Президент В.В. Путин подписал указ, в соответствии с которым аэропорту Волгограда (Гумрак) присваивается название «Сталинград», причём подчёркивалось, что это «не влечет за собой изменение установленного наименования этого географического объекта».
Известно, что 67% жителей города не поддерживают переименование города, но весьма своеобразно прозвучали слова председателя областной думы А. Блошкина: «Общественный совет Волгограда продолжит работу по переименованию города в Сталинград, несмотря на результаты опросов».
Доктор культурологии А.В. Святославский пытается разобраться в том, как изменяется представление о Сталине в течение одного поколения: Сталинофобия или русофобия? Советская эпоха в фокусе современных исследований и мнений // Вопросы культурологии. 2017. № 11
По мере того, как вырастает дистанция между современностью и конкретной личностью, эта личность начинает жить совершенно новой жизнью – сейчас каждый волен творить из Сталина то, что хочет. И всё ярче выступает разрыв между реальным историческим лицом и представлением о нём у различных людей, при этом современная культура создает такой широкий диапазон образов этого человека, что они могут быть определены как взаимоисключающие.
До сих пор историки не пришли к единому мнению, возник ли культ личности Сталина вне зависимости от воли самого Сталина, создавался ли под его руководством или проявилась бурная деятельность самой же партии по формированию новой идеологии, которая должна была оказать влияние на мировоззрение нового советского человека, свободного от религиозных предрассудков, как тогда называлась вера в Бога. Народ, измотанный несколькими войнами и революциями, надо было примирить с временными лишениями, вдохновить на строительство социализма и преодоление новых лишений. В таких условиях в сознании народа, не готового по своему развитию к пониманию необходимости демократического самоуправления и свободы личности, шли процессы поиска образа отца нации, ведущего к новым победам и призванного заменить собой образ богоданного монарха, существовавшего в сознании народа веками.
Огромную роль в создании образа великого вождя сыграл Мехлис.
Лев Захарович Мехлис родился в очень небогатой еврейской семье, в подпольной революционной работе не участвовал, повоевал в Первую мировую войну, даже получил унтер-офицерский чин, что стало вершиной военной карьеры для еврея до революции.
Но именно революция открыла ему дорогу, нужно было сделать правильный выбор, и Мехлис его сделал. С 18 года он связал свою судьбу с большевиками, идёт в армию. Нет, скакать, махать шашкой и стрелять с седла – это для других. Он идеолог: комиссар бригады, дивизии, группы войск на Украине.
В 1920 г. связывает свою судьбу со Сталиным: назначен управляющим инспекции при наркоме И.В. Сталине, показал себя толковым организатором бумажных дел.
С 1926 г. его отправляют повышать квалификацию – он учится в Институте красной профессуры, становится доктором экономических наук. Но Мехлис знает, что вокруг него и более известные, и более талантливые, и более упорные, и отличившиеся в боях гражданской войны, поэтому ему нужен лидер, который пойдёт вверх сам и потянет его, верного помощника.
Мехлис добьётся в 1930 году личной встречи с бывшим своим начальником и постоянным руководителем, который помнил упорного и делового бюрократа. На этой встрече Мехлис сделает неожиданный ход: с подшивкой «Правды» в руках доказывает Сталину, что главная газета большевиков всей страны ничего не делает для того, чтобы и партийная масса, и всё население СССР осмыслило, какую роль играет на современном этапе и руководящая, и направляющая наше движение от победы к победе партия, и её вождь, товарищ Сталин, и самое главное – его личное руководство партией и страной.
И Лев Захарович станет главным редактором «Правды».
Во главе «Правды» Мехлис окажет Сталину неоценимую услугу: именно «Правда» приходит в дом каждого члена партии и сознательного беспартийного, и именно «Правда» формирует ежедневно представление великом и гениальном Сталине.
Да, именно ежедневно Мехлис контролирует облик главной газеты страны: передовица о пути, намеченном Сталиным, фотография вождя, статья о том, как решения товарища Сталина претворяются в жизнь, и обязательная статья о врагах, которые мешают строить светлое будущее (формат газеты, созданный Мехлисом, останется образцом на многие годы).
Сначала подобные статьи вызывали недоумение – никто из старых большевиков гением Кобу не считал, более того, многие искренне недоумевали: был соратником Камо, потом на годы выпал из активной борьбы, оказавшись в ссылке в глухой деревне почти за Полярным кругом, и вдруг объявляется «Правдой» выдающимся, гениальным, мудрым, и при этом вождём партии и страны…
Но вскоре статьи, идущие в «Правде» потоком, делают своё дело: ни на одном партийном собрании, ни на одном правлении колхоза, заседании городского партхозактива невозможно было не упомянуть о великом и мудром вожде и учителе!
С началом арестов 37 года Мехлис получает пост заместителя народного комиссара обороны и становится начальником Главного политического управления Красной Армии – нужно было вести линию партии в войсках, искореняя даже саму тень (реальную или мнимую) оппозиции. И Мехлис искоренял.
Символично: умер Мехлис в один год со Сталиным, а поклонение великому вождю осталось!
Немецкий писатель Л. Фейхтвангер в беседе со Сталиным спросил откровенно:
– Как человек, сочувствующий СССР, я вижу и чувствую, что чувства любви и уважения к Вам совершенно искренни и элементарны. Именно потому, что Вас так любят и уважают, не можете ли Вы прекратить своим словом эти формы проявления восторга, которые смущают некоторых ваших друзей за границей?
