Страницы биографии Владимира Калачёва (даты жизни поэта: 3 ноября, 1918 год – 25 июля, 1943 год).
Детство Владимира Калачёва прошло на реке Шексне, в деревне Квасюнино; в крестьянской семье Калачёвых было пятеро детей, все дети были грамотны и литературно одарены. Владимир рано начал свою читательскую биографию; он серьезно интересовался поэзией – его любимыми поэтами были Алексей Кольцов, Иван Никитин, Сергей Есенин. Особенным читательским вниманием Владимира было отмечено творчество Николая Клюева.
После коллективизации семья Калачёвых была вынуждена переехать из деревни в город Череповец; Владимир поступил в педагогическое училище – в будущем он хотел стать учителем русского языка и литературы.
Перед началом Великой Отечественной войны Владимир Калачёв был призван в Армию; сначала он служил в ближнем Подмосковье, затем – нес службу в Москве. Из письма, адресованного младшей сестре (письмо было написано в феврале 1941 года): « О себе особо писать нечего. Хожу в Ленинскую библиотеку, в другие; в кино, на лекции, в театр. В военную школу не пойду, так как чувствую себя невоенным человеком. Теперь передо мной стоит один вопрос: где работать после Армии?!!»
Когда началась война, Владимир Калачёв оказался на штабной службе, и вскоре стал адъютантом генерала Петра Ивановича Кокарева.
В апреле 1943 года в газете «Красная звезда» была опубликована статья Николая Кружкова «Командир и адъютант»; цель, которую поставил перед собой автор статьи, такова : дать читателям газеты «Красная звезда» - боевым офицерам и рядовым - объективный и честный ответ на вопрос: каким должен быть адъютант в Советской Армии? Какими профессиональными качествами он должен обладать? Почему чувство долга, ответственность, профессиональная и человеческая честность и требовательность к себе – личностные качества, без которых невозможна адъютантская служба?.…
Автор статьи – Николай Кружков – ведет речь о жизни и службе адъютанта Владимира Калачёва:
«Старший лейтенант Калачёв служит адъютантом у начальника штаба. Штабная работа – дело сложное. Начальник штаба соединяет в своей работе холодный ум математика и творческое вдохновение, строгий расчет и боевой риск. Его землянка нередко напоминает кабинет ученого, где истина постигается путем сложных анализов.
Адъютант начальника штаба – это его память, его глаза. Адъютант старший лейтенант Калачёв хорошо усвоил штабную службу, великолепно знает карту местности, где действует его Армия. Он часто бывает на передовых позициях, знает все, что делается в полках и дивизиях, и всегда имеет под руками необходимые сведения для текущей работы своего начальника. Старший лейтенант Калачёв пока что не свершил никаких подвигов, о которых бы писали в газетах или рассказывали бы на собраниях. Его работа скромна и с виду неприметна, но он благодаря своей аккуратности и методичности является ценным помощником начальника штаба.
И когда Армия, в которой служит старший лейтенант Калачёв, одерживает успех, он испытывает законное чувство творческого удовлетворения.»
В статье есть интересное и наблюдательное сравнение двух персонажей романа Л. Н. Толстого «Война и мир» - двух адъютантов Отечественной войны 1812 года: боевого офицера князя Андрея Болконского и карьериста Бориса Друбецкого; и это далеко не случайный литературный прием автора статьи – такое сравнение помогает читателям задуматься о многом, прежде всего – о роли личности в истории, в ходе боевых военных действий.
Справедливо будет заметить : Владимир Калачёв не раз с момента начала своей адъютантской службы обращался к генералу Кокареву с просьбой дать ему возможность служить на передовой линии боевых действий. Но генерал Кокарев неоднократно отклонял просьбу своего адъютанта: он очень высоко ценил не только высокий военный профессионализм Калачёва, но и его совестливость, порядочность, требовательность к себе.
В начале лета 1943 года просьба Владимира Калачёва была удовлетворена: в должности старшего лейтенанта он стал командиром роты; 25 июля 1943 года он погиб в ожесточенном бою за Синявинские высоты, под Ленинградом.
Родные Владимира – отец, мать, две сестры и младший брат – перестали получать от него письма с конца июля 1943 года; отец , Степан Митрофанович Калачёв, обратился к генералу П. И. Кокареву за помощью – с просьбой дать ответ на вопрос о фронтовой судьбе своего сына.
