Да простят меня старочитатели (а других тут, в принципе, уже не водится), что я буду подбираться к теме исподволь. Всё-таки немаленькую роль сыграл клирос в моей жизни, эдакая побочная ветвь пути служения, которая чуть было не стала стволом жены священника (ссылки красиво не вставляются почему-то, извините).
На момент моего знакомства с будущим мужем он учился на первом курсе семинарии. А лет в 13 мною была молниеносно проглочена книга "Записки попадьи". Под соусом поездки в Троице-Сергиеву Лавру (и других частей Золотого Кольца) возникло жгуче-замирающее желание стать матушкой. Восторг перед лишениями, какая-никакая близость к Богу.. Долго мне потом друзья и родные это припоминали.
Но уже ближе к 20 годам флёр испарился. И обсудив в первый месяц знакомства количество детей (троих хотели, троих, задокументировано!) мы не менее серьёзно коснулись и этой темы. Впрочем, я дипломатично заявила, что любовь оправдывает и за милым готова рвануть в любой шалаш (так оно и вышло). Но не хотелось бы в глухое село (а молодых священников распределяют, как военных, и возразить не имеешь права), волновал финансовый вопрос (официальный оклад тогда составлял 15тыс) и самое главное - одной воспитывать детей, не являясь приоритетом для мужа.
Однако, на приходе все ждали красивого развития сценария. Он семинарист, я певчая, в перспективе, как самая музыкально образованная - регент. Чем не священник с матушкой и деток, деток побольше.
Итак, каждую неделю я пою, он - в алтаре.
После свадьбы бросаю институт, увольняюсь с работы и иду поступать в семинарию. Я чувствовала, что это - моё. Мне нравится петь, принимать участие в службе с такого "ракурса", быть важной частью прихода.
Поступила. И услышала, что весь последний месяц лета мне предстоит пробыть в стенах семинарии - помогать "по хозяйству" и присутствовать на всех службах. Ночевать, как семейной - дома. Это мне, люто ненавидящей "казарменный" режим.
Месяца не случилось. На второй день я узнала, что беременна и с ликующим сердцем сбежала, теряя тапки, видимо, навсегда. А через 2 года сама собой зачахла и учёба мужа.
Клирос никуда не делся.
Варя выросла на руках певчих, беспрепятственно ползала по всему храму, стала продолжением истории.
Начало второй беременности совпало с уходом регента. Появилась возможность (и необходимость) участвовать во всех службах, не только лишь раз в неделю. Мне килограммами лили мёд в уши про талант и профессионализм, манили браздами правления, вот только роди.
Я была счастлива. Жизнь обрела полноту и законченность.
Эго цвело и благоухало, приход был моим домом, нас все любили и принимали со всеми потрохами.
Родился Адриан. Человек с трубным гласом, неподвластный никому и ни за что. Его поведение не подходило под формат маленького деревенского храма, а из городских нас с шиканьем выпроваживали. Мужу пришлось уйти из алтаря и полностью переключиться на выпасывание сына.
Я продолжала петь, иногда - руководить.
Помимо служб, на мою долю выпадали крещения, венчания и отпевания - полный цикл человеческого соприкосновения с храмом.
Благодать, причастность - даже пробовать описать не буду.
Я пела. От праздника к празднику, от беременности к беременности, с токсикозом, животом, одышкой, спиной, простудой, каким-нибудь ребенком на руках - как угодно.
Долго пела.
Но почему-то ни в одной соцсети и дневниках не нашла хотя бы примерной даты или упоминания того дня, когда мне сказали: "Лиз, при всём уважении..нам мешают крики твоих детей. Они нарушают стройность хода службы и общее благолепие. Отгони пожалуйста мужа подальше от клироса". На что я ответила, что детей у меня много, муж один, а нас, родителей - двое, поэтому заниматься отныне ими мы будем вместе. Вдогонку прозвучало, что не имели ничего такого, доращивай и приходи, а впрочем, никто и не гнал.
Как вы знаете, "доращивание" затянулось. Мой четвёртый живот встретили охами-ахами, но нежелание иметь пятого (и последующих?) вызвало совсем неадекватную реакцию (здесь речь идёт об одном человеке, не о приходе в целом).
А дети стали мешать ещё больше. Только двое говорили об этом прямо (только одна - в глаза). Мне хватило. Последний плевок был между лопаток в Пасху, когда я кое-как напросилась с мужем на ночную и бочком подобралась к клиросу с Симой на руках - всё-таки подпеть, поучаствовать. Остатки привычки и потребности быть на каждой службе. Сима что-то недовольно бухтела не в той тональности.
"Бессовестная!"
Каждый раз било наотмашь, словно визит опеки с выворачиванием наизнанку холодильника. Она не умеет воспитывать детей. Адриан с до сих пор не выветрившейся репутацией исчадия ада.
А когда-то нам были рады, нас хотели "размножить", именно здесь я впервые ярко и остро, ещё до замужества захотела детей, увидев, как обращаются с молодыми мамами.
Может, мы расплодились слишком быстро?
У церковной лавки повесили объявление "Пожалуйста, следите за своими детьми, чтобы не вводить никого в искушение. Прихожане храма". Я перестала бывать на службе, выгуливая счастливую четвёрку на благоустроенной территории. Позже стали меняться с мужем, неделя через неделю. В храме я забивалась в угол, растеряв всю способность сосредоточиться, тем более - быть причастной. Несколько раз робко поднимала вопрос, а стоит ли девятый год ездить прямо уж каждое воскресенье?
Сегодня 2,5 месяца, как меня там нет. Последний - 23 февраля, в день смерти дедушки, ещё не зная.
Продолжение