Помимо царских захоронений другим выдающимся археологическим открытием Леонарда Вулли при раскопках в Уре считается обнаружение им следов Всемирного Потопа. А поскольку Всемирный Потоп является основным «объектом» изучения на этом канале, мимо такого «открытия» мы никак не можем пройти. Поэтому давайте, сначала послушаем самого Вулли, который в своей книге [1] рассказывает, что же он там раскопал (курсив) с нашими короткими комментариями (обычный шрифт в скобках) и, в заключение как обычно, приведём свою интерпретацию обнаруженных фактов.
Ур расположен приблизительно на полпути от Багдада к Персидскому заливу, километрах в шестнадцати к западу от современного русла реки Евфрат. (А в пору своего существования город располагался на берегу реки, что свидетельствует о кардинальной перестройке рельефа во время Потопа). В двух километрах к востоку от его развалин протянулась единственная железная дорога, связывающая столицу Ирака с Басрой. Между железной дорогой и рекой изредка встречаются поля и маленькие деревушки из глинобитных домишек или тростниковых хижин. Западнее железной дороги простирается только пустыня, голая и бесплодная. Над нею высятся холмы, на которых некогда стоял Ур. По наименованию самого высокого холма зиккурата арабы называют это место «Тал ал-муккайир» («Смоляной холм»).
С вершины этого холма можно различить на востоке темную линию пальмовых рощ на берегу реки, а на севере, западе и юге, насколько хватает глаз, простираются бесплодные пески. На юго-западе плоская линия горизонта прервана серыми развалинами башен священного города Эриду, который шумерийцы считали древнейшим из городов на земле, а на северо-западе, когда солнце стоит низко, тени от невысоких холмов указывают на то место, где некогда стоял Эль-Обейд. И ничто больше не нарушает однообразия этой плоской равнины, над которой дрожит знойное марево; лишь миражи словно в насмешку манят зеркалом безмятежных вод. Трудно поверить, что некогда эта пустыня была обитаема. И тем не менее здесь, под слоем выветренной породы, у нас под ногами лежат храмы и дома огромного города.
Мне было поручено возглавить объединенную экспедицию, и в течение двенадцати зимних сезонов я бессменно руководил всеми полевыми работами. За это время мы не успели раскопать развалины всего Ура, поскольку территория города оказалась огромной, а чтобы достичь более древних слоев, нам зачастую приходилось делать очень глубокие разрезы. Поэтому, несмотря на высокий темп раскопок и максимальное количество рабочих, — временами оно достигало четырехсот, — мы смогли обстоятельно исследовать лишь незначительную часть города. (Задумайтесь, какая же сила превратила этот город в группу безликих холмов, что 400 человек за 12 сезонов успели раскопать только незначительную его часть?) Тем не менее нам удалось составить довольно подробное представление об Уре за четыре тысячи лет его существования и сделать ряд открытий, которые превзошли все наши ожидания.
Глава I. Возникновение Ура и всемирный потоп
В 1929 г. завершились раскопки царского кладбища в Уре. Найденные в могилах сокровища свидетельствовали о поразительно высокой цивилизации, и именно потому было особенно важно установить, через какие этапы человек поднялся до таких высот искусства и культуры. Вывод напрашивался сам собой: нужно продолжать копать вглубь. Для начала мы решили исследовать нижние слои на небольшом участке, чтобы не тратить зря денег и времени. Мы начали с того слоя, где были обнажены захоронения, и отсюда стали рыть маленькую квадратную шахту площадью полтора метра на полтора. Мы углубились в нижний слой, состоявший из обычной, столь характерной для населенных пунктов смеси мусора, распавшихся необожженных кирпичей, золы и черепков. Примерно в таком же мусоре располагались и гробницы. На глубине около метра внезапно все исчезло: не было больше ни черепков, ни золы, а одни только чистые речные отложения. Араб-землекоп со дна шахты сказал мне, что добрался до чистого слоя почвы, где уже ничего не найдено, и хотел перейти на другой участок. Я спустился вниз, осмотрел дно шахты и убедился в его правоте, но затем сделал замеры и обнаружил, что «чистая почва» находится совсем не на той глубине, где ей полагалось бы быть. Я исходил из того, что первоначально Ур был построен не на возвышенности, а на невысоком холмике, едва выступавшем над болотистой равниной, и, пока факты не опровергнут моей теории, я не собирался от нее отказываться. Поэтому я приказал землекопу спуститься вниз и продолжать работу. Араб неохотно начал углублять шахту, выбрасывая на поверхность чистую землю, в которой не было никаких следов человеческой деятельности. Так он прошел еще два с половиной метра, и вдруг появились кремневые осколки и черепки расписной посуды, такой же, как в Эль-Обейде.