В декабре 1943 года (22 декабря 1943 года) родные Владимира Калачёва получили письмо:
«Уважаемый товарищ Калачёв С.М.! По наведенным мною справкам известно, что Ваш сын Владимир 25 июля сего года, будучи тяжело ранен в бою, умер от ран и похоронен на поле боя. Должен Вам сообщить, что Владимир, будучи со мною вместе на службе, был образцовым, храбрым и примерным офицером нашей доблестной Красной Армии. После перевода его на другую работу он и там показал себя отличным воином нашей Красной Армии и геройски погиб в бою с ненавистными фашистскими полчищами за нашу прекрасную Родину…»
……. Горе, которое обрушилось на семью, было безмерно.
Владимир был любящим и заботливым сыном, верным и добрым старшим братом. В первые годы войны, когда по маршруту штабной командировки он находился недалеко от Череповца – города, в котором оставалась его семья , - он непременно заезжал к своим родным (пусть эти приезды были кратковременны – иногда – на один–два часа; иногда – на пятнадцать минут) – и всегда его приезды были утешением и радостью для его родных.
В качестве подарка родным Владимир привозил продукты из своего офицерского пайка; кроме того, оставлял дома свои новые неопубликованные стихотворения (рукописи), и свои небольшие публикации во фронтовой газете.
В начале лета 1943 года у него вновь появилась возможность ненадолго навестить свою семью; во время этого приезда (как впоследствии оказалось – последнего), - Владимир обратился с просьбой до окончания войны сохранить его рукописи и книги ( поэтические довоенные сборники Николая Асеева, Павла Антокольского, Александра Прокофьева – с автографами и дарственными надписями).
Родители выполнили просьбу своего сына.
Стихотворения Владимира Калачёва, созданные в годы войны, отличаются от его довоенной лирики. Довоенная лирика – пейзажные стихотворения, большого композиционного объема; им свойственны элегические мотивы; в стилистике ощущается влияние мира образов Николая Клюева. Наверное, уместно будет такое сравнение: каждое довоенное стихотворение Калачёва похоже на пейзаж, написанный акварелью – задумчивый, чуть грустный, законченный в своей композиции.
А стихотворения, созданные в годы войны – как графические наброски и эскизы, созданные за короткое время точно и образно. Может быть, им свойственна некоторая незавершенность – но в каждом из них есть яркая картина мира, передано движение.
Может быть, это слишком смелое предположение – но не поверхностное! – во многих стихотворениях Владимира Калачёва ( например, в стихотворениях «Твое письмо»( 1941 год); «Зола да пыль на пепелище…» (1942 год) – есть перекличка с мотивами и образностью мира поэзии Булата Окуджавы (разумеется, с теми стихотворениями Булата Окуджавы, которые связаны с его воспоминаниями о Великой Отечественной Войне).
Стихотворения Владимира Калачёва
Твое письмо.
Конверт в пыли,
И почтальон в пыли.
И счастью этому еще не верю,
Как будто жизнь вторую принесли
С твоим письмом
На нашу батарею…
1941 год.
Перед атакой.
Песок сыпучий под ногами
И верный автомат в руке.
За опаленными кустами
Темнеет дзот невдалеке.
Пятнадцать ставим на прицеле…
И ждем… Прошелестел снаряд….
И снова ждем….
(Мы ждать умели.)
Тогда все враз заговорят.
1942 год.
У колодца.
К колодцу быстрою походкой
Едва успевши подойти,
Боец поднял с водой пилотку
И пьет за здравие в пути.
И за грядущее сраженье,
В котором будет нелегко ….
Но улыбнулся широко,
Свое увидев отраженье.
1942 (?) год
Весна.
Зола да пыль на пепелище,
И жизни, думаешь, конец,
Но как светло, когда засвищет
На старой яблоне скворец.
Здесь был народ, здесь жизнь кипела,
Сейчас – равнина и покой,
Сгорело все, лишь уцелела
Скворечня с яблоней сухой…
1942 год (?).
Кукушка.
Я на лодке, никем не замечен,
По реке задремавшей плыву.
Хорошо в этот медленный вечер
На прибрежную глянуть траву.
Приближается грань горизонта,
И на грани заката – пожар,
И глаза отвести неохота,
И чего – то становится жаль.
Тишина. Неоконченность линий.
И не трогаю даже весло.
По зеркальности заводи синей
Без движенья меня понесло.
Покачнулась звезда золотая
Над водой, но не тонет до дна.
Закричала кукушка – считаю,
Сколько раз прокукует она…
1943 год.