Сталин ответил:
– Я пытался несколько раз это сделать. Но ничего не получается. Говоришь им – нехорошо, не годится это. Люди думают, что это я говорю из ложной скромности. Как воспретить эти проявления восторгов? Силой нельзя. Это проявление известной некультурности. Со временем это надоест. Трудно помешать выражать свою радость. Жалко принимать строгие меры против рабочих и крестьян. Очень уже велики победы.
Фейхтвангер:
– Выставляемые в разных местах ваши бюсты некрасивы, плохо сделаны. На выставке Рембрандта, развернутой с большим вкусом, к чему там плохой бюст?
Сталин:
– Вопрос закономерен. Я имел в виду широкие массы, а не бюрократов из различных учреждений. Что касается бюрократов, то они боятся, если не будет бюста Сталина, то их либо газета, либо начальник обругает, либо посетитель удивится. Это область карьеризма, своеобразная форма «самозащиты» бюрократов: чтобы не трогали, надо бюст Сталина выставить. Ко всякой партии, которая побеждает, примазываются чуждые элементы, карьеристы. Они стараются защитить себя по принципу мимикрии – бюсты выставляют, лозунги пишут.
Так это искусственно созданный культ или искреннее уважение?
А потом, вскоре после смерти Сталина, маятник качнулся. Партия на XX съезде попыталась целиком возложить вину за создание культа на самого Сталина, и это понятно: винить партию было нельзя («партия – наш рулевой»), винить народ – тоже. Значит, виновата эта демоническая личность. Потому что иначе партия должна была каяться за всё происшедшее, а это разрушало образ мудрого авангарда всего прогрессивного человечества. Значит, все беззакония, ошибки во внутренней политике, военном строительстве, оперативном руководстве во время войны 1941–45 гг. – всё это последствия культа личности
Но хрущёвская «оттепель» сменилась брежневско-сусловским периодом.
Проблема формирования образа Сталина в СССР вступает в новую фазу. Маятник начинает движение в обратном направлении. Благополучно пережившие «оттепель» сталинисты восстанавливают свое влияние в партии, убеждая Брежнева, что дальнейший процесс разоблачения преступлений сталинизма может привести к деструктивным последствиям для всей системы советской власти. Пример – события в Венгрии стали результатом «разоблачения культа личности», пришлось вводить войска!
Оптимистические расчеты – разрядить путем беспощадного разоблачения Сталина внутреннюю и внешнюю атмосферу – оказались ошибочными. Отсюда Кремль очутился как бы в заколдованном кругу: полный возврат к Сталину был невозможен, слишком много негатива об этом времени ушло в общество, а продолжение курса на десталинизацию угрожало серьезными потрясениями самой системы.
На XXIV и XXV съездах решили широковещательно заявить о позиции партии по отношению к Сталину и сталинизму. Поскольку уйти слишком далеко от решений XX съезда было бы неприличным (сильные колебания линии партии подорвут ее авторитет), придумали половинчатую позицию: культ по-прежнему осуждается, но проблема более не обсуждается. На XXV съезде в докладе одной строчкой отмечалась роль XX съезда в восстановлении ленинских норм партийной жизни, и на этом поставлена точка, но появились романы («Блокада» Чаковского, «Война» Стаднюка), фильмы (прежде всего грандиозная эпопея Озерова «Освобождение»), где формировали положительный и привлекательный образ Сталина, и для этого имелись объективные причины – роль Сталина в годы войны невозможно преуменьшить.
Однако маятник начал обратное движение к середине периода горбачевской «перестройки» в сторону невиданного доселе по масштабам разоблачения преступлений советского государства против собственных граждан. В фокусе широкомасштабной критики оказался Сталин.
Свой вклад в борьбу со сталинизмом внесла церковь. Если патриарх Алексий І проводил Сталина словами: «Нет области, куда бы ни проникал глубокий взор великого Вождя. Как человек гениальный, он в каждом деле открывал то, что было невидимо и недоступно для обыкновенного ума. Его имя, как поборника мира во всем мире, и его славные деяния будут жить в веках. Мы же, собравшись для молитвы о нем, не можем пройти молчанием его всегда благожелательного, участливого отношения к нашим церковным нуждам...», – то жестко прозвучала оценка Сталина, данная в наши дни архиепископом Волоколамским Иларионом, руководителем Отдела внешних церковных связей Русской Православной Церкви: «Я считаю, что Сталин был чудовищем, духовным уродом, который создал жуткую, античеловеческую систему управления страной, построенную на лжи, насилии и терроре. Он развязал геноцид против народа своей страны и несет личную ответственность за смерть миллионов безвинных людей. В этом плане Сталин вполне сопоставим с Гитлером».
Сейчас за эти слова архиепископ был бы «привлечён»...
И одновременно всё более мощно звучит голос тех, кто воспринимает образ Сталина как символ державности, порядка и справедливости, а также символ «сильной руки», способной навести должный порядок в государстве, решить быстро и справедливо все проблемы современной России. Сталин нужен для ликвидации тотальной коррупции, продажности представителей власти и правоохранительных органов, явлений преступности, несправедливости, пренебрежения интересами рядовых граждан со стороны государства, причём аскетизм Сталина в быту (в противовес современной вседозволенности тех, кто считает себя элитой) и наличие контроля за соблюдением норм морали, отсутствие порнографии, проституции, наркомании в его время выглядят для наших дней привлекательно.
Кроме того, граждане разной этнической принадлежности положительно оценивают деятельность Сталина и его команды в созидании большого союзного государства, которое затем пало жертвой коммунистов-перерожденцев.
Думается, что общество, вспоминающее с ностальгией Сталина, видит в этой личности вызов тем силам, которые сейчас ведут страну в непредсказуемое будущее, не имеющее ничего общего с теми идеалами, которыми жила страна 70 лет.