Я еще раз спустился в шахту, осмотрел ее и, пока делал записи, пришел к совершенно определенному выводу. Однако мне хотелось узнать, что скажут об этом другие. Вызвав двух участников экспедиции, я изложил им суть дела и спросил, что из этого следует. Оба стали в тупик. Подошла моя жена, и я обратился к ней с тем же вопросом.
— Ну, конечно, здесь был потоп! — ответила она не задумываясь. И это был правильный ответ.
Однако вряд ли уместно говорить о всемирном потопе, ссылаясь на единственную шахту площадью в какой-то квадратный метр. Поэтому в следующий сезон я отметил на обнаженном нижнем слое царского кладбища прямоугольник площадью двадцать три метра на восемнадцать и приступил к раскопкам этого огромного котлована. В конечном счете он достиг глубины девятнадцати метров.
Довольно глубокие могилы располагались гораздо выше того слоя, от которого мы начали рыть котлован. Под гробницами оказался пласт мусора, скопившегося на краю древнего города. Нам пришлось убрать этот мусор и полностью откопать гробницы. Таким образом, котлован уходил вниз от более древнего слоя, чем тот, в котором находились захоронения. Их разделял довольно значительный пласт отбросов, скопившихся здесь за какой-то период времени. Судя по их количеству, этот период был весьма значительным.
Едва начался новый этап раскопок, как мы натолкнулись на развалины домов. Стены были сложены из плоско-выпуклого кирпича-сырца, т. е. из обычных прямоугольных кирпичей, но с округленно-выпуклой верхней частью. Подобные же кирпичи мы уже встречали на развалинах храма первой династии в Эль-Обейде и на царском кладбище. Глиняная посуда, обнаруженная в комнатах домов, была того же типа, что и в расположенных выше захоронениях. Под этими развалинами лежал второй слой построек, а под ним — третий. Углубившись всего на семь метров, мы прошли таким образом по крайней мере восемь пластов с руинами домов, причем все они были воздвигнуты над остатками построек предшествующей эпохи. В трех нижних пластах вместо плоско-выпуклых кирпичей пошли обычные кирпичи с плоским верхом, да и глиняная посуда была здесь иного типа, чем на царском кладбище. Затем развалины зданий сразу исчезли, и мы продолжали раскопки, углубляясь в плотный слой глиняных черепков. Он оказался толщиной около шести метров. В нем на разных уровнях попадались печи для обжига глиняной посуды; здесь явно располагалась когда-то гончарная мастерская. Масса глиняных черепков была остатками поврежденных при обжиге изделий, треснувших или деформированных. Поскольку такой брак уже нельзя было сбыть, гончары просто разбивали его, и черепки накапливались вокруг печи до тех пор, пока не загромождали все. Тогда над старой погребенной под черепками печью складывали новую. Судя по шестиметровому пласту черепков, мастерская работала здесь очень долго.
По мере углубления в пласт, образовавшийся около печи для обжига, характер черепков менялся. Расписная многоцветная посуда уступила место одноцветной. Еще глубже, в «урукском» пласте, мы нашли замечательную вещь — тяжелый диск из обожженной глины диаметром около метра с отверстием в центре для оси и маленьким отверстием у края для ручки. Это был гончарный круг. На подобных кругах мастера Урука изготовляли посуду.
