"Мародеры прорывались на самосвалах, бульдозерах". Рассказ милиционера, который охранял брошенную Припять после аварии в Чернобыле.
В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года в Чернобыле, недалеко от Киева, прогремела авария, ставшая крупнейшей катастрофой в истории атомной энергетики. В ликвидации её последствий участвовали десятки тысяч людей — военные, специалисты, милиционеры — со всех уголков бывшего Советского Союза. Среди них был и уроженец Литвы Анатолий (Анатолиюс) Заровскис. Сегодня он — майор запаса Службы охраны государственной границы Литвы, а тогда — сотрудник милиции.
По его словам, в зону отчуждения он попал по приказу. Его подразделение МВД совместно с белорусскими коллегами сформировало сводный отряд и было направлено на полтора месяца к границе Украины и Беларуси.
«Мы находились в районе Припяти со стороны Белоруссии. Задача была охранять порядок и следить, чтобы никто посторонний не проник в заражённую зону», — рассказывает Анатолий. Также милиционеры контролировали, чтобы из зоны не вывозили пищу, вещи и другие предметы, потенциально опасные из-за радиации.
Город Припять, расположенный всего в трёх километрах от реактора, был эвакуирован спустя 36 часов после аварии. Жителей вывозили спешно — на автобусах и грузовиках. После этого опустевший город стал объектом охоты для мародёров, которых не пугала ни радиация, ни блокпосты. Их интересовали квартиры, техника, мебель — всё, что можно было вынести и продать.
"На бульдозерах к радиации": как мародёры штурмовали Припять — воспоминания милиционера
«Иногда казалось, что мы на передовой настоящей войны, — вспоминает Анатолий Заровскис. — Стычки с мародёрами были не слабее, чем в горячих точках. Они прорывались в город на тяжёлой технике — самосвалах, бульдозерах. Ни блокпосты, ни радиация их не останавливали».
Припять после аварии на ЧАЭС стала мишенью для охотников за лёгкой наживой. Город был оставлен в спешке, и большинство жителей уехали, практически не взяв с собой ничего. По словам Заровскиса, квартиры остались в том виде, в каком люди покинули их — с мебелью, техникой и личными вещами.
«Это был зажиточный край, — рассказывает бывший милиционер. — В домах остались мотоциклы, ковры, хрусталь. Всё, что в то время считалось роскошью. Даже водные велосипеды, лодки с японскими моторами — по тем временам такая техника была редкостью. Конечно, мародёрам было чем поживиться».
По мнению Заровскиса, большинство тех, кто лез в зону, не осознавали всей серьёзности происходящего. «Они не понимали, что такое радиация. Хотя в школе и преподавали основы ГО, для них это было чем-то отвлечённым. Они были как двоечники на экзамене — без подготовки и без понимания последствий», — говорит он.
Однако не только мародёры вывозили имущество из заражённой зоны. По словам Анатолия, часть техники и бытовых приборов уносилась официально — по распоряжениям местных властей. Куда потом попадали эти вещи, неизвестно: уничтожались ли они или продавались, — вопрос остался без ответа.
«Если у водителя на руках было разрешение от райисполкома, нам говорили: “Не лезь”. Тогдашняя власть — это была стена. Мы такие машины выпускали. А разница между бандитами и властью, честно говоря, была не всегда очевидна. И те, и другие думали не о здоровье людей, а о наживе», — с горечью вспоминает Заровскис.
Сам он, как и его сослуживцы, получил значительную дозу облучения. «Да, мы не стояли на крыше реактора и не выгребали радиоактивный графит. Но мы дышали тем же воздухом, ели продукты, выращенные там. Чистой еды нам никто не привозил», — подчёркивает он. Вернувшись в Литву, он почувствовал резкое ухудшение здоровья и вскоре перенёс операцию.
С тех пор у Анатолия особое отношение к атомной энергетике. Он живёт в Вильнюсе — всего в нескольких десятках километров от белорусской АЭС в Островце. И спокойствия эта близость ему не даёт.
«Сегодняшняя ситуация — как будто рядом с тобой кто-то сидит на бочке с порохом и чиркает спичками. Никогда не знаешь, когда рванёт. Я просто хочу, чтобы не рвануло», — говорит он. — «Фукусима доказала: атомные станции взрываются. Человеческая глупость и природные катастрофы — это сочетание, которое не поддаётся контролю».