Аудиокнига: https://youtu.be/ZZ7ixkboNbk
Моё утро началось как обычно. Встал с кровати, привёл себя в порядок, а затем сходил в рабочую столовую. На завтрак была рисовая каша, свежевыжатый апельсиновый сок, хлеб с маслом, а на сладкое круассан с шоколадом.
Что-что, но в больничке, где я работаю, всегда очень вкусно готовят. Я считаю, что хорошая еда на рабочем месте -- это по своему важный залог успеха любой деятельности. ”Сытый врач -- хороший врач”, как я люблю приговаривать.
Вижу, моё письмо сыскало свою славу у вас, мистер Стрэндж. Думаю, что данное, по счёту уже второе, вас и вашу аудиторию также не разочарует. Ведь в этот раз я хочу поведать не просто об обычных людях, у кого ограниченные психические лимиты. Кто, бывает, неустойчив даже к самым, казалось бы, обычным трудностям жизни.
Сегодня речь пойдёт об особом пациенте, которого меня попросил вылечить мой старый приятель. Поначалу я сомневался, вправе ли я, молодой специалист -- вообще браться за подобную работу? Смогу ли я вылечить того, кого не смогли вылечить лучшие психотерапевты мира? По итогу я решил попробовать. Как говорится: ”чем чёрт не шутит”. Или пан, или пропал.
Это было в июле две тысячи шестнадцатого года. Тогда же только-только начала набирать свою популярность виртуальная реальность. Сначала это были компьютерные игры, затем архитектура, философия и даже понемногу медицина. В этом я увидел шанс помочь своему будущему пациенту.
Дело в том, что тот страдал очень острой формой ПТСР. Сам он был военным и служил в частных военных компаниях по всему миру. Сломался он на одной из своих командировок, когда в бою он потерял не только вверенный ему отряд, но ещё и своего близкого друга. Бой был затяжным, в таёжном лесу где-то под сибирью.
Как мне рассказал мой приятель, боец сам по себе весьма способный: умный, быстро реагирующий, в хорошей физической форме. Но именно потеря друга сломала его, вывернула на изнанку.
Я не стал вдаваться в подробности кто и против кого воевал. Суть ведь одна: человек потерял дело всей жизни, да и вдобавок практически лишился адекватного восприятия реальности вокруг.
Именно тогда мне пришла идея воспользоваться виртуальной реальностью. Я просто задал себе вопрос: ”А что… если погрузить человека в привычные для него условия? Что, если создать некий сценарий или даже мир, в котором пациент будет действовать, не причиняя вред никому другому?”
Я знал, что потеря друга, Николаса, оставило след на моём будущем подопечном. Настолько глубокий след, что тот постоянно говорил сам с собой, практически не переставал молиться, и просто жил отшельнической жизнью где-то глубоко в морозной тайге. Несчастный человек.
Своего приятеля я специально попросил привезти моего пациента под снотворным. Я хотел сразу погрузить его в виртуальную реальность.
Кстати, со шлемом мне помог ещё один мой друг, из Минобороны. Им как раз нужен был тестировщик со знанием военного дела. Тут я и подсуетился: уговорил моего друга, чтобы тот предоставил мне всё оборудование. С администрацией нашего скромного лечащего заведения договориться мне тоже не составило особого труда. Она была только рада, что в их больнице будет тестироваться новая система лечения больных. Это, в свою очередь, сулило хорошие квоты от государства.
Практически все были в выигрыше. Всё же для меня оставался главный вопрос: ”получится ли?”
-- Ты только будь с ним поаккуратнее, Сергей, ладно?
-- Не беспокойтесь. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вашему сыну.
-- Надеюсь на это. Пусть на службу Артём и не вернётся, но мне бы не хотелось, чтобы он всю жизнь жил в лесу и в своих травматических бреднях.
-- Я не обещаю результата. Но постараюсь.
-- Верю тебе, друг мой. Верю.
-- И я вас за то благодарю, Пётр Сергеевич. Постараюсь не разочаровать.