Всего на тридцать сантиметров ниже того уровня, где был найден гончарный круг, характер находок снова изменился. Мы вступили в слой черепков расписной посуды Эль-Обейда, изготовленной вручную.Этот слой был весьма тонок и внезапно обрывался. Под ним, как и следовало ожидать, лежал слой чистого ила, нанесенный потопом. (Обратите внимание на состав отложений, который Вулли считает потопным слоем – он состоит из чистого ила. Не песка, как пишут почему-то в современных публикациях и даже не глины, а именно ила. И мы можем предположить почему они так пишут. Ассоциировать слой ила с Потопом, как то не солидно, что ли. В некоторых озёрах слой ила бывает не меньше, чем раскопал Вулли). В наносном слое было выкопано несколько могил, в которых мы нашли посуду типа Эль-Обейда, но более пышно украшенную, чем в верхнем пласте подле гончарной печи. А в одной из могил оказался медный наконечник копья. В наших раскопках это самый древний образец использования металла для изготовления оружия или инструментов.
Все скелеты в могилах лежали в вытянутом положении на спине, руки были сложены ниже живота. (Это обычная поза, в которой хоронят людей и в наше время, так что тут нечему удивляться – они были именно похоронены. А те захоронения, которые Вулли раскапывал выше – это были не захоронения, а места почти внезапной гибели людей, в последствие погребённых под отложениями Потопа). В более поздних захоронениях Месопотамии такая поза не встречается вплоть до начала греческого периода. Подобное изменение погребального ритуала очень важно: оно свидетельствует о коренных изменениях в религии народа.
Все эти могилы выкопаны в илистых отложениях значительно позже потопа, но в то же время они гораздо древнее гончарной мастерской, построенной над ними в самом конце периода Эль-Обейда. Ниже могил илистый пласт, достигающий трех с половиной метров толщины, совершенно чист и однообразен, если не считать едва заметной прослойки более темного цвета. Микроскопический анализ показал, что эта прослойка наносного происхождения образована почвами, принесенными из средней части Евфрата.
Еще ниже снова появились следы человеческого поселения, распавшиеся необожженные кирпичи, зола и черепки. Мы насчитали три последовательных напластования. Здесь в изобилии попадались богато расписанные сосуды типа Эль-Обейда, глиняные фигурки и плоские, прямоугольные кирпичи, сохранившиеся благодаря тому, что по какой-то случайности попали в огонь, а также куски глиняной штукатурки, тоже обожженной пламенем. С одной стороны эти куски были гладкими, плоскими или выпуклыми, а на другой их стороне сохранились отпечатки стеблей тростника. Эти куски отваливались от стен тростниковых хижин, которые, судя по раскопкам в Эль-Обейде, были таким же обычным жилищем для племен, обитавших здесь до потопа, как для современных арабов, живущих в болотистых местах.
Еще на метр ниже современного уровня моря залегает плотный слой зеленой глины с извилистыми коричневыми полосами, оставленными корнями тростника. Здесь уже нет никаких следов человеческой деятельности. Это — дно Месопотамии.
Раскопки столь обширного котлована были длительными и дорогостоящими, но зато они полностью вознаградили нас обилием нового исторического материала. Результаты раскопок подтвердили стратиграфию, о которой мы и другие археологи могли только догадываться, и дали рад новых ценных подробностей.
Зеленая глина нижнего слоя была дном древнего болота, окружавшего остров в те времена, когда его заняли первые в этой части долины поселенцы. Глину пронизывали корни тростника, сверху на нее осаждались мертвые листья и стебли, в нее погружался весь мусор, который бросали с острова. Постепенно глина загустевала, болото мелело, и, наконец, на его месте возникла суша. Когда она достаточно окрепла, люди начали строить и на ней свои хижины. Теперь это место стало как бы подножьем холма, на котором стоял город. Великий потоп смыл расположенные в низине кварталы и занес их илом. Разумеется, не все люди погибли. Уцелевшие сохранили остатки древней культуры: следы ее мы нашли в захоронениях. Но люди эти опустились и обнищали, и к тому времени, когда на месте древнего кладбища возникли гончарные печи, традиционное искусство окончательно пришло в упадок.
Появление в гончарном слое красной, черной или серой посуды «урукского стиля» открывает новую главу в истории дельты. В богатую, но теперь обезлюдевшую долину хлынула новая волна пришельцев, на сей раз с севера. Они принесли с собой более развитую культуру — умение свободно пользоваться металлом, искусно обрабатывать медь и изготовлять посуду не руками, а на гончарном круге. Сначала они просто селились рядом с уцелевшими от потопа людьми эль-обейдского периода, но вскоре стали хозяевами страны.
