возникали какие-то проблемы, которые я должна была решать.
Первый купальник, придуманный мной. Прямой лоскут ткани, стянутый впереди кулиской, и такие же кулиски завязывались на шее и сзади, ну и трусики. О, как мне завидовали наши деревенские девки, которые и постарше меня были. Тогда купались, кто, в чём придётся, в каких нибудь укромных местах, отдельно мальчики и девочки.
И вот сидим мы на бане у Полищуковых. У них Тонька и Надька постарше, а Верка такая же, как я. Они стащили у своей матери платье: - Шей нам купальники! Платье было хорошее, почти новое.
Я не хотела его резать, знала, что мне попадёт, но заставили: - Режь!
Когда тётка Татьяна схватилась, ох и попало мне и девкам за то, что нашли «модистку»! Потом их старшая дочь Надька выучилась на портниху. И уже я ей завидовала, когда она по всем правилам шила себе купальник.
Потом, может в классе 4 или 5 я уже шила своим подругам фартуки в школу, подгоняла школьную форму. Как-то, уже почти старая, я смотрела кино, где девочки того времени в таких страшных фартуках, крылья до локтей! Ужас! Я не допускала, что бы мои подруги ходили в некрасивых фартуках.
И вот в десятом классе – выпускной. Из десяти девочек, которые остались к тому времени, только двоим могли купить хорошие платья на выпускной. Все остальные купили по два метра белой ткани, с каким-то набивным рисуночком по цене шестьдесят копеек за метр. И все восемь платьев, по одной выкройке, которую я сделала сама, выкроила. У нас весь пол в комнате был в лоскутах. Потом все сидели и шили платья. Кто мог сам шил, кто не мог я прострачивала. Только своё я немного разнообразила, добавила по кокетке голубую ленточку. Все остальные девчонки были в одинаковых платьях.
Этот выпуск десятого класса был первый в нашей школе. На нас была сделана средняя школа. И мы три года были в школе старшие. До этого школа была восьмилетней. Мне почему-то кажется, что нас любили и не хотели выпускать из школы, поэтому и сделали десятилетку. Но и мы очень любили своих учителей. Тут я абсолютно уверена. Сколько нового, интересного они нам дали!
Нас научили понимать и любить стихи. Почти у всех появились какие-то тетрадочки, куда записывались самые любимые.
А как сумела химичка Куприянова Валентина Николаевна, так преподнести нам химию, что самые отъявленные двоечники, ночью разбуди, расскажут любое правило, формулу. Юрка Максимов, по всем предметам одни двойки, а химию знал!
А, хор, какой был! Пели, плясали. Сами себе шили костюмы. А биолог Раиса Филлиповна Воронцова! Что мы с ней только не делали! Шили, вышивали, готовили, ходили в походы. Она и деревенских женщин подключала. Моя мамка научила весь класс делать цветы из цветной гофрированной бумаги, нужны были для клумбы на сцене. Мы начали участвовать в районных выставках, конкурсах.
Юрий Алексеевич Мошковский – геодезист. Он организовал факультатив по геодезии. В школе появился теодолит, буссоль. Самых лучших учеников он начал обучать. По окончании двухгодичных курсов, нам должны были присвоить звание техник-геодезист. Но что-то не получилось. Юрий Алексеевич, после 9 класса уволился со школы. Пошёл работать по своей профессии. Мы отзанимались только год, но у нас была сделана самая настоящая географическая карта нашей местности. Две наших девочки Лида Балбуцкая и Таня Анфа поступили и окончили НИГАиК. Мне папка не разрешил поступать в этот институт. Сказал: - Не женское это дело по полям шляться. Правильно сделал. Но я и не лучше выбрала. А знание геодезии очень пригодилось в жизни, выручило меня в одной очень сложной жизненной ситуации.
Кстати, Юрий Алексеевич поступал в институт в одно время с Юрием Гагариным. Потом они там что-то взорвали и его с товарищами выгнали. Такие разговоры были.
Он сочинял стихи. К праздникам вся школа была увешана плакатами с его стихами. Одно Новогоднее я помню до сих пор. Этот плакат висел над входом.
-Проходите, проходите!
Путь свободен, освещён.
Стоп! Улыбку предъявите!
Вход, товарищ, без улыбки,
Извините, воспрещён!
Он давал нам стихи, а мы уже писали плакаты, стенгазеты. Кружок фотографии он тоже организовал. Наш одноклассник, Сашка Никитин стал профессиональным фотографом. Он женился на молдаванке, уехал в Молдавию. Слышала, что у Софии Ротару работал фотографом. И, вообще, это было ещё до нас, он умел находить какие-то таланты, привязанности у ребят, и они начали пробивать дорогу в город. До этого, отучившись в начальной школе, почти все оставались в деревне.