Мы с ним всегда были на полу ”вы”, полу ”ты”. Так уж сложилось, ещё когда я заканчивал учёбу в Новосибирске, и он был моим научным руководителем. Тогда же я только задумывался о применении виртуальной реальности в психотерапии. Что-ж, момент настал.
Когда Артёма привезли, то мы незамедлительно подключили к нему шлем виртуальной реальности, предварительно уложив на кушетку. Я велел медбратьям закрепить его руки и ноги, чтобы в случае чего Артём не сломал себе ничего.
В комнате, где мы располагались, стояли несколько столов с компьютерной аппаратурой. Там же сидел компьютерный специалист от Минобороны, Михаил, приставленный ко мне и нашему пациенту. В его задачи входило программировать сценарий Артёма, по которому тот бы двигался в удобном ему темпе.
Я сразу попросил Михаила, чтобы тот запрограммировал шлем на воссоздание достаточно фантастической, но всё ещё приближенной к боевым действиям ситуации. Так и родилась идея ЧВК ”Немезис”, наполненная различными персонажами.
Нам повезло. Травмированный мозг Артёма достаточно быстро осознал себя в новой реальности, и принял её как за всё происходящее наяву. Тем же было лучше для нас: быстрее мы проведём Артёма через травмирующие его лично события, и он сможет подсветить мне направления для работы с ним.
Идея ”петли времени” пришла ко мне сразу. Она идеально подходила под специфику работы с Артёмом, и располагала к долгосрочной проработке всего необходимого. В частности смерти его друга Николаса, из-за которой он и стал терять себя.
Что бы не происходило -- Артём всегда будет возвращаться в исходную точку. Под это идеально подходит термин из компьютерных игр: ”контрольная точка”.
Мы же наблюдали его ”глазами”. Благо экспериментальная технология шлема позволяла нам видеть всё происходящее с Артёмом на нашем экране.
Михаил задал все необходимые параметры. Дальше ИИ прописал всё остальное, и вуаля: сценарий готов, актёры на месте, спектакль начинается.
Первое, что меня удивило, это как Артём адаптировался ко всему происходящему. Будто бы всё это время для него не было другой жизни, за пределами боёв и командировок. Была только война. Война, которая никогда не меняется.
Мы, как командование, определили ему боевую задачу где-то в сибирской глуши. Он -- наёмник. Он -- солдат. Он -- боец Частной Военной Компании ”Немезис”, выдуманной нами.
Целью всего происходящего было не только вернуть Артёма в привычные для него условия, но ещё и рассказать для него же его личную трагедию.
В удобный момент я хотел его вернуть в реальность и продолжить работу уже там. Сейчас главное, чтобы Артём вернул себе ясность мысли. Иначе всё будет зря.
Первая вылазка. Он и Николас отправляются в законсервированную лабораторию, чтобы достать химический реактив, который, если бы попал не в те руки, мог нанести вред не только нашей родине, но ещё и остальному миру.
Выбор врагов мы с Михаилом определили сразу. Нам была нужна максимально нестандартная ситуация, поэтому лучше всего подходили сюда мутанты. Так и появились, как потом Артём их идеально окрестит, мОнстро псы.
Начальный бой был медленным и нервным. Артём и Николас вступили в схватку, и чуть не погибли. Примечательно, что Артём даже и не вспомнил, что Николаса давно нет в живых. С одной стороны, это играло нам на руку. С другой, при его пробуждении от этого сна -- он мог бы изрядно мне попить кровь.
Засада, подстроенная наспех Михаилом была абсолютно нелогичной. Но это сыграло нам хорошую службу, и Николаса ранили. Вымышленный вирус стал постепенно распространяться по его телу, и через некоторое время случилось для Артёма немыслимое: верный друг и товарищ обратил своё оружие против напарника.
Надо отдать должное моему пациенту: он сражался храбро, быстро адаптируясь к изменившимся условиям вокруг. В этот момент я понял, почему для Петра Сергеевича было важно вернуть Артёма если не в былую форму в реальной жизни, то хотя бы приблизить его к этому.
Итак, Артём погиб, и вернулся на контрольную точку: в свою келью на базе. Его аналитические способности меня поразили. Он сразу стал рефлексировать, задаваться вопросами ”Почему я жив?” и ”Что это, чёрт их за ногу, всё значит?!”