Над черепками урукского периода лежат остатки расписной глиняной посуды стиля Джемдет Насра, изготовленной в мастерской, расположенной на том же месте. Это свидетельствует о новом нашествии. Очередная волна завоевателей, по-видимому, пришла с востока, однако у нас пока нет в этом полной уверенности. Их господство ознаменовалось огромным шагом вперед, развитием, а может быть, и изобретением такого важного искусства, как письмо. Одновременно с посудой стиля Джемдет Насра начинали попадаться таблички с пиктографическими письменами, которые впоследствии постепенно превратились в клинопись шумерийцев.
В четвертом снизу слое развалин домов культура Джемдет Насра исчезает. Плоские кирпичи уступают место плоско-выпуклым, а глиняная посуда становится такой же, как на царском кладбище. Это уже начало эпохи, которую мы называем раннединастическим периодом. Но дома еще трижды разрушались и трижды возводились заново. Затем город был покинут, обратился в развалины, и лишь тогда на этом месте в слежавшемся мусоре была вырыта первая могила царского кладбища. Следовательно, царское кладбище и непосредственно идущая за ним первая династия Ура относятся не к началу раннединастического периода, а к его середине. (Именно в это время здесь и прокатился настоящий Всемирный Потоп).
Такова историческая схема, которую дает стратиграфия нашего большого раскопа. Благодаря ему мы теперь точно знаем последовательность исторических периодов, без чего вообще нет истории.
До сих пор не ясно, можно ли называть людей периода Эль-Обейда шумерийцами. Но одно совершенно очевидно: созданная ими культура не была бесплодной, она пережила потоп и сыграла немалую роль в развитии шумерийской цивилизации, позднее достигшей пышного расцвета. Среди прочих ценностей они передали шумерийцам и легенду о всемирном потопе. Это не вызывает сомнений, так как именно они пережили это бедствие и никто другой не мог бы создать подобной легенды.
Знакомая всем библейская легенда о Ноевом ковчеге по своему происхождению вовсе не древнееврейский миф. Она заимствована евреями из Месопотамии и после соответствующей обработки включена в их священное писание.
Точно такая же история записана на глиняных табличках задолго до того, как Авраам появился на свет, причем в обеих версиях совпадают не только факты, но даже многие фразы. (Это удивительное «совпадение» мы разберём чуть позже).
Все города Месопотамии, в том числе и Ур, сохранили следы наводнений, происходивших в разное время. Зачастую такие наводнения местного характера возникали в результате дождей. Однако мы ни разу не встречали даже отдаленно похожего на то, что обнаружили на дне нашего большого котлована. Здесь перед нами предстали последствия такого наводнения, какого Месопотамия не знала за всю свою многовековую историю, — в этом не приходится сомневаться.
Нам, конечно, повезло, потому что потоп, разумеется, далеко не всюду оставил столько наносов, наоборот, в тех местах, где течение было сильнее, могли оказаться даже размывы! Ил откладывался только там, где течение замедлялось из-за какого-либо препятствия. Чтобы окончательно в этом убедиться, мы выкопали целую серию небольших колодцев на значительной площади. Толщина слоя наносов в разных местах оказалась неодинаковой, причем различия были довольно значительные. Сопоставив все данные, мы убедились, что ил отлагался у северного склона холма, на котором стоял город. Этот холм, возвышавшийся над равниной, и сдерживал напор течения. Восточнее или западнее холма мы, по-видимому, вообще не нашли бы никаких отложений. (Вулли сам подтверждает, что ими было вскрыто линзовидное тело ила, не выдержанное по мощности. Как такое образование можно увязать со Всемирным Потопом – это большой вопрос. По сути, эту линзу ила даже трудно ассоциировать с крупным речным паводком, во время которого ил лишь тонким слоем осаждается на заливаемой пойме. Толстый слой ила на реке не может сформироваться единовременно, а только за длительный промежуток времени, либо в затоне, либо вообще в старице, в стороне от основного русла реки. Так что к отложениям настоящего Всемирного Потопа этот слой не может иметь никакого отношения).
