Фильм начинается сразу с психологической кувалды в голову:
1995 год. Грозный.
Госпиталь, бронетехника, мёртвые, почти мёртвые, случайные выжившие и те, кто просто ещё не понял, что труп. Сюжета как такового нет — только хаос, мясо и постоянный вопрос: "Где я и как всё так пошло?"
И вот ты уже сидишь, смотришь, и ловишь флешбеки от видео "А где Сашка?" — потому что настроение ровно то же самое: "всё плохо, все пьют, кто-то потерял Сашку, а командование где-то курит в бункере". Герои говорят громко, резко и с таким уровнем истерики, что в какой-то момент ты искренне боишься за актёров — они что, реально там были?
Мат, угрозы, паника, усталость — всё звучит максимально больно и убедительно. В какой-то момент кажется, что половина сценария — это просто реальные переговоры с рации, а не художественный текст. Съёмка дергается, камера ходит ходуном, пыль летит прямо в душу.
Оператор явно не проходил курсы киношколы, но прошёл всю первую линию фронта. Грим не грим — возможно, просто кто-то пол