Так Артём получил преимущество. Он знал, что их с другом ждёт. Он знал, что будет делать.
Сначала Артём поменял оружие, несмотря на недоверие со стороны Николаса. Затем предпринял попытки не торопиться на самом задании и аккуратно уничтожать все угрозы, которые грозились убить его друга.
Засада, ранее спроектированная Мишей, уже не сработала. Зато подчистую съеденный сторожевой пост сработал как по часам: стоило героям ступить на его территорию, как мОнстро псы появились неподалёку, и стали окружать двух солдат.
В эту попытку Артём и Николас продвинулись дальше. Дальше, но не глубже. В лабораторию они так и не попали, потому что уже в этот раз заражённым стал Артём, когда его цапнул за лодыжку один из мОнстро псов.
Вновь меня поразило, как Артём был готов умереть за своего друга. В его голове это выглядело благородным: умереть самому, чтобы не подставить друга, потому как он видел ранее последствия заражения. Он не хотел, будучи в нездравом уме -- причинять боль близкому человеку.
Здесь для меня открылась важная дверь: вот она, первая травма Артёма. Не навредить близким. Возможно, что эта деталь его психики и заставила стать отшельником, и жить в глуши.
Дальше Артём, после того как ему пустили пулю в лоб, снова очутился на базе. Но в этот раз мы подключили Николаса к происходящему. Теперь уже оба стали анализировать как и почему произошедшее запомнилось им обоим, а не только Артёму.
Я же, было думал, что они сразу отправятся на миссию. Но в выдуманной нами реальности время текло по своим законам. Поэтому мы с Мишей в удивлении наблюдали, как Артём со своим напарником исследуют базу, общаются с её немногими обитателями.
Технология, предоставленная мне на испытания, удивляла. Она не только позволяла влиять на всё происходящее извне, но и идеально подстраивала сценарий уже внутри.
Так мы увидели оружейника Черепа, которого Артём каким-то образом сам придумал, а ИИ осуществил его идею. Забавно, что по каким-то причинам Череп говорил моим голосом. Далее появилась Марина Николаевна, которая за собой таила не менее трагичную историю.
После короткого перерыва, настал черёд третьей вылазки. Вот здесь Артём и Николас продвинулись ещё дальше, ещё глубже. Они не только преодолели все препятствия, обошли наши ловушки, но ещё и добрались до главной цели.
Правда реактив они не нашли. Но мы и без того подкинули им задачек на выживание, с которыми они практически успешно справились.
Всё шло поначалу хорошо: два друга успешно отбились от засады в одной из внутренних испытательных комнат, затем победили большого и сильного мутанта, которого Миша также сам придумал. Увы, сила была на нашей стороне. В конце двум друзьям не пришло ничего лучше в голову, чем погибнуть вдвоём героической смертью, подорвав себя гранатами.
Именно этот момент я и решил использовать, чтобы вытащить Артёма из этой иллюзии. Моя интуиция щёлкнула: ”или сейчас, или никогда”.
По заверениям Михаила, Артёму необходимы тридцать минут, чтобы прийти в себя. Пока его мозг спал и медленно анализировал происходящее, я попросил Мишу выйти из кабинета, оставив нас на некоторое время. Его помощь мне больше не требовалась.
Меня ожидала работа с пациентом тет-а-тет. Наедине. Только он и я.
Верите или нет, мне предстояла одна из тяжелейших задач на тот момент, мистер Стрэндж. ПТСР вообще сложно лечится. Это вам не рассказ написать в местную газетёнку, не урок английского в школе отвести. Это ещё ответственнее.
Я закрыл кабинет на ключ, чтобы меня никто не беспокоил. Про себя я надеялся, что всё получится. Что Артём будет готов услышать меня, и не будет держать обиды, что мне пришлось ”воскресить” его когда-то павшего в бою друга, товарища и близкого человека.
Время тянулось долго. Очень хотелось пить, и я жалел, что не прихватил с собой заранее кофе или молока с мёдом. Пару раз я порывался отойти ненадолго, но всё боялся пропустить пробуждение своего пациента.