Если максимальная толщина слоя ила доходит до трех с половиной метров, вода должна была подниматься по крайней мере метров на семь с половиной. Во время такого наводнения на плоской низменности Месопотамии под водой оказалось бы огромное пространство — километров пятьсот в длину и сто пятьдесят в ширину. Вся плодородная долина между горами Элама и плато Сирийской пустыни была бы затоплена, все деревни разрушены, и, очевидно, лишь немногие города, расположенные на искусственных холмах, уцелели бы после такого бедствия.
Разумеется, это был не всемирный потоп, а всего лишь наводнение в долине Тигра и Евфрата, затопившее населенные районы между горами и пустыней. Но для тех, кто здесь жил, долина была целым миром. Большая часть обитателей долины, вероятно, погибла, и лишь немногие пораженные ужасом жители городов дожили до того дня, когда бушующие воды начали, наконец, отступать от городских стен. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они увидели в этом бедствии божью кару согрешившему поколению и так описали его в религиозной поэме. И если при этом какому-то семейству удалось на лодке спастись от наводнившего низменность потопа, его главу, естественно, начали воспевать как легендарного героя.
Здесь Вулли отождествляет один из фрагментов шумерского эпоса о Гильгамеше с библейским сказанием о Ное и Всемирном Потопе. И ведь действительно, они практически ничем не отличаются друг от друга. Давайте посмотрим на поразительные сходства этих сказаний:
- боги обязуются уничтожить человечество за неправедную жизнь;
- предупреждение смертному (праведнику) о потопе;
- строительство ковчега или лодки;
- на борт помещают животных, чтобы сохранить их виды;
- отправка птиц, чтобы узнать отступили ли паводковые воды.
Считается, что эта глава «Эпоса о Гильгамеше», была написана в 1800 году до нашей эры. Точное время появления легенды о Ное в Библии не известно, некоторые исследователи полагают, что повествование о Потопе в Книге Бытия могло быть добавлено в III веке до нашей эры. Получается, что между этими сказаниями 1500 лет, а написаны они практически одними словами. Клинопись открыли и расшифровали только в 19 веке. Другой язык, другие люди, 1500 лет разницы, а написано как под копирку. В такое совпадение слабо верится.
И в целом, вся эта история с обнаружением глиняных клинописных табличек со сказанием о Всемирном Потопе очень похожа на спланированную фальсификацию. Судите сами. До того никому не известный молодой гравёр Джордж Смит, изучивший самостоятельно клинопись и проработавший 2 года ассистентом египетско-ассирийского отделения Британского музея в Лондоне, среди табличек, присланных с раскопок Ниневии, большинство из которых содержат банальные бухгалтерские записи или неясные пророчества дворцовых священников, находит фрагменты рассказа Утнапиштима, касающегося библейской истории. Сразу вслед за этим газета «Дейли телеграф» объявляет, что готова снабдить суммой в тысячу гиней того, кто отправится в Куюнджик, чтобы отыскать недостающие, но столь необходимые общественности фрагменты сказания о Гильгамеше. Джордж Смит без колебаний принимает это предложение, едет в Ирак и происходит невероятное – он сразу находит недостающие фрагменты. Хотя, как пишет К. Керам [2], отыскать несколько глиняных табличек, причем именно тех, которых ему недоставало, в многослойной толще гигантского холма, едва потревоженной предшествующими раскопками, была задача, которую можно сравнить с поисками водяной блохи, не вообще блохи, а какой-то совершенно определенной водяной блохи в озере, или же со всем известными поисками иголки в стоге сена.Но Смит делает это имир переворачивается. Найденные глиняные таблички рассказывали историю потопа, о котором позже было поведано в Библии, ибо Утнапиштим был Ной – это с полной очевидностью явствовало из текста поэмы. А через 4 года во время следующей экспедиции в Ирак за новыми табличками, он неожиданно заболевает дизентерией и умирает в Алеппо. Как говорится, «концы в воду».
Как Вы полагаете, трудно ли было гравёру по профессии, знающему клинопись (знатоков которой в то время можно было пересчитать по пальцам), работающему в Британском музее и имеющему в своём распоряжении сотни древних глиняных табличек подделать несколько штук, записав на них немного подкорректированную библейскую историю, изменив в ней только имена действующих лиц и некоторые маловажные детали.
