Возле магазина

Он лежал прямо на газоне напротив входа в магазин. Еще час назад, когда я проходил мимо, он стрелял мелочь. Очевидно, что у него получилось собрать на свой проект нужную сумму инвестиций. Я остановился и вгляделся в его лицо.

Казалось, что на нем растеклась блаженная улыбка. Возможно, он видит хороший сон, в котором у него все получилось. Наташка выбрала его, а не Стёпку, чьи родители крепко сидели в партии. И даже потом, когда партии вместе со страной не стало, они спустя некоторое время продолжили крепко сидеть, просто при другой партии, но на тех же местах. Идейные люди, что тут скажешь.

Наташка, кстати, от Стёпки в итоге ушла. Надоело играть в игру соответствия партийным стандартам - отдыхать, там где принято, выглядеть, как принято, думать и говорить, как принято. Не могла принять этого Наташка, да и неприятно ей все это было. Еще и Стёпка её нет-нет да поколачивал, ведь он с детства привык оставаться безнаказанным за свои пороки, которые родители считали мелкими шалостями, свойственными растущему и неокрепшему уму. Кто знает, может, слепота у них тоже не принята?

Но он этого не знал. Не знал, что можно попробовать еще раз, ведь детей у Наташки со Стёпкой не было. Вот тут уж Божий ли промысел, карма ли, то, чего Наташка не знала, но дело было в Стёпке. Об этом сказали все врачи и профессоры, коих посетили они вместе не мало, ведь все двери перед ними легко открывали звонки нужным людям он нужных людей.

Но было уже поздно. Еще тогда его юное и полное надежд на счастливую и долгую с Наташкой жизнь сердце не выдержало такого поворота. С тех самых пор он возненавидел всех женщин и крепко поверил в то, что всем им нужны лишь деньги и статус. Даже, когда его искренне любили, он отвергал это, отказываясь верить, отказываясь пускать на руины своего разлетевшегося на куски сердца.

К трагическому сожалению, но как это часто бывает - боль и
пустоту он начал заливать. Поначалу лишь по выходным, потом по вечерам, потом с обеда, а потом у же и с утра. Первое время его еще терпели и держали на работе, ведь он добрый, честный и рукастый мужик, но у прощения в сегодняшнем мире ограниченный ресурс, потому его попросили. Это-то и подкосило его окончательно.

Первое время он еще мог переодически хватать соломинки оставшейся репутации и зарабатывать на шабашках, но и на этом тонком льду он продержался недолго, потому что если ты не в коллективе, то ты сам за себя, а если ты сам за себя, то попыток у тебя сильно меньше, потому что прикрыть некому.

Теперь он странник. Он путешествует от компании до компании таких,
же как он. Ему с ними легко, ведь они простые, им ничего не нужно объяснять и самое главное - они никогда не осудят. Хотя и возле этого магазина его поняли.

Ведь почти каждый, кто сюда заходит, знает - что такое жуткое похмелье и как сильно тело может просить о том, чтобы ему помогли поправиться хотя бы несколькими глоточками крепленого пенного. Здесь все однопартийцы. Кто взял свой билет еще в школе, потому что все вступали в партию и он вступил. Кто вступил в партию, глядя на пример родителей. Кто-то редкий сделал это во взрослой жизни и ему кажется, что он не такой, как вот этот,
но это ему может лишь казаться. Короче - тут ему помогли. Но помогли ли?

Да, сейчас ему на все плевать, и если ему снится сон, где у него все получилось и Наташка выбрала его, то ему даже хорошо. Только на самом деле это все совсем не хорошо. Это лишь пауза в плохо и кончится она сразу, как он откроет глаза. Но пока он лежит. Лежит прямо на газоне напротив входа в магазин и, возможно, кто-то из проходящих мимо где-то в глубине души, но даже завидует его безмятежности.