В ожидании, я решил отключить свет, и немного подремать. Когда меня разбудили постанывания и кряхтения Артёма, время на часах уже близилось к восьми вечера. Пробуждение заняло чуть больше полутора часов, нежели заявленные Мишей полчаса.
На кушетке была какая-то возня. Тут я понял, что Артём ничего не видит, и засуетился:
– Ох, простите. Я забыл включить свет. Так лучше? -- спросил я.
Свет включился. Помещение, в котором мы оказались, озарилось белым больничным отблеском ламп.
-- Ну что-ж. Вот мы и встретились, рыцарь Света. Или мне лучше называть вас Артёмом? Меня зовут Сергей Аввасович, и я ваш лечащий врач. Хотя вы меня ещё пока не знаете. По крайней мере, не в этом амплуа.
Я выставил вперёд руку, здороваясь с Артёмом на расстоянии. Сам же Артём порывался что-то сказать, но на лице его был шлем вместе с маской. Он пока не мог говорить, потому что медбратья заранее подсуетились, чтобы Артём не прикусил себе язык после пробуждения. Таковая вероятность всё же была.
-- Это мера предосторожности. Просто чтобы вы не откусили себе язык, при пробуждении. По глазам вижу, у вас много вопросов. Но всё по порядку. Пока же, отдыхайте.
Артём попытался встать. Но у него не получилось: мышцы немного атрофировались, затекли. Это было временным явлением, поэтому я особо не переживал.
– Я же сказал, лежите. Вам пока рано вставать. Отдыхайте. Подумайте обо всём произошедшем. Позадавайте себе вопросы, порефлексируйте, как вы любите. А я зайду к вам позже. Кофе только себе налью, и сырники вам принесу. Вы ведь любите их, верно? -- сказал я, и отпер дверь кабинета. Надо было и себе тоже наконец-то принести чего-нибудь попить. К тому же, нет беседы лучше, чем когда оба человека завтракают и говорят по душам.
К тому же мне было интересно узнать, о чём думает Артём. Я не собирался снимать с него шлем, чтобы потом регистрировать все его мысли. Да, оказывается, так тоже можно.
*****
По моим подсчётам, Сергея Аввасовича не было около пятнадцати минут. Затем он пришёл и принёс мне обещанную тарелку сырников. Себе он тоже их взял, по-видимому, разделяя мои вкусы.
Затем он снял с меня какую-то шапку, чуть позже оказавшуюся шлемом, и убрал маску. Но шлем зачем-то надел обратно. Да и ладно. Теперь я мог не только есть, но и говорить. Первым моим вопросом было:
-- Какого хрена тут вообще происходит?!
-- О, я рад, что ваши голосовые связки в норме, а сами вы в здравии. Отвечая на ваш вопрос, могу сказать, что вы находитесь на лечении по экспериментальной программе, -- незамедлительно ответил мне Сергей Аввасович.
Понятнее после его слов не стало. Зачем меня лечить? Где Николас? Когда я смогу продолжить миссию?
Эти вопросы я решил задать вслух. Ответ меня удивил и расстроил одновременно.
-- Скажите, Артём. Вы помните, что с вами происходило за последние несколько лет? -- спросил он меня. Здесь у меня начали закрадываться нехорошие подозрения.
-- Кажется… я жил, где-то. Но не помню, чтобы был с кем-то. Затем меня вызвали в командировку, нужно было эвакуировать какой-то химический реактив в богом забытом месте… Постойте-ка. Не хотите ли вы сказать, что…
-- Да, Артём. Мне жаль, но это было единственным способом вернуть к вам разум. Видите ли, уже долгое время вы, как бы это тактичнее сказать, были не в себе. Вы практически полностью потеряли свой разум.
-- Вот оно что, -- ответ меня удивил. -- Так получается, всё ранее испытанное мною -- было выдумкой?
-- М-м-м, как бы да, и как бы нет, -- ответили мне.
В целом, это многое объясняло. Все эти мОнстро псы, само задание, петля времени -- всё было какое-то слишком прямолинейное. Будто бы выдуманное. Теперь я точно знал правду по этому поводу. Но радовала ли меня эта правда? Нет, абсолютно нет.
-- Получается, Николас, он…
-- Сожалею, но Николаса нет в живых уже больше трёх лет. Это и стало одной из причин вашей глубокой травмированности.
Погиб… Кажется, я что-то такое вспоминаю. Да, верно. Три года назад мы были в командировке в Сибири, и мой отряд попал в засаду в таёжном лесу. Николас пожертвовал собой, чтобы спасти меня. К сожалению, из того боя выбрался лишь я один.
— Значит тот Николас, которого я недавно видел, был ненастоящим?
-- Сожалею, но это так. Он был воссоздан из ваших воспоминаний.
-- Зачем же это понадобилось?
-- Чтобы помочь вам привыкнуть к его смерти. Видите ли, три года вы жили отшельником. Вы разорвали все связи с внешним миром, и чуть было окончательно не утратили разум. Ваш отец, Пётр Сергеевич, попросил меня помочь вам.
-- Вот оно что. А ведь и правда, что-то я вспоминаю свою хижину, в лесу. Она мне ещё от деда досталась.
-- Ну, насколько я знаю, в ней вы и жили. Ловили рыбу в местной речке, пугали грибников своим бессознательным состоянием. В общем, жили, закрывшись глубоко в себе.
-- А вы, значит, добрый доктор Айболит, который мне готов помочь?
-- Ну, с Айболитом сравнения я пока не заслуживаю, конечно. Но помочь вам действительно хочу.
-- В чём же ваша выгода? Денег, небось, много заплатили.
-- Вопрос не в деньгах. Я хочу помочь своему старому другу, как когда-то мне помог он. К тому же ваш случай хоть и не единичный, но всё же по моей части.
Помочь? Мне? Хех. Наивный докторишка. С другой стороны, быть может, мне действительно нужна помощь? Раз я так закрылся от всех. От себя.
Всё пережитое мной ранее… Это было настолько по-настоящему, насколько и нереально одновременно. С другой стороны, я хоть немного снова пообщался со своим лучшим другом. У нас была миссия, общая цель. Как в старые-добрые, мы сражались за правое дело, хоть и под флагом частной компании.
Мои мысли прервал звук расстёгиваемых ремней. Затем Сергей Аввасович дал мне тарелку с вилкой и сырниками. Только вдохнув их запах, я понял, как же сильно проголодался!
Все десять минут я уплетал сырники. Мои мысли занимали только они. Но когда я закончил, радость потихоньку стала уходить на второй план. Пришла пора снова смотреть в глаза окружающей меня действительности.
Мой лечащий врач (однако как быстро я смирился с этой мыслью) тоже закончил свой завтрак. Я держал в руках пластмассовую вилку и нож, и думал, что меня ждёт дальше. Благо, за меня было кому подумать:
-- Не хотите на вечернюю прогулку, Артём? У нас тут есть хороший скверик во внутреннем дворе. Я довольно часто во время перерыва читаю там книги.
Прогулка? Что-ж, возможно, это было хорошей идеей. Всяко лучше, чем торчать в этом кабинете.
Я согласился. Сергей Аввасович любезно подставил мне своё плечо, на которое я мог опереться.
-- А шлем, он…
-- Пока пусть останется. Он нужен, чтобы регистрировать импульсы вашего мозга.
Я кивнул, и мы двинулись к двери, и вышли из кабинета.
Коридоры больницы были уютными. Так сразу и не скажешь, что я находился в психиатрической лечебнице. Повсюду горели лампы, но уже не белым светом, а скорее оранжевым. Такой цвет мне нравился больше.
Тут и там ходили врачи. Кто-то не обращал на нас внимания, а кто-то удивлённо смотрел.
-- Почему на нас так смотрят? Я что, настолько плохо выгляжу? -- попытался я было пошутить.
-- В этом нет ничего удивительного, Артём. Просто не каждый день люди видят, как врач помогает пациенту куда-то идти. Для этого занятия у нас есть медбратья. Но я захотел сделать для вас исключение. За время вашего пребывания в иллюзии, я сделал вывод, что вы глубоко цените товарищество.
-- Хех. Вы наблюдательный. Да, ценю. Потому что товарищество может стать самым лучшим щитом от абсолютно всех невзгод.
-- И то верно, вы правы. Именно поэтому его ценю и я. Возможно, между нами куда больше общего, чем вам могло показаться на первый взгляд.
Я не стал отвечать на его последнее замечание. Мне хотелось наслаждаться этим по своему уютным больничным запахом, суетой в коридорах. Позже, когда мы вышли на улицу, я восхитился.
Шелест листьев. Сосны и берёзы. Невероятная природная красота.
-- А ведь знаете, Сергей Аввасович, я давно мечтаю понимать природу и зверей.
-- Да, эта мысль мелькала в ваших воспоминаниях. У этого желания есть какая-то история?
-- Хех, -- усмехнулся я. -- Никакой истории. Просто это куда лучше, чем убивать. Устал я, знаете ли, быть жнецом с косой. Хочется побыть творцом и созидателем. Кто знает, возможно, из меня вышел бы хороший художник?
-- Если хотите, я могу принести вам альбом и краски. Ну или карандаши. У вас есть достаточно времени открыть в себе другие талантливые стороны.
Я задумался. Возможно ли оно так? Жить, вдали от боя? И если возможно, то как мне достичь этой гармонии? Нужно постараться этого добиться.
За всеми этими размышлениями я не заметил, как мы добрались до скверика. Всё оказалось так, как описывал Сергей Аввасович: тихо, никого нет. Идеальное место как для чтения, так и для разговоров. Фонарные столбы также добавляли уюта.
Врач помог мне сесть на скамейку. Затем он уселся на другую, напротив меня. Хотя обзор нам перекрывало недавно посаженное в центр деревце, я всё равно чувствовал, что предстоящий разговор может оказаться тяжелее любого из стрелковых боёв, в которых мне удалось побывать за свою жизнь наёмника.
Сергей Аввасович взял в руки блокнот, ручку и внимательно посмотрел на меня. Затем он сказал:
-- Что-ж, Артём. Я буду задавать вопросы, а вы постарайтесь на них ответить, ладно? Желательно честно. Здесь только вы и я. Больше никого. Обманывать, уклоняться от ответов, юлить -- не выйдет.
Просто на просто не следует. Вам же хуже будет. Лечение затянется, вы сгорите внутренне, я тоже буду расстраиваться. Надо оно нам с вами?
-- Нет, вы правы. Я постараюсь быть откровенно честным.
-- Отлично. Тогда вот мой первый вопрос: почему сражения? Зачем война и стрельба?
-- Вы знаете, доктор, это сложно. Сначала всё начиналось как простая служба в армии. Затем мы с Николасом подумали, что, раз у нас хорошо получается служить, то почему бы не рискнуть и не попробовать уйти в это направление глубже? Так мы стали наёмными солдатами на службе российских ЧВК. Нам говорили, мы стреляли.
-- Обсуждали ли вы с Николасом что будет, если один из вас погибнет? -- делая заметки в своём блокноте, Сергей Аввасович продолжил спрашивать.
-- Нет, почти никогда. Для нас это была тяжёлая тема. Почему-то мы наивно полагали, что такая судьба нас обойдёт стороной. Что мы вечно будем прикрывать друг другу спины. К сожалению, три года назад жизнь показала мне, что надеяться можно действительно на многое. Но исход может оказаться совершенно иным.
Наступила тишина, прерываемая пением птиц. Свежий вечерний воздух немного сморил меня в сон, поэтому я лёг на скамью и стал наблюдать за насекомыми, которые липли к фонарному столбу надо мной.
-- Всё же, я рад, что вы погрузили меня в иллюзорный мир, доктор. Хоть и ненадолго, я побыл с Николасом, пусть и не осознавая, что его уже давно нет в живых. Честно говоря, даже сейчас я ощущаю, будто бы он где-то рядом, тихонько присматривает за мной.
-- Я рад, что этим смог помочь вам, Артём. Не представляете, как я боялся, что вы будете испытывать по отношению ко мне злость.
-- Ох, я испытывал. Поначалу. Сейчас же меня переполняет благодарность за вашу находчивость. Мой разум, он сейчас всё ещё не в себе… Но у меня периодически всплывают отрывки других психотерапевтов, которые пытались работать со мной. Едва ли у них что-то получалось.
-- У всех разные методы лечения, -- аккуратно заметил Сергей Аввасович.
”Не хочет очернять попытки своих зарубежных коллег, ведь правда, подходы у каждого свои” -- подумал я и улыбнулся.
-- Скажите, Артём. Чего бы вы сейчас хотели?
-- Николаса ещё раз увидеть. Увидеть и попрощаться с ним, по-человечески. Три года назад мне этого сделать не удалось.
-- Что-ж, думаю, я могу вам это устроить.
Мы вернулись в больницу, в кабинет. Там оказался незнакомый мне человек, который даже не обратил на меня внимания.
-- Ложитесь, Артём. Сейчас я введу вам снотворное, и вы уснёте. Через какое-то время обнаружите себя в иллюзии снова.
-- Хорошо, Сергей Аввасович. Я доверюсь вам, хоть и испытываю страх и сомнения.
-- Всё будет хорошо, я обещаю. Итак…
Когда шприц стал впрыскивать своё содержимое мне в руку, я почувствовал, как моя голова кружится. Постепенно меня окончательно сморило. Хоть я и не знаю, сколько прошло времени, зато точно знаю человека, стоявшего передо мной.
-- Николас!
-- Артём!
Мы крепко сжали друг другу руки. Это была наша традиция небольшая.
-- Прости меня, дрУже. Прости меня, что не уберёг тебя тогда.
-- Всё в порядке. Ты не виноват. Рано или поздно что-то такое могло произойти. Кому как не тебе об этом знать, а?
-- Ты прав, да. Но чувство вины всё равно осталось. Ты не представляешь, как же мне тяжело с ним жить.
-- Представляю, Артём. Ты главное живи свою жизнь. Не вини себя, ладно? Я там, где я есть. Ты тоже там, где должен быть. В конце твоей жизни мы обязательно встретимся.
Мой друг всегда умел напутствовать и вдохновлять. После его слов, с моих плеч будто бы исчез целый камень, который всё это время придавливал меня, и не позволял двигаться дальше.
Позади меня открылась дверь. Я понял, что пришла пора уходить. Пора проснуться и жить полноценную жизнь.
-- Ты только береги себя, хорошо? -- попросил я Николаса.
-- Обязательно. Ты тоже, пожалуйста, береги себя.
Я вышел за дверь и меня поглотила тьма.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыл глаза, меня встретил свет жёлтой настольной лампы. Что-ж, всяко лучше, чем раздражающие меня белые.
-- С пробуждением, Артём! -- услышал я уже привычный мне голос Сергея Аввасовича. -- В этот раз пробуждение заняло у вас не больше двадцати минут.
Я не стал отвечать. На душе поселилась какая-то тоска. Хотелось закрыть глаза и просто уснуть, ни о чём не думая.
-- Эй-эй, товарищ Артём. Держитесь, пожалуйста. Уверен, ваш друг и напарник сейчас в лучшем мире. Вам же следует продолжать жить. Если не ради себя, то ради него.
Пока вы решаете эту новую для вас дилемму, давайте я проведу вас в вашу палату. Завтра мы продолжим нашу с вами работу. Вы согласны? -- ответил доктор, и помог мне подняться.
Через десять минут я уже лежал в своей личной палате. Постель была мягкая, удобная. Стены были белыми, но не раздражающими. В комнате также висел телевизор, но он выглядел настолько старым, что я даже не стал пробовать его включить.
День, да и вечер оказался насыщенным. Ко мне всё ещё возвращались мои утерянные и разбитые на осколки воспоминания. Но и их было достаточно, чтобы постепенно восстанавливать в своей голове то, что составляло часть меня.
За всеми этими мыслями я стал постепенно засыпать. Завтра и вправду ожидал новый день. Если я хочу жить ради себя и моего друга, то нужно приложить для этого все возможные усилия.
Пусть всё идёт так, как должно идти. Я доверюсь этому миру. Мир же пусть доверится мне.