Нам, наверное, уже не суждено узнать, для чего это было сделано. Может быть кому-то очень хотелось, чтобы библейская легенда о Всемирном Потопе нашла своё подтверждение в более древних письменных источниках. Либо, чтобы упрочить пошатнувшийся авторитет библии или по какой-то другой причине.
На самом деле, никаких дополнительных подтверждений легенде о Ное и Всемирном Потопе не требовалось и не требуется. Она была выстрадана человечеством, а именно потомками тех, кому удалось пережить произошедшую катастрофу, и прочно зашита в подкорку нашего сознания, поэтому до сих пор воспринимается многими, и в Европе, и в Азии, почти как реальное событие и исторический факт.
Теперь несколько слов по поводу «потопного» слоя. Есть такая поговорка, про бревно в глазу. По изначальному смыслу она сюда никак не подходит, но образно хорошо отражает сложившуюся ситуацию. Вулли раскопал на 20-ти метровой глубине линзовидный слой чистого ила толщиной 3 метра и принял его за свидетельство Всемирного Потопа. А то, что для того, чтобы докопаться до царских захоронений, ему пришлось убрать 12 метров песчаной толщи, было для него (и для всех остальных археологов в разных местах нашей планеты) само собой разумеющимся и не требующим никакого объяснения. Спроси его сейчас об этом и он не сразу бы нашелся что ответить. У нас археология без раскопок вообще не воспринимается. И только потом пришёл бы к стандартным ответам – культурный слой или – «ветром надуло». Культурный слой, это то, что он раскопал под царскими гробницами до слоя ила и ниже. А то, что выше гробниц, это и есть тот самый потопный слой.
Так что Вулли, сам того не подозревая, всё же раскопал слой Всемирного Потопа, но не тот про который думал. Как раскопали его Ботта, Лэйярд, Кольдевей и другие сотни археологов в Междуречье (и не только там, а по всему миру). Это тот слой, в основном состоящий из глинисто-песчаного материала (в разных пропорциях), который покрывает многометровым покровом, как руины древних городов, так и просто поверхность земли.
Повторить «открытие» Вулли может бо́льшая часть жителей нашей планеты, если выйдет из дома, возьмет лопату и немного копнёт вглубь земли. У меня, к примеру, на даче в Подмосковье, после 30-ти сантиметрового слоя почвы идёт чистый песок (с редкой галькой гранитов) мощностью 6 метров до первого глинистого прослоя (водоносный горизонт, откуда я качаю воду). Да и после него песчаная толща продолжается ещё на десятки метров. А море на Русской равнине плескалось многие десятки миллионов лет назад, да и материковые ледники, как бы этого кому-то ни хотелось, песчаного материала не производят и не переносят. Да их на самом деле и не было. Так что это могут быть только отложения Всемирного Потопа, прокатившегося по земной поверхности совсем недавно, всего около 2700 лет назад. Иначе бы мы ходили по многометровому слою чернозёма.
Считается, что Ур существовал необычайно долго - от первых шумерских царей (начало III тысячелетия до н. э.) до эпохи Дария и Александра Македонского. Ни бесчисленные вражеские нашествия, ни стихийные бедствия не могли заставить его жителей покинуть город. Но то, чего не удалось полчищам завоевателей, сделала природа. Евфрат внезапно изменил свое русло и отошел почти на шестнадцать километров к востоку от стен города. Без воды на этой раскаленной равнине нельзя было прожить и дня. И вскоре блистательный Ур превратился в скопление безликих холмов, окрашенных в серо-желтые цвета пустыни. Это официальная версия.
У нас же сложился совсем другой сценарий. Этот город погиб точно также как и другие города Междуречья во время произошедшей космогенной катастрофы и был превращен в серию бесформенных холмов в результате прокатившегося по Земле Всемирного Потопа. Так что, с чистой совестью, мы можем добавить его на свою карту разрушенных во время этого бедствия городов.
Использованная литература
1. Вулли Л. Ур халдеев. Издательство восточной литературы. М. 1961. 254 с.
2. К. Керам Боги, гробницы, ученые / Издательство АСТ, 2013